Членова Н.Л. Основы хронологии андроновских памятников федоровского типа

Членова Н.Л. Основы хронологии андроновских памятников федоровского типа // Бронзовый век степной полосы Урало-Иртышского междуречья. Челябинск: ЧелГУ, 1983. С. 22-34.

Работами Э. А. Федоровой-Давыдовой, С. В. Зотовой, В. С. Стоколоса, Г. Б. Здановича, Т. М. Потемкиной [1; 2; 3; 4; 5, с. 20—21, 23—24; 6; 7, с. 13, 17] и других археологов доказана несостоятельность схемы К. В. Сальникова, подразделявшего андроновскую культуру на три последовательных стадии: федоровскую (XVIII—XVI вв. до н. э.), алакульскую (XV— XII вв. до н. э.) и замараевскую (XII — начало VIII в. до н. э.) [8, 9, 10]. Перечисленные археологи доказали, что федоровские и алакульские памятники представляют собой не последовательные этапы, а различные типы андроновской культуры (или культурно-исторической общности), распространенные в основном на разных территориях. Лишь в Южном Зауралье, Центральном Казахстане и некоторых других районах распространены как федоровские, так и алакульские памятники и хронологические их отношения могут быть различны: либо они синхронны, либо федоровская керамика перекрывает алакульскую, либо, наконец, алакульская керамика перекрывает федоровскую.

Этими работами по относительной хронологии андроновских памятников подготовлена почва для создания абсолютной их хронологии. Если федоровские и алакульские памятники представляют собой не этапы, а самостоятельные типы памятников, то каждый из этих типов должен датироваться независимо от другого.

Поскольку радиоуглеродные даты лаборатории ЛОИА для федоровских памятников Минусинской котловины дают колоссальный разброс — от III тыс. до н. э. до V в. до н. э. 1 — и резко противоречат археологическим датам, желательно ими не пользоваться вообще. Известны, кроме того, еще три даты — две для могильника Туктубаево в Южном Зауралье (1230±70 и 1070 ± ±60) [11, с. 163] и одна — для могильника Предгорное в Восточном Казахстане (810 г. до н. э.) [12, с. 19; 13; с. 258].

Поэтому датировать памятники федоровского типа следует с помощью стратиграфии, планиграфии и цепочки датированных аналогий, последнее звено которых связывает их с письменными источниками. Так как андроновская культура — бесписьменная, то особое значение для датировки имеют отношения между федоровскими и тагарскими памятниками (тагарские находки имеют точнейшие аналогии в скифских категориях вещей, скифские же памятники датируются посредством ассирийских, урартских и греческих импортных вещей), а также между федоровскими, карасукскими и ирменскими (датированными посредством китайских, предскифских и западноевропейских вещей).

1. Стратиграфия и планиграфия

Известно 10 случаев тесной связи андроновско-федоровских памятников с памятниками более поздних эпох.

1. Поселение Объюл на р. Объюл в системе Чулыма, граница Красноярского края и Кемеровской обл., где андроновский слой перекрыт тагарским VI—V вв. до н. э. [14, с. 15—16].

2. Поселение Клепиково на р. Курья, притоке Оби, Усть-Пристанский р-н Алтайского края (рис. 1), где андроновский слой перекрыт стериальной прослойкой намытого песка мощностью от 50 до 180 см, а выше идет бийский слой V—III вв. до н. э. [15, с. 16—17].

3. В одном случае андроновский памятник, видимо, перекрыт тагарским памятником VII или VII—VI вв. до н. э. Курганный могильник Пичугино на р. Урюпе, притоке Чулыма, раскопки А. И. Мартынова 1957 г.: из одних и тех же курганов происходят как андроновская керамика, так и тагарская VII—VI вв. до н. э. и тагарские вещи [16, с. 236, 237]. Качество раскопок было низким, и факт перекрывания андроновских могил тагарскими не зафиксирован автором раскопок. А. И. Мартыновым [17, с. 277—278].

4. В одном случае федоровские могилы окружены тагарскими VII в. до н. э. Улус Орак-Красная гора, раскопки Г. П. Сосновского. На плане этого могильника, опубликованном М. Н. Комаровой, видно, что андроновские и карасукские курганы окружены тагарскими [18, с. 59]. Дата тагарских курганов определяется материалом кургана «Л» в этом могильнике, содержавшем архаический тагарский нож с валиком VII в. до н. э. [19, с. 174, табл. 37, 8].

5. В одном случае федоровское погребение синхронно карасукским VIII—VII вв. до н. э. Улус Орак, Красная гора. Три карасукские детские оградки (№№ 41—43) пристроены к андроновской ограде «А». В ограде 43 карасукский ящик перестроен из андроновской цисты [18, с. 46—54].

Карасукские детские оградки датируются позже основной андроновской, но не намного: пристройка дополнительных оград к основной возможна лишь тогда, когда эта основная ограда еще не задернована и видна на поверхности [20, с. 35].

6. Улус Орак — Красная гора. Карасукские оградки №№ 41—43 и оградка «Е» находятся в центре могильника и
окружены андроновскими оградками №№ 14, 20, 24, 25, 26, 27, 28 и «В», построенными явно позже карасукских [18, с. 59].

Дата карасукского могильника у Красной горы — VIII—VII вв. до н. э. — определяется ирменскими чертами в орнаментации керамики [20, с. 56, 63] и подтверждается планиграфией могильника (он окружен тагарскими курганами VII в. до н. э.).

В трех случаях федоровские памятники перекрыты ирменскими VIII—VII вв. до н. э.

7. Ирмень I. Нижний, андроновско-федоровский слой поселения перекрыт ирменским [21, с. 32—34, рис. 9].

8. Корчажка V, поселение на оз. Иткуль, Красноярский край, правый берег Оби, раскопки Б. X. Кадикова. Слой с андроновской керамикой перекрыт слоем с керамикой типа еловской и ирменской (по данным Б. X. Кадикова).

9. Могильник Змеевка, Алтайский край, речка Каменка, левый приток Катуни, раскопки С. М. Сергеева. В курганах 1, 2 и 3 были детские андроновские погребения, причем в кургане 1 — только детские андроновские, а в кургане 3, кроме того, впускные сросткинские. В кургане 2 наряду с детскими андроновскими погребениями III и IV обнаружено погребение молодой женщины с сосудами и вещами ирменской культуры. Судя по этим данным, памятник был первоначально детским андроновским кладбищем, ирменское погребение сооружено либо синхронно, либо позже [22, с. 76—78, рис. 2, 3].

10. Могильник Кытманово, Алтайский край, р. Чарыш, раскопки А. П. Уманского. Единственная ирменская могила 17 окружена андроновскими [23, рис. 5б, с, 38].

Судя по тому, что ирменские памятники в трех случаях датируются более ранним временем, чем федоровские, а в одном случае более поздним, ирменские и андроновские памятники в Западной Сибири (Барабинская степь, Северный Алтай) близки по времени или синхронны (о чем свидетельствует и погребение 2 в кургане 21 могильника Преображенка-3, см. ниже).

II. Сходство андроновских и тагарских погребальных сооружений

Известно 2 случая, когда андроновское сооружение — ящик-циста — было воспроизведено в тагарских курганах: курганы 5 и 6 в могильнике Ужур (Красноярский край). У цисты в кургане 5 боковые стенки были сложены из плит, положенных плашмя друг на друга (как обычно в андроновских могилах), а стенки могилы в головах и ногах были из плит, врытых на ребро. У цисты в кургане 6 все стенки были из плит, положенных плашмя, но в отличие от андроновских, циста была сложена довольно небрежно. Цисты в курганах 5 и 6 содержали обычную тагарскую керамику, а циста кургана 6 — еще и тагарский кинжал VII в. до н. э. [24, л. 21—23, 28, 30—32; 25, с. 226, рис. 8]. В том же Ужурском могильнике имеется и целая группа андроновских курганов, содержащих цисты и андроновскую керамику. В кургане 40 Ужурского могильника в цисте найден фрагмент карасукского сосуда. Существование в Ужурском могильнике андроновских, карасукских и тагарских цист свидетельствует о небольшой хронологической разнице между ними: карасукское и тагарское население не могло бы воспроизвести это сложное сооружение, чуждое карасукской и тагарской культурам, если бы не было с ним знакомо по андроновским могилам.

III. Сходство андроновской и татарской керамики

Мне приходилось неоднократно писать об этом сходстве в связи с вопросом о происхождении тагарской культуры, которое позволяет судить и об относительной дате андроновской культуры. Среди андроновских, федоровских, сосудов очень много таких, которые опоясаны несколькими широкими желобками по шейке и тулову и, кроме того, еще украшены гребенчатым орнаментом, образующим елочку, треугольники, меандровые фигуры. Наряду с сосудами с такой богатой орнаментацией есть и андроновские сосуды, орнаментированные более бедно, только одними желобками. Последние известны на всей территории распространения андроновской культуры [26, с. 161, рис. 1,2; 27; табл. XLVII, 11]. Сосуды эти бывают разного цвета — и светлые, и черные, часто лощеные. Форма их также различна, но чаще всего это банки (рис. 2,2—11). Такие андроновские банки, черного цвета, лощеные, с орнаментом из нескольких широких желобков по верхней части сосуда, почти неотличимы от самых типичных тагарских сосудов VII—VI вв. до н. э. Отличаются они лишь по венчику: у тагарских сосудов край венчика обычно скошен наружу и скруглен. Обеднение орнаментации керамики при переходе от бронзового к железному веку — общее явление, свойственное многим культурам на самых разных территориях. Развитие андроновской, федоровской, орнаментации вело к тому, что пышные гребенчатые орнаменты исчезали и сохранялась одна желобчатая орнаментация. В таком виде андроновская орнаментация (вместе с формой) непосредственно наследуется тагарской культурой. Естественнее всего предположить, что они непосредственно смыкались и во времени.

Рис. 1. Поселение Клепиково. Керамика:  1—2 — андроновская керамика; 3—5 — бийская керамика

Рис. 1. Поселение Клепиково. Керамика:
1—2 — андроновская керамика; 3—5 — бийская керамика

Рис. 2. Андроновская керамика: 1 — Актюбинская область; 2 — Алексеевское поселение; 5 — поселение Явленка; 6—10, 12 — могильник Былкылдак I; 11 — могильник Алеп-аул

IV. Сходство андроновских и татарских украшений

Андроновские бронзовые круглые бляшки из листа, иногда с точками по краю известны как в Казахстане, например, могильник Боровое, так и в Минусинской котловине — улус Орак, раскопки Г. П. Сосновского, Сухое озеро 1 А [27, табл. LII—10], Каменка II [27, табл. LIV, 9]. Они различаются расположением отверстия для нашивания: у тагарских одно в центре, у андроновских — два по краям.

Почти идентичность андроновских и тагарских цист, названных форм и орнаментов керамики и бляшек показывает генетическую преемственность между ними и непосредственную связь во времени. Такая связь тем более вероятна, что, по данным антропологов (Г. Ф. Дебец, В. П. Алексеев, А. Г. Козинцев), андроновцы — одни из прямых предков тагарцев наряду с афанасьевцами и лугавцами [28; 29, с. 384; 30; 31].

V. Сходство андроновско-федоровской и черкаскульской керамики

Андроновская культура оказала большое влияние на культуру черкаскульскую. Керамика черкаскульской культуры заимствовала от андроновско-федоровской многие элементы орнамента, в том числе меандроидные фигуры, косоугольные треугольники и прочие элементы в сильно искаженном виде (рис. 3). Существует даже мнение, что черкаскульская культура — вариант андроновской [32, с. 77]. В целом черкаскульская культура должна датироваться по андроновской, но в некоторых случаях в черкаскульских памятниках находят хорошо датированные вещи, которые могут иметь значение и для датировки андроновско-федоровской культуры. К наиболее поздним черкаскульским памятникам относится поселение Юкаликуль в Башкирии, где найдены трехгранный бронзовый наконечник стрелы скифского типа VI-V в. до н. э., железные нож, мотыга, орудие наподобие косаря [33, рис. 147; 34, с. 164—165). Эти вещи найдены с керамикой межовского типа (рис. 4, 6—9). По данным В. С. Стоколоса,
эти два типа керамики стратиграфически не разделяются, по данным В. С. Горбунова и М. Ф. Обыденнова, черкаскульская керамика залегает ниже межовской. VI—V вв. до н. э. — это, видимо, поздний предел бытования черкаскульской керамики. Ряд других черкаскульских памятников содержит другие датированные вещи, из которых назовем копье с прорезями из Красногорских курганов в Башкирии (рис. 4, 10), .подобное копьям с ирменского поселения Черноозерье VIII северйее Омска (рис. 4, 11) и копью и матрице литейной формы с ирменского поселения Еловка в Томской области, которые сопровождались стрелами и роговыми псалиями предскифского или раннескифского типа (рис. 4,12 — 19). Дата ирменской культуры западносибирской лесостепи — VIII—VII вв. до н. э.

Рис. 3. Материалы черкаскульских памятников: 1 - поселение Сгаро-Кабаново; 2 — поселение Симониха; 3—5 — поселение Кокча 15; 6—7 — Вахшская стоянка; 8—9 — поселение Кан-гурт-тут. 1—8 — керамика, 9 — бронза

Рис. 3. Материалы черкаскульских памятников:
1 — поселение Сгаро-Кабаново; 2 — поселение Симониха; 3—5 — поселение Кокча 15; 6—7 — Вахшская стоянка; 8—9 — поселение Кан-гурт-тут. 1—8 — керамика, 9 — бронза

Рис. 4. Датирующие материалы из могильника Зевакино (1—5), черкаскульских памятников Башкирии (6—10) и их аналогии: 1 — 3 — могильник Зевакино, ограда 160; 4 — могильник Зевакино, могила 87; 5 — могильник Зевакино, ограда 4, 6—9 — поселение Юкаликуль; 10 — Красногорские курганы, курган 4; 11 — поселение Черноозерье VIII; 12—19 — поселение Еловка; 20 — Акозинский могильник

Рис. 4. Датирующие материалы из могильника Зевакино (1—5), черкаскульских памятников Башкирии (6—10) и их аналогии:
1 — 3 — могильник Зевакино, ограда 160; 4 — могильник Зевакино, могила 87; 5 — могильник Зевакино, ограда 4, 6—9 — поселение Юкаликуль; 10 — Красногорские курганы, курган 4; 11 — поселение Черноозерье VIII; 12—19 — поселение Еловка; 20 — Акозинский могильник

Наиболее раннюю дату черкаскульской культуры, обоснованную вещами и стратиграфией, дает поселение Кангурт-тут в Юж-ном Таджикистане (Дангаринский р-н), раскопки Н. М. Виноградовой, 1978. Основную массу керамики этого поселения составляет керамика типа Намазга VI, но в том же слое, равномерно во всех штыках, найдены небольшое количество черкаскульской керамики и бронзовый нож раннего карасукского типа 2, ХШ— XII вв. до н. э. Таким образом, на основании даты керамики Намазга VI (по радиоуглеродным датам 1330 ±95 для Улуг-депе и 1030±60 для «Вышки Намазга-депе») [35, с. 59—60) и даты раннекарасукского ножа [20, табл. 30, 22, с. 40, 41) черкаскульская керамика поселения Кангурт-тут датируется, вероятно, временем не позже XII в. до н. э. Керамика типа конца Намазга V и Намазга VI встречена и в доме 2 на поселении Кокча 15 в низовьях Аму-Дарьи [36, с 145], где найдено, кроме тазабагъябских, несколько черкаскульских сосудов (рис. 5,3—5). Поскольку на черкаскульской керамике весьма заметно влияние керамики федоровской, то эта дата косвенно свидетельствует и о существовании федоровской керамики в эпоху Намазга VI.

VII. Датированные вещи в андроновско-федоровских памятниках

Этих вещей немного. Наиболее выразительные из них найдены в следующих памятниках:

1. Могильник Зевакино на р. Иртыш, Восточный Казахстан [37]. В ограде 160 найден андроновский сосуд (рис. 4,1), а в двух оградках-пристройках к ней — 2 ножа: с глаголевидным навершьем и со шляпкой, оба карасук-тагарского времени, VIII—VII вв. до н. э. (рис. 4,2,3). Поскольку ножи эти найдены в пристройках к основной ограде 160, они датируются более поздним временем. Археологически основная ограда и пристройка одновременны.

2. Могильник Зевакино, андроновская ограда 4; в ней найден крупный бронзовый двулопастной втульчатый наконечник стрелы с шипом и выпуклым орнаментом на втулке (рис. 4, 5). Длина наконечника — около 5 см — соответствует длине шипастого наконечника из могильника Бегазы в Центральном Казахстане, дата которого VIII—VII вв. до н. э. По форме и наличию шипа этот наконечник очень близок к архаическим скифским стрелам, но его крупные размеры заставляют считать его предскифским. Издавшая этот наконечник Н. А. Аванесова отнесла его к XIV—XII вв. до н. э. «по федоровской керамике, литым серьгам с раструбом и кинжалом с двойным перехватом и киммерийского типа» [38, с. 44, табл. 2, XV, с. 35—36], хотя совершенно ясно, что не стрелы должны датироваться по керамике и серьгам, а наоборот, керамика и серьги — по стрелам. В составленной Н. А. Аванесовой таблице стрелы типичных скифских форм, в том числе и шипастая стрела из Бегазы, отнесены к XII—XI вв. до н. э., с чем согласиться, конечно, невозможно.

3. В ограде 87-а того же могильника найден бронзовый кинжал [26, с. 167], размеры и форма которого — андроновского типа (рис. 4,4), но кинжал этот имеет перекрестье с лопастями, что абсолютно нехарактерно для кинжалов срубных и андроновсих, но является типичной чертой кинжалов карасукского типа в Азиатской части СССР и кабардино-пятигорского, или киммерийского,— в Европейской части СССР, датируемых VIII — VI вв. до н. э. (это видно по сводке карасукских кинжалов на всей территории их распространения [39] и по многочисленным публикациям кинжалов киммерийского типа).

Совокупность этих датированных вещей — ножей предтагарского времени, предскифского наконечника стрелы и андроновского кинжала с перекрестьем киммерийского типа — позволяет отнести могильник Зевакино к VIII—VII вв. до н. э.

4. Комплекс могилы 2 кургана 21 могильника Преображенка-3 в Барабинской степи, раскопки В. И. Молодина, где в парном погребении при женском скелете найдены три федоровских сосуда и бронзовые бусы, а при мужском — нож с аркой на кронштейне VIII—VII или VII вв. до н. э. (рис. 5, 1—6) [40, рис. 34, 37]. Мужской скелет лежит несколько ниже женского, и нож лежит поверх костей рук женщины, т. е. мужчина похоронен в могилу женщины, при этом костяк женщины не потревожен, т. е. оба погребения археологически одновременны.

Ножи «с аркой на кронштейне» широко распространены в Сибири и Монголии, дата их довольно узкая — VIII—VII вв. до н. э., в Минусинской котловине они характерны исключительно для памятников карасук-тагарских [20]. Как сообщил мне В. И. Молодин, такой же нож найден им на поселении Чича в Барабинской степи с позднеирменской керамикой. «Арки» таких ножей обычно полукруглые; «подтреугольные» встречаются редко: они известны на ножах из Преображении, Чичи и на ноже с Андреевского озера, раскопки С. В. Зотовой (рис. 5, 7).

Поскольку в могильнике Преображенка-3 наряду с андроновскими курганами есть ирменские и андроновско-ирменские, то весьма возможно, что мужчина в парном погребении могилы 2 кургана 21 — один из представителей ирменской культуры; на это указывает его положение на правом боку и слабая скорченность, что характерно для ирменских погребений, а также то, что в погребении нет ирменской керамики: в парных ирменских погребениях сосуды находились при женщине, а в данном случае женщина была представительницей андроновской культуры. На основании ножа с аркой могильник Преображенка-3 можно отнести к VIII—VII до н. э.

Все приведенные данные говорят о дате андроновских памятников федоровского типа, по крайней мере в Восточном Казахстане и Сибири, около VIII—VII вв. до н. э. Как уже говорилось, о том, что памятники федоровского типа существовали и раньше, есть два косвенных свидетельства:

1. Находки черкаскульской керамики со следами влияния Федоровской на стоянке Кангурт-тут в Южном Таджикистане в слое с керамикой типа Намазга VI и с «хвостатым» карасукским ножом XIII—XII вв. до н. э.;

2. Находки черкаскульской керамики вместе с керамикой типа конца Намазга V и Намазга VI в доме 2 на поселении Кокча 15 в низовьях Аму-Дарьи. Это позволяет думать, что федоровские памятники, повлиявшие на черкаскульскую керамику этих поселений, существовали где-то в западной части федоровского ареала, может быть, на Южном Урале и что там можно ожидать открытия раннефедоровских памятников.

1. Федорова-Давыдова Э. А. Андроновское погребение XV—XIII вв. до н. э. (К вопросу о периодизации андроновской культуры).— Тр. ГИМ, 1960, вып. 37.
2. Зотова С. В. Ковровые орнаменты андроновской керамики.— МИА, 1965, № 130.
3. Стоколос В. С. О стратиграфии поселение Кипель.— СА, 1970, № 3.
4. СТОКОЛОС В. С. Культура населения бронзового века Южного Зауралья.— М/ Наука, 1972.
5. Зданович Г. Б. Периодизация и хронология памятников эпохи бронзы Петропавловского Приишимья.— Автореф. канд. дис. М.: ИА АН СССР, 1975.
6. Потемкина Т. М. К вопросу о соотношении федоровских и алакульских комплексов.— В кн.: Из истории Сибири. Томск: Изд-во Томского университета, 1973, вып. 7.
7. Потемкина Т. М. Культура населения Среднего притоболья в эпоху брон¬зы.— Автореф. канд. дис. М.: ИА АН СССР, 1976.
8. Сальников К. В. К вопросу о стадиях в памятниках андроновской куль¬туры Зауралья.— В кн.: Первое Уральское археологическое совещание, Мо¬лотов, 1948.
9. Сальников К. В. Бронзовый век Южного Зауралья.— МИА, 1951, № 21.
10. Сальников К В. Очерки древней истории Южного Урала.— М.: На¬ука, 1967.
11. Кузьмина Е. Е. Могильник Туктубаево и вопрос о хронологии памят¬ников федоровского типа на Урале.— В кн.: Проблемы археологии Урала и Си¬бири. М.: Наука, 1973.
12. Бутано С. В. Ароматические углеводороды в радиоуглеродном датиро-вании.— Автореф. канд. дис. Л.: ЛО ИА АН СССР, 1966.
13. Семенцов А. А., Романова Е. Н., Долуханов П. М. Радиоуглеродные даты лаборатории ЛО ИА.— СА, 1969, № 1.
14. Членова Н. Л. Отчет за 1957 год. Архив ИА АН СССР, р.-1, № 2197.
15. Членова Н. Л. Отчет за 1979 год. Архив ИА АН СССР, р.-1, № 6051-а.
16. Мартынов А. И. Андроновская эпоха в Обь-Чулымском междуречье.— В кн.: Из истории Кузбасса. Кемерово, 1964.
17. Косарев М. Ф., Членова Н. Л.— СА, 1970, № 2.— Рец. на сб.: Известия лаборатории археологических исследований Кемеровского пединститута. Кеме¬рово, 1967, вып. 1.
18. Комарова М. И. Памятники андроновской культуры близ улуса Орак.— АС ГЭ, 1961, вып. 3.
19. Членова Н. Л. Происхождение и ранняя история племен татарской куль-туры.— М.: Наука, 1967.
20. Членова Н. Л. Хронология памятников карасукской, эпохи.— МИА, 1972, № 182.
, 21. Грязнов М. П. К вопросу о культурах эпохи поздней бронзы в Сиби¬ри.— КС ИА АН СССР, 1956, № 64.
22. Членова Н. Л. Андроновские и ирменское погребения могильника Змеевка (Северный Алтай).— КС ИА АН СССР, 1976, № 147.
23. Уманский А. П. Отчет за 1964 год. Архив ИА АН СССР, р.-1, № 2777.
24. Членова Н. Л. Отчет за 1955 год. Архив ИА АН СССР, р.-1, № 1169.
25. Членова Н. Л. Взаимоотношения Степных и лесных культур эпохи бронзы границах Минусинской котловины.— В кн.: Сибирский археологический сбор¬ник. Новосибирск: Наука, 1966, вып. 2.
26. Арсланова Ф. X. Памятники андроновской культуры из Восточно-Казах-станской области.—СА, 1973, № 4.
27. Максименков Г. А. Андроновская культура на Енисее.— Л.: Наука, 1978.
28. Дебец Г. Ф. Расовые типы населения Минусинского края в эпоху’ родо- в°го строя.— АЖ, 1932, № 2.
3 Зак. 1776
29. Алексеев В. П. Антропологические типы Южной Сибири (Алтае-Саянское нагорье) в эпохи неолита и бронзы.— В кн.: Вопросы истории Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск: Наука, 1961.
30. Алексеев В. П. Палеоантропология Хакасии ^похи железа.— Сб. МАЭ, М.—Л., 1961, т. 20.
31. Козинцев А. Г. Антропологический состав и происхождение населения татарской культуры.— Л.: Наука, 1977.
32. Сальников К. В. Некоторые проблемы изучения эпохи бронзы Башки¬рии.— АЭБ, 1964, т. 2.
33. Стоколос В. С. Отчет за 1970 г. Архив ИА АН СССР, р.-1, д. 4358-а.
34. Горбунов В. С., Обыденное М. Ф., Юсупова Г. Т. Исследования у д. Юкаликулево в северо-восточной Башкирии.— АО—1978. М., 1979.
35. Романова Е. И., Семенцов А. А., Тимофеев В. И. Радиоуглеродные даты образцов из Средней Азии и Казахстана лаборатории ЛО ИА АН СССР.— В кн.: Успехи среднеазиатской археологии. Л.: Наука, 1972, выл. 2.
36. Итина М. А. История степных племен Южного Приаралья (II — начало I тысячелетия до н. э.).— М., Наука, 1977.
37. Арсланова Ф. X. Некоторые памятники позднего бронзового века Верх¬него Прииртышья.— QA, 1974, № 1.
38. Аванесова И. А. К вопросу о бронзовых стрелах степных племен эпохи бронзы.— В кн.: Материалы по археологии Узбекистана. Тр. Самаркандского университета, нов. сер., Самарканд, 1975, вып. 270.
39. Членова Н. Л. Карасукские кинжалы.— М.: Наука, 1976.
40. Молодин В. И. Отчет за 1975 год. Архив ИА АН СССР, р.Ч, № 5754.

Notes:

  1. Ужур, Курган 14, могила 2 — 4600^250; Пристань I, ограда 6, моги¬ла 2 — 3750±60; Ланин лог, курган 2, могила 1 — 3970±70; Ланин лог, кур¬ган 1 —могила 3 — 3660±65: Каменка II, ограда 24, могила 1 —3910±75; Каменка II ограда 24, могила 2 — 2540±65; Ярки II, могила 2 — 2970±70: Ярки II, могила I— 2370±95. Даты двух соседних могил в одной ограде или кургане отличаются друг от друга на 320 лет (Ланин лог), 800 лет (Ярки) или 1370 лет (Каменка II).
  2. Благодарю Н. М. Виноградову, показавшую мне материал поселения Кангурт-тут и сообщившую о стратиграфии этого поселения.

В этот день:

  • Дни рождения
  • 1820 Родился Иван Егорович Забелин — русский археолог и историк, специалист по истории города Москвы, исследователь Чертомлыкского кургана.

Рубрики

Свежие записи

Обновлено: 29.06.2019 — 20:30

Счетчики

Яндекс.Метрика

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Археология © 2014