Энеолит

К числу важнейших областей эпохи энеолита относится Юго-Восточная Европа, и это объясняется целым рядом причин. Во-первых, этот богатый медными месторождениями регион отличался стабильным заселением, содействовавшим длительному, автохтонному развитию археологических культур с устойчивой производственной деятельностью их носителей. Во-вторых, в его пределах очень рано, на протяжении VI-V тыс. до н. э., наметился переход от присваивающей экономики к производящей, способствующей интенсивному росту населения и неуклонному развитию техники. В-третьих, в IV тыс. до н. э. здесь наблюдался невиданный по мощности подъем горно-металлургического производства, часто именуемый «металлургической революцией». При всей условности этот термин правильно отражает революционный характер многосторонних изменений в жизни энеолитических племен Балкано-Карпатья под влиянием их металлургии. В-четвертых, здесь сложилась самая ранняя в Старом Свете и единственная в энеолите металлургическая провинция, названная Балкано-Карпатской (далее БКМП). В ее пределах отмечается необычайно высокий уровень технологии металлургии и металлообработки, достижения которых отразились в массовой отливке тяжелых медных орудий.

БКМП энеолита территориально охватывала север Балканского полуострова, Нижнее и Среднее Подунавье, Карпатский бассейн, а также юг Восточной Европы от Передних Карпат до течения Средней Волги (рис. 12). На всей этой территории мы находим сходные по химическим характеристикам группы «чистой меди», микропримеси которых отвечают в целом месторождениям Балкано-Карпатской рудной области. В безрудные регионы Северного Причерноморья эта медь попадала не только в форме готовых изделий, но и в виде слитков и кованых полосовых полуфабрикатов, которые стимулировали зарождение здесь собственных очагов металлопроизводства. Результаты спектральных анализов позволяют уверенно говорить о том, что торговцы металлом преодолевали пространства в 1, 5-2 тысячи километров; они двигались от Южной Болгарии и Трансильвании вплоть до Приазовья и даже Среднего Поволжья [Chernykh E. N., 1992]. Итак, внутреннее единство провинции определяется прежде всего единообразием химических групп меди, которые имели хождение в ее пределах.

Рис. 12. Балкано-Карпатская металлургическая провинция эпохи энеолита (по Е. Н. Черных с дополнениями Н. В. Рындиной). Схема расположения археологических памятников и очагов металлопроизводства: 1 - культура Лендьел; 2 - культура Тисаполгар-Бодрогкерестур; 3 -культура Винча Д; 4 - культура Криводол-Сэлкуца; 5 - культура Гумельница (очаг металлургии); 6 -культура Кукутени-Триполье (очаг металлообработки); 7 - памятники Новоданиловского типа (очаг металлообработки); 8 - культура Средний Стог II (очаг ?); 9 - Хвалынские могильники (очаг металлообработки); 10 - границы БКМП; 11 - предполагаемые границы.

Рис. 12. Балкано-Карпатская металлургическая провинция эпохи энеолита (по Е. Н. Черных с дополнениями Н. В. Рындиной). Схема расположения археологических памятников и очагов металлопроизводства: 1 — культура Лендьел; 2 — культура Тисаполгар-Бодрогкерестур; 3 -культура Винча Д; 4 — культура Криводол-Сэлкуца; 5 — культура Гумельница (очаг металлургии); 6 -культура Кукутени-Триполье (очаг металлообработки); 7 — памятники Новоданиловского типа (очаг металлообработки); 8 — культура Средний Стог II (очаг ?); 9 — Хвалынские могильники (очаг металлообработки); 10 — границы БКМП; 11 — предполагаемые границы.

С очагами, действовавшими в системе БКМП, связана многообразная и массовая продукция из металла (свыше 4000 медных орудий и украшений). Наиболее характерными считаются три основных вида тяжелых ударных орудий труда: «крестообразные» втульчатые топоры-тесла или топоры-мотыги, топоры-молотки и уплощенные (клинообразные) тесла-долота. Их насчитывается в настоящее время свыше тысячи. Эта внушительная коллекция включает более сорока типов изделий, названных по наиболее известным местам находок. Часть из них показана на рис. 13. Впечатляет не только количество известных крупных топоров, но и их вес: он колеблется от 500 граммов до нескольких килограммов [Рындина Н. В., 1998а; Рындина Н. В., 1998б]. Самыми многочисленными типами колющих орудий повсеместно были шилья и рыболовные крючки. Значительной серией представлены украшения: булавки, браслеты, перстни, височные кольца, бусы, подвески и др. Однако реальное соотношение различных видов перечисленных изделий в разных очагах провинции было своеобразным.

Рис. 13. Типы крупных ударных орудий Балкано-Карпатья.

Рис. 13. Типы крупных ударных орудий Балкано-Карпатья.

Общие черты в развитии металлопроизводства БКМП проявляют себя и на уровне анализа кузнечных и литейных приемов, освоенных ее мастерами. Так, установлено, что для всех очагов провинции характерна устойчивая традиция горячей ковки металла; неизменно представлена в них и кузнечная сварка, которая выступает как способ соединения полосовой меди, имевшей здесь повсеместное хождение. В очагах, в которых фиксируется развитие литейной технологии, она выступает в весьма совершенных формах. Используется 9 разновидностей литейных форм — одностворчатых, двустворчатых и даже трехстворчатых (рис. 14). В качестве материала литейных форм часто использовали графит. Достаточно сказать, что открытые в энеолите Балкан и потом утраченные навыки производства литейных форм из графита были вновь освоены только в XX в. [Рындина Н. В., 1998а].

Рис. 14. Двустворчатые литейные формы, используемые мастерами БКМП (реконструкции по готовым отливкам).

Рис. 14. Двустворчатые литейные формы, используемые мастерами БКМП (реконструкции по готовым отливкам).

История БКМП охватывает период от начала IV до начала III тыс. до н. э. Местами период ее существования можно продлить до конца первой четверти III тыс. до н. э. Об этом говорят многочисленные серии радиоуглеродных дат.
В пределах БКМП можно обозначить западный и восточный ареалы, различающиеся по облику хозяйства и уровню развития металлургии. Западный ареал провинции, составляющий ее основное ядро, включает север Балкан, Карпатский бассейн, Карпато-Поднепровье. Именно здесь сосредоточена большая часть крупных медных орудий, которые связаны с металлопроизводством ярчайших культур — Гумельница, Винча, Тисаполгар, Бодрогкерестур, Криводол-Сэлкуца, Кукутени-Триполье и др. (рис. 12). Вместе с небывалым подъемом металлургии история их носителей отмечена интенсивным развитием земледельческо-скотоводческого хозяйства, обмена, становлением специализированного металлургического ремесла, активными процессами социального и имущественного расслоения. Земледелие мотыжного типа (а местами и плужного) основано на возделывании пшеницы, ячменя, проса, вики; для придомного скотоводства характерно разведение крупного рогатого скота, а также свиней, коз, овец.

Восточный ареал БКМП охватывает степные и лесостепные районы Северного Причерноморья, Приазовья и Среднего Поволжья, освоенные племенами Новоданиловского типа, носителями среднестоговской и хвалынской культур (рис. 12). В коллекциях медных изделий этого ареала орудия труда известны мало, зато украшения представлены большим многообразием форм. Химический состав их металла обнаруживает связь с рудными источниками западного ареала БКМП. Хозяйственное развитие идет здесь преимущественно по скотоводческому пути (разведение овец, коз, лошадей), а обработка металла остается на архаическом, а порою и примитивном уровне. Вместе с тем именно в среде скотоводов активно осваиваются транспортные средства на основе животной тяги, что усиливает подвижность племен, активизирует их контакты с миром земледельцев западного ареала провинции.

В истории БКМП ведущая роль принадлежала Гумельницкому металлургическому очагу, связанному с ареалом ярчайшей гумельницкой культуры. Так археологи называют культуру первой половины — середины IV тыс. до н. э., распространенную на территории Восточной Болгарии, юго-западной Румынии, южной Молдовы (левобережье нижнего Дуная). С пластом гумельницкой металлообработки связывается свыше 800 изделий, среди которых представлены массивные топоры, как плоские, так и проушные, шилья, пробойники, сверла (рис. 15). Впервые в гумельницких коллекциях мы встречаемся с оружием из меди. Это наконечники копий и топор-клевец. В ряду характерных изделий могут быть названы некоторые типы украшений: булавки с биспиральной или роговидной головками, браслеты поперечно- и продольнопластинчатые и др. Формы этих находок сильно отличаются от синхронных ближневосточных. Это говорит о самостоятельном развитии Балкано-Карпатской металлургии энеолита [Рындина Н. В., 1998а; Рындина Н. В., 1998б].

Рис. 15. Медные изделия гумельницкого металлургического очага.

Рис. 15. Медные изделия гумельницкого металлургического очага.

Рис. 16. Топоры, извлеченные из карьеров энеолитического рудника Аи Бунар.

Рис. 16. Топоры, извлеченные из карьеров энеолитического рудника Аи Бунар.

Обследование древних рудников Болгарии позволило установить, что гумельницкие металлурги широко освоили местную меднорудную базу. Огромный масштаб добычи руды выявлен на руднике Аи Бунар неподалеку от болгарского города Стара Загора [Черных Е. Н., 1978а]. Здесь обнаружено 11 горных выработок общей длиной около 400 м. Выработки имели вид щелевидных карьеров глубиной 15-20 м, длиной до 10 м. Были, видимо, и шахты.

Рядом с выработками и в их заполнении найдены гумельницкая керамика, многочисленные орудия древних горняков -кирки, молоты, мотыги из оленьего рога, медные топоры-тесла и топоры-молотки (рис. 16). Общие масштабы добычи руды в древнейшем руднике Европы — Аи Бунаре — поразительны. Специальные исследования показали, что из его руд выплавлена не только значительная часть гумельницкой меди, но и часть металла, имевшего распространение в Северном Причерноморье и Поволжье.

Металлографическое исследование находок Гумельницы обнаружило удивительное техническое совершенство приемов их изготовления. Сложность и многообразие кузнечного и литейного мастерства в ареале гумельницкого очага, безусловно, указывает на раздельное существование здесь металлообработки, металлургии и горного дела. По-видимому, мастера-профессионалы имели очень высокую социальную организацию. Возможно, они работали в крупных кланово-производственных объединениях, занимавших особые поселки.

Металл Гумельницы в изобилии представлен как на поселениях, так и в могильниках. Для гумельницкой культуры характерны «жилые холмы», то есть крупные поселения, весьма напоминающие азиатские телли. Они располагались у берегов рек или на болотистых равнинах. Это Караново (вернее, VI слой памятника), Хотница, Азмашка могила и др. Иногда поселения окружались деревянной стеной или валом и рвом. В пределах поселков обнаружены наземные прямоугольные дома и реже полуземлянки. Наземные постройки имели столбовую конструкцию; столбовой каркас дома оплетали плетнем из лозы и обмазывали глиной. Сохранились следы раскраски стен желтой, красной и белой красками, образующими сложные ленты и волюты. Внутри домов находят квадратные или округлые в плане глиняные печи со сводчатым перекрытием. Интерьер дома дополняют вкопанные в землю сосуды для хранения зерна, каменные зернотерки, возвышающиеся над уровнем пола глинобитные «столики» для сушки зерна [Тодорова X., 1979].

Раскопки гумельницких поселений позволили археологам собрать великолепную коллекцию посуды, украшенной врезанными по сырой глине бороздами, разного рода налепами. Но наиболее эффектны сосуды, расписанные графитом и разноцветными красками (рис. 17). Роспись состоит из ритмично повторяющихся геометрических мотивов: вписанных углов, волнообразных и подковообразных линий, меандра.

Весьма интересную группу керамических изделий представляют собой антропоморфные статуэтки. В подавляющем большинстве случаев это стоящие женские изображения с подчеркнутыми признаками пола (рис. 18). Фигурки покрыты резным орнаментом, спиральным или меандровым. Очевидно, что они служили олицетворением местных божеств, среди которых особо почитаемой была Богиня-мать, хранительница домашнего очага.

Рис. 17. Керамика гумельницкой культуры. Темными зонами на поверхности посуды показана роспись графитом [Vajsova H., 1969].

Рис. 17. Керамика гумельницкой культуры. Темными зонами на поверхности посуды показана роспись графитом [Vajsova H., 1969].

Рис. 18. Гумельницкие статуэтки.

Рис. 18. Гумельницкие статуэтки.

Рис. 19. Золотые украшения Варненского некрополя. 1-7, 9-13, 15-17 - детали костюма; 8 - ожерелье; 14 - браслет; 18, 19 - височные кольца.

Рис. 19. Золотые украшения Варненского некрополя. 1-7, 9-13, 15-17 — детали костюма; 8 — ожерелье; 14 — браслет; 18, 19 — височные кольца.

Кремневые орудия представлены концевыми скребками, крупными ножевидными пластинами, вкладышами серпов. Из особых пород камня — сланца, серпентина — делались клиновидные тесла, долота, проушные топоры. Из оленьего рога изготавливались мотыги.

Могильники гумельницкой культуры относятся к типу грунтовых (Балбунар, Русенска могила, Голямо Делчево). Покойников помещали в ямы в скорченном на боку или вытянутом на спине положении. Иногда костяк перед погребением расчленяли. Инвентарь погребений скромный и, как правило, состоит из одного орудия (каменного или медного) и двух-трех сосудов.

Особняком стоит Варненский могильник, уникальный по богатству погребального инвентаря. Его раскопки дали огромную коллекцию изделий из меди, мрамора, кости, глины, разнообразных пород редкого камня, которые в других памятниках Гумельницы редки или вовсе неизвестны. Но особенно поражает великолепием золотая сокровищница Варны, открытие которой стало настоящей археологической сенсацией. Она насчитывает около 3000 золотых изделий общим весом более 6 кг. В нее входят изумительные по совершенству обработки золотые украшения, включающие до 60 разновидностей (рис. 19). Среди них всевозможные браслеты, подвески, кольца, пронизки, спирали, нашивавшиеся на одежду бляшки, изображающие козлов и быков, и т. д. [Иванов И. С., 1976; Иванов И. С., 1978].

Погребения Варненского могильника, никак не обозначенные на поверхности, были обнаружены в 1972 г. случайно, при земляных работах. Благодаря планомерным раскопкам к 1986 г. стало известно 281 захоронение. По числу и составу находок они четко подразделяются на богатые и бедные. В бедных могилах присутствует весьма скромный набор погребальных даров. Обычно это глиняные сосуды, кремневые ножи и пластинки, иногда медные шилья, очень редко золотые украшения. Они сопровождают покойников, погребенных в прямоугольных могильных ямах на спине вытянуто или на боку с подогнутыми ногами. Рядовые, бедные погребения Варненского могильника практически ничем не отличаются от уже рассмотренных грунтовых захоронений гумельницкой культуры, обнаруженных в других некрополях Болгарии и Румынии.

Богатые могилы Варны, напротив, не имеют себе равных не только среди погребальных комплексов БКМП, но и всей Евразии. До их открытия сходные явления материальной и духовной культуры народов эпохи раннего металла не были известны археологам. Часто их называют «символическими»: при наличии многочисленных вещей человеческие скелеты здесь отсутствуют. В могильные ямы, форма и размеры которых обычны для всех погребений Варненского некрополя, помещены огромные скопления медных, золотых, костяных и роговых изделий. Именно в символических могилах найдено и подавляющее количество вещей из варненского золота.

Особое внимание исследователей привлекли три символические могилы. В каждой из них кроме вещей обнаружены глиняные маски, воспроизводящие человеческие лица. Маски инкрустированы золотом, которым отмечены отдельные черты лица: на лбу укреплены золотые диадемы, глаза обозначены двумя крупными круглыми бляшками, рот и зубы — мелкими бляшками. В погребения с масками положены костяные антропоморфные фигурки — стилизованные идолы, отсутствующие в других погребениях.

Загадочный ритуал символических могил до сих пор до конца не ясен. Он ставит перед исследователями массу пока не решенных вопросов. Как объяснить невиданное великолепие и богатство этих могил? Что таит в себе сам обряд их сооружения? Можно ли считать их кенотафами, то есть поминальными погребениями в память умерших на чужбине или погибших в море людей? Или более оправданно расценивать их как своеобразный дар божеству, как жертву, приносимую в его честь? Все это остается пока загадкой, которую расшифруют лишь дальнейшие полевые исследования археологов. Ясно только, что раскопки Варненского некрополя приоткрыли для нас неведомые до сих пор стороны жизни балканских племен энеолита Европы, показав высочайший уровень их хозяйственного и культурного развития на заре использования металлов. Некоторые ученые полагают даже, что материалы Варны позволяют ставить вопрос о том, что Юго-Восточная Европа в середине IV тыс. до н. э. стояла на пороге сложения цивилизации [Черных Е. Н., 1976б]. Ее вероятным провозвестником служат факты огромного накопления богатств, говорящие о далеко зашедшем процессе имущественного и социального расслоения гумельницкого общества. Сложная структура этого общества находит отражение и в высокой профессиональной организации гумельницких ремесел, и прежде всего металлургии.

К востоку от Гумельницы расположены памятники родственной ей культуры Кукутени-Триполье, металлопроизводство которой также связано с западным ареалом БКМП. Двойственность названия культуры определяется ее параллельным изучением на территории Румынии, где ее именуют «Кукутени», с одной стороны, и на Украине и Молдове — с другой, где наиболее часто она фигурирует как культура Триполья.

Культура Кукутени-Триполья зародилась в западной части румынской Молдовы, где в ее генезисе участвовало несколько поздненеолитических культур нижнедунайского региона (культура Боян, линейно-ленточной керамики и др. ). Из исходной зоны обитания племена начали продвижение на восток и за сравнительно короткий промежуток времени освоили обширную территорию от Восточных Карпат на западе до Среднего Поднепровья на востоке. Область распространения трипольских памятников — Румынское Прикарпатье, Молдова, лесостепная правобережная Украина [Zbenovich V. G., 1996].

Т. С. Пассек подразделила развитие культуры, датируемой от начала IV до третьей четверти III тыс. до н. э., на три больших периода: раннее, среднее и позднее Триполье [Пассек Т. С., 1949]. Однако с историей БКМП связаны лишь первые два этапа; что касается позднего Триполья, то его памятники относятся уже к эпохе ранней бронзы и вписываются в Циркумпонтийскую металлургическую провинцию.

Самостоятельный очаг металлообработки складывается в Триполье синхронно с гумельницким и именуется обычно раннетрипольским очагом, хотя включает материалы конца раннего — начала среднего этапов культуры. Химический состав металла ранних трипольских находок весьма близок Гумельнице. Однако технология его обработки резко отлична. Она ориентирована на использование ковки и сварки металла. Литые изделия встречаются очень редко [Рындина Н. В., 1998а; Рындина Н. В., 1998б]. Мастера использовали медь Аи Бунара и в меньшей степени месторождения Трансильвании.

Рис. 20. Основной набор продукции раннетрипольского очага металлообработки (раннее - начало среднего Триполья). 1, 2 - топоры-молотки; 3, 4 - тесла-долота; 5, 26 - пробойники; 6, 14, 21, 22, 27 -браслеты; 7 - височное кольцо; 8-13, 15, 16 - шилья; 17-20 - рыболовные крючки; 23 - подвеска; 24, 25 - булавки; 28, 29, 31 - полосовые заготовки; 30, 34-36 - антропоморфные бляхи; 32 - бусы; 33 - пронизки.

Рис. 20. Основной набор продукции раннетрипольского очага металлообработки (раннее — начало среднего Триполья). 1, 2 — топоры-молотки; 3, 4 — тесла-долота; 5, 26 — пробойники; 6, 14, 21, 22, 27 -браслеты; 7 — височное кольцо; 8-13, 15, 16 — шилья; 17-20 — рыболовные крючки; 23 — подвеска; 24, 25 — булавки; 28, 29, 31 — полосовые заготовки; 30, 34-36 — антропоморфные бляхи; 32 — бусы; 33 — пронизки.

Несмотря на то, что ориентация металлургических связей на раннем этапе функционирования трипольского очага направлена по преимуществу на юго-запад, в сторону Гумельницы, морфологические отличия его продукции от гумельницких мастерских также существенны. Они проявляются прежде всего в резком преобладании украшений над весьма немногочисленными орудиями (рис. 20). Крупных медных орудий — тесел-долот, топоров-молотков, пробойников — известно мало, но их формы типичны для центральных производственных мастерских БКМП (рис. 20 — 1-5; рис. 26).

Рис. 21. Карбунский клад [Авдусин Д. А., 1989]. 1-2 - сосуды, в которых находились вещи; 3-4 - медные топоры; 5-6 - медные браслеты; 7 - топор из мрамора; 8 - топор из сланца.

Рис. 21. Карбунский клад [Авдусин Д. А., 1989]. 1-2 — сосуды, в которых находились вещи; 3-4 — медные топоры; 5-6 — медные браслеты; 7 — топор из мрамора; 8 — топор из сланца.

Коллекция металла раннетрипольского очага насчитывает в настоящее время более 600 предметов. Причем большая их часть обнаружена в кладе, найденном у села Карбуна на юге Молдовы (рис. 21). В типичном для конца раннего Триполья грушевидном сосуде, прикрытом сверху небольшим горшочком, находилось более 850 вещей, из них 444 были медными [Сергеев Г. П., 1963]. Среди них можно выделить два топора — проушной топор-молоток и клиновидный топор-тесло. В кладе есть спиральные браслеты, многочисленные бусы, пронизки, антропоморфные бляшки. Из каменных вещей привлекает внимание массивный топор, сделанный из хрупкого средиземноморского мрамора (см. рис. 21, 7). Видимо, он был парадным, церемониальным оружием.

Поздний этап развития трипольского очага приурочен по времени ко второй половине среднего периода культуры, что позволяет называть его среднетрипольским очагом (последняя треть IV — начало III тыс. до н. э. ). В это время затухают контакты с Гумельницей. Теперь металлургические связи трипольских мастеров перемещаются на запад, в сторону Трансильвании, где господствовала исключительно чистая в химическом отношении медь, отличная от гумельницкого металла, как правило, насыщенного примесями. В коллекциях трипольского металла (170 предметов) появляются изготовленные из такой меди новые виды изделий: крестообразные топоры-тесла, относительно плоские тесла-долота, ножи-кинжалы (рис. 22). Подобные типы орудий и оружия хорошо известны в ареале культуры Бодрогкерестур, в тисско-трансильванском регионе [Рындина Н. В., 1998а; Chernykh E. N., 1992]. Металлографический анализ показал, что они изготовлены методом отливки с использованием сложных разъемных форм. Однако полагать, что они попали к трипольцам в готовом виде из Трансильвании, мы не можем. Дело в том, что трипольские находки отличаются от западных кузнечными приемами, использовавшимися для доработки литых заготовок орудий (упрочнение ковкой их лезвийной части и выхода втулок).

Несмотря на технологические новшества, связанные с освоением сложного литья и упрочняющего наклепа орудий, в целом на этапе среднего Триполья по-прежнему распространены методы ковки металла, восходящие еще к ранней фазе трипольского очага. Таким образом, в развитии ранне- и среднетрипольских очагов, несмотря на переориентацию их металлургических связей, мы наблюдаем очевидную преемственность технических традиций металлопроизводства.

Обратимся к характеристике памятников культуры Кукутени-Триполье. В отличие от Гумельницы, в ареале культуры отсутствуют многослойные телли. Типичны однослойные поселки, количество которых в настоящее время исчисляется многими сотнями. Однослойность поселков объясняется тем, что люди не могли долго жить на одном месте: реки не наносили здесь плодородный ил на поля, как было в более южной зоне, и плодородие обрабатываемых участков быстро снижалось. Поэтому места обитания трипольцы часто меняли. По подсчетам археологов, трипольские поселения могли существовать на одном месте лишь 50-70 лет. Поселения обычно располагались вблизи источников воды, вначале в поймах рек, а позже, в средний период, на высоких террасах, холмах, мысах. Некоторые из них имели оборонительные валы и рвы (например, поселение Поливанов Яр на среднем Днестре). Планировка поселков различна: жилища могли располагаться параллельными рядами, группами, концентрическими кругами. На поселении Владимировка (на Уманьщине) площадью 76 га жилища размещались пятью концентрическими кругами, в них жили до 3000 человек. Подобная планировка была приспособлена к нуждам обороны. Еще более грандиозные по размерам поселки, которые часто именуют «протогородами», появляются позднее, на грани среднего и позднего Триполья, когда местные племена активно обживают междуречье Буга и Днепра и глубоко вклиниваются в территорию соседних скотоводческих культур. С помощью аэрофотосъемки установлено, например, что самое крупное трипольское поселение у с. Тальянки Черкасской области Украины имело площадь 450 гектаров; здесь было около 2700 построек, спланированных в систему трех дуговидных опоясывающих рядов, окружающих центральную свободную площадь. Число жителей поселения оценивается в 14000 человек. Но такие крупные поселения характерны только для восточной периферии Триполья и появляются они в завершающий период истории БКМП. На раннем этапе Триполья они не известны; размеры поселений этого времени обычно не превышают нескольких гектаров.

Рис. 22. Металлические изделия, маркирующие специфику среднетрипольского очага металлообработки (вторая половина среднего Триполья). 1-5 - топоры-тесла; 6-9, 14, 15, 20, 21 - ножи-кинжалы; 10-13, 16-19 - тесла-долота.

Рис. 22. Металлические изделия, маркирующие специфику среднетрипольского очага металлообработки (вторая половина среднего Триполья). 1-5 — топоры-тесла; 6-9, 14, 15, 20, 21 — ножи-кинжалы; 10-13, 16-19 — тесла-долота.

На большинстве трипольских поселков выявлены жилища двух типов: землянки (или полуземлянки) и наземные глинобитные постройки. Конструкция наземных жилищ близка к гумельницким. Интересно отметить, что некоторые глинобитные дома трипольцев были двухэтажными и даже трехэтажными, при этом их длина могла достигать нескольких десятков метров. Поперечными перегородками они делились на отдельные помещения. Каждое помещение занимала парная семья, а весь дом населяла большесемейная община. В каждой комнате находились печь, глинобитные столики для помола зерна, крупные сосуды для его хранения, зернотерки; иногда в центре комнаты стоял глиняный алтарь округлой или крестовидной формы с расставленными на нем статуэтками женских божеств (рис. 23).

Рис. 23. Реконструкция трипольского жилища с поселения Владимировка [Пассек Т. С., 1949].

Рис. 23. Реконструкция трипольского жилища с поселения Владимировка [Пассек Т. С., 1949].

Рис. 24. Трипольские каменные орудия [Zbenovich V. G., 1996]. 1 - нуклеус-отбойник; 2-4 - скребки; 5, 10 - проколки; 6, 7, 13, 16 - вкладыши серпов; 9 - скобель; 12 - нож; 14 - топор; 15, 18, 20 - тесла; 16, 17, 21 - наконечники стрел.

Рис. 24. Трипольские каменные орудия [Zbenovich V. G., 1996]. 1 — нуклеус-отбойник; 2-4 — скребки; 5, 10 — проколки; 6, 7, 13, 16 — вкладыши серпов; 9 — скобель; 12 — нож; 14 — топор; 15, 18, 20 — тесла; 16, 17, 21 — наконечники стрел.

На территории трипольской культуры вплоть до позднего этапа ее развития не известны могильники. Открыты лишь отдельные погребения людей под полами домов. Такие погребения найдены в Луке Врублевецкой, Незвиско и др. Погребения этого типа связывают обычно с культом плодородия матери-земли. Они характерны для многих раннеземледельческих культур Юго-Восточной Европы и Ближнего Востока.

Экономика трипольцев базировалась на земледелии и скотоводстве. Земледелие было связано с вырубкой и выжиганием лесов и достаточно частой сменой возделываемых полей. Обработку полей вели мотыгами из камня и рога, а возможно, и примитивными сохами с использованием тягловой силы быков. Массивная роговая соха найдена на раннетрипольском поселении Новые Русешты, а в районе другого поселения — Флорешты — обнаружена парная глиняная фигурка быков в упряжке. Анализ обугленных семян и отпечатков зерен на керамике позволяет заключить, что трипольцы возделывали различные виды пшеницы, ячменей, а также просо, вику и горох. В южных регионах они занимались садоводством, выращивали абрикосы, сливы и виноград. Урожай зерновых убирали серпами с кремневыми вкладышами. Зерно размалывали зернотерками.

Земледелие дополнялось придомным скотоводством. В стаде преобладал крупный рогатый скот, второстепенное значение имели свиньи, козы, овцы. В ряде поселений найдены кости лошади, однако полной ясности в вопросе ее одомашнивания нет. По мнению некоторых исследователей, она была объектом охоты [Zbenovich V. G., 1996]. В целом роль охоты в хозяйстве трипольцев была еще велика. Мясо диких животных — оленя, косули, кабана занимало значительное место в пищевом рационе населения. В некоторых раннетрипольских поселениях, таких как Бернашевка, Лука Врублевецкая, Берново, кости диких животных преобладали над домашними. В поселениях среднего периода костные остатки диких видов резко сокращаются (15-20%).

Многообразию хозяйственной жизни трипольцев соответствует большой по набору типов и функциональному назначению кремневый и каменный инвентарь. Широко распространены каменные топоры, тесла, долота; есть орудия из кремневых пластин и отщепов: скребки, скобели, вкладыши серпов, резцы, сверла, наконечники стрел и пр. (рис. 24). Однако к позднему периоду Триполья количество каменных орудий заметно сокращается.

Наиболее ярким элементом трипольской культуры является расписная керамика (рис. 25). Однако на раннем ее этапе роспись почти не применялась. Столовая керамика этого времени имеет углубленно прочерченный орнамент, иногда каннелированный (желобчатый). Чаще всего в этой технике на посуде изображены зигзаги, спираль, «бегущая волна», иногда дракон, многократно оплетающий своим змееобразным туловом поверхность сосуда. Более грубой была кухонная посуда, украшенная разного рода ямками, защипами, полукруглыми налепами.

Расписная посуда входит в употребление в период среднего Триполья. Сосуды украшаются росписью, выполненной красной, белой и черной красками, нередко нанесенными по желтому фону. Орнамент состоит из меандров, спиралей, кругов, дуговидных лент, иногда имеются изображения людей и животных (рис. 25).

Рис. 25. Сосуды трипольской культуры и мотивы их росписи [Авдусин Д. А., 1989]. 1 - сосуд с каннелированным орнаментом; 2 - сосуд с углубленно-прочерченным орнаментом; 3-10 - расписные сосуды; 11, 12 - мотивы росписи.

Рис. 25. Сосуды трипольской культуры и мотивы их росписи [Авдусин Д. А., 1989]. 1 — сосуд с каннелированным орнаментом; 2 — сосуд с углубленно-прочерченным орнаментом; 3-10 — расписные сосуды; 11, 12 — мотивы росписи.

Характерными находками трипольской культуры являются антропоморфные статуэтки, по преимуществу женские. В глине фигурок обнаружены зерна, это говорит о том, что они связаны с культом плодородия, культом Богини-матери. Статуэтки раннего периода обычно изображены в полулежачем или в стоячем положении [Погожева А. П., 1983]. Они схематичны, имеют конусообразную шею. маленькую головку, плоский торс, переходящий в подчеркнуто массивные бедра. Эти статуэтки либо лишены орнамента, либо украшены выгравированным рисунком змея-дракона. Некоторые фигурки посажены на глиняный стул с головой быка на его спинке (рис. 26). Статуэтки среднего периода обычно показаны в стоячем положении. Они отличаются естественными пропорциями, тонкими ногами, округлой головой с отверстиями глаз и массивным носом. Впервые появляются реалистические, «портретные» скульптурки.
Прочие культуры западного ареала БКМП — Сэлкуца, Винча, Лендьел, Тисаполгар-Бодрогкерестур, как отмечалось, очень близки Гумельнице и Триполью, хотя и отличаются некоторой спецификой в характере памятников, керамического производства и даже металлообработки. Но эти различия не отрицают их принадлежности к единым производственным и общекультурным традициям БКМП.

Рис. 26. Антропоморфные статуэтки трипольской культуры [Zbenovich V. G., 1996]. 1-4 - раннее Триполье; 5, 6 - среднее Триполье.

Рис. 26. Антропоморфные статуэтки трипольской культуры [Zbenovich V. G., 1996]. 1-4 — раннее Триполье; 5, 6 — среднее Триполье.

Теперь обратимся к анализу очагов металлообработки и связанных с ними культур восточного скотоводческого ареала БКМП. Все они также питались медным сырьем, поступавшим с Балкан, из Среднего Подунавья, Карпатского бассейна.

Наиболее представительная коллекция из металла получена при раскопках могильников и отдельных погребений Новоданиловского типа, которые распространены в степной полосе Причерноморья от Нижнего Дуная до Нижнего Дона (рис. 12). Намеченная обширная зона бытования памятников дает картину их крайней разрозненности, которая очевидна на фоне их концентрации на Нижнем Днепре, Северском Донце и в Приазовье, с одной стороны, и в низовьях Дуная, с другой. Разобщенность находок, с ними связанных, заставляет задуматься над проблемой правомерности их совместного изучения в рамках единого культурного явления. Однако единообразие погребального обряда и инвентаря не оставляет сомнений в оправданности их объединения [Телегин Д. Я., 1985; Телегин Д. Я., 1991].

Все могильники Новоданиловского типа, а их насчитывается сейчас около 40, отличаются небольшими размерами. Они включают одну-две могилы, редко пять-шесть. Погребения чаще всего одиночные или парные. Обычно они помещены в яму овальной формы, иногда — в каменный ящик. Преобладают грунтовые захоронения, подкурганные — единичны. Погребенные всегда лежат на спине с подогнутыми в коленях ногами, чаще всего головой на восток или северо-восток. Скелеты и дно могильной ямы обильно посыпаны охрой.

Погребальный инвентарь разнообразен и сравнительно богат [Збенович В. Г., 1987]. Повсеместно встречаются кремневые изделия: нуклеусы, крупные ножевидные пластины длиной до 20 см, массивные наконечники дротиков и стрел, тесла, ножи (рис. 27). Распространены украшения из створок раковин Unio в виде кружочков с отверстиями, из которых составляли целые низки, использовавшиеся как браслеты и пояса. Особого внимания заслуживают сделанные из камня стилизованные скипетры в форме головы лошади, а также навершия булав из камня (рис. 28). Во многих погребениях найдены изделия из меди: проволочные спиральные браслеты, трубчатые пронизи, грушевидные подвески, подвески в форме раковины, шилья и один небольшой молоток, служивший, скорее всего, символом власти. Наиболее интересные медные коллекции собраны при раскопках у с. Кайнары на юге Молдовы, у с. Чапли в Надпорожье и в Александровске в Донбассе. Особенно впечатляют обилием металлических находок недавно раскопанные погребения в г. Кривой Рог [Будников А. Б., Рассамакин Ю. Я., 1993].

Рис. 27. Погребальный инвентарь могильников Новоданиловского типа [Телегин Д. Я., 1985]. 1-5, 8 - орудия труда и оружие из кремня и камня; 6 - зооморфное навершие из кости; 7, 9, 10, 12, 13, 15 - украшения из меди; 11 - украшение из кости; 14, 16 - сосуды.

Рис. 27. Погребальный инвентарь могильников Новоданиловского типа [Телегин Д. Я., 1985]. 1-5, 8 — орудия труда и оружие из кремня и камня; 6 — зооморфное навершие из кости; 7, 9, 10, 12, 13, 15 — украшения из меди; 11 — украшение из кости; 14, 16 — сосуды.

Рис. 28. Новоданиловские скипетры [Rassamakin Y. Y., 1999]. 1-3, 5 - скипетры из камня в форме головы лошади; 7 - зооморфный скипетр из кости; 4, 6 - каменные булавы; 8 - каменный топор-скипетр.

Рис. 28. Новоданиловские скипетры [Rassamakin Y. Y., 1999]. 1-3, 5 — скипетры из камня в форме головы лошади; 7 — зооморфный скипетр из кости; 4, 6 — каменные булавы; 8 — каменный топор-скипетр.

В них обнаружены две нити медных бус, имевшие 1400 и 900 бусин, золотое навершие жезла варненского типа, два спиральных височных кольца, спиральные медные браслеты, шило и 2 стержнеобразные медные заготовки.

Готовые медные изделия, полученные от мастеров Гумельницы и Триполья, и привозной сырьевой металл стимулировали становление местного Новоданиловского очага металлообработки. Как показали металлографические исследования, его производство оформилось в результате сложного переплетения и гумельницких, и трипольских, и местных весьма специфических приемов и традиций. К примеру, Новоданиловские мастера предпочитали лить металл в холодные (ненагретые) литейные формы, что нигде более в пределах БКМП не практиковалось [Рындина Н. В., 1998а; Рындина Н. В., 1998б].

Интересно отметить, что до сих пор не известно ни одно достоверное поселение, которое бы в культурно-хронологическом плане соответствовало могильникам Новоданиловского типа. 3Видимо, Новоданиловские племена вели довольно подвижный образ жизни и постоянных поселений не основывали.

Прямую связь с могильниками Новоданиловского типа обнаруживают клады кремневых изделий на Северском Донце и Днепре. Типологический состав кремня в этих кладах часто тождественен находкам в Новоданиловских погребениях. Обзор кладов каменных орудий позволил исследователям выделить Донетчину с известными месторождениями кремня и мастерскими по его обработке в качестве исходной зоны их распространения [Формозов А. А., 1958]. Исходя из характера кладов, состоявших из ножевидных пластин, копий и дротиков, нуклеусов, они, скорее всего, были оставлены новоданиловским населением, включавшим высококвалифицированных мастеров кремнеобработки. Они работали на донецком сырье и предназначали свои изделия для обмена на медь [Телегин Д. Я., 1985; Телегин Д. Я., 1991]. Миграции Новоданиловских мастеров-менял на запад привели к появлению их могильников в Закарпатье, а также в нижнедунайском регионе Болгарии и Румынии (Чонград, Дечия-Мурешулуй, Касимча, Река Девня). Некоторые думают, что это движение было вызвано не только стремлением наладить обмен с земледельческим населением Балкано-Карпатья, но и желанием завладеть богатыми рудниками Юго-Восточной Европы [Тодорова X., 1979].

Носители культуры Новоданиловского типа, по-видимому, были потомками неолитического населения юга Украины, которое входило в так называемую мариупольскую общность. Это подтверждают антропологические данные. Некоторые считают, что исходной зоной сложения новоданиловцев была территория нижней части Днепро-Донского междуречья, откуда они расселились в Северо-Западном Причерноморье [Давня iстория Украiнi, 1997]. Мобильность Новоданиловских племен, дальность их походов позволяют предполагать становление подвижных форм скотоводства. По ряду косвенных данных (скипетры в виде головы лошади, роговые «псалии» с отверстием для прикрепления поводьев) можно предполагать, что в их среде уже началось приручение лошади и ее использование в транспортных целях. Однако подобная гипотеза требует дополнительных археологических, а главное — палеозоологических подтверждений, которые пока отсутствуют.

Рис. 29. Типичные формы сосудов среднестоговской культуры [Давня iсторiя Украiни, 1997].

Рис. 29. Типичные формы сосудов среднестоговской культуры [Давня iсторiя Украiни, 1997].

Новоданиловские памятники принято датировать второй-третьей четвертью IV тыс. до н. э. Около середины IV тыс. до н. э. начинает свое развитие еще одна скотоводческая культура восточного ареала БКМП, именуемая по одноименному поселению среднестоговской культурой. Она доживает до конца первой четверти III тыс. до н. э. Среднестоговские племена освоили Среднее Поднепровье, степное междуречье Днепра и Дона, а также южную часть лесостепной Левобережной Украины [Телегин Д. Я., 1973]. Они оставили в этом регионе около 100 памятников — поселений и грунтовых могильников, причем последние часто располагались вблизи или на окраине поселений. Наиболее известные поселения — Средний Стог II, Дереивка (вместе с могильником) в бассейне Днепра; поселение и могильник Александрия на р. Оскол. На поселении Дереивка открыты прямоугольные в плане постройки, основания стен которых были облицованы крупными камнями. На полах жилищ, слегка углубленных в землю, находились открытые очаги. Важнейшие черты погребального обряда близки новоданиловским. Но инвентарь могил крайне беден, встречаются и вовсе безынвентарные захоронения.

Весьма характерна посуда среднестоговской культуры, маркирующая местные неолитические ее корни. Она представлена остродонными и круглодонными горшками с высокими расширяющимися горловинами, край которых иногда загнут внутрь (рис. 29). Орнамент сосудов геометрический (полоски, зигзаги, треугольники); он выполнен отпечатками зубчатого штампа и так называемым «гусеничным» штампом. Последний получали с помощью оттисков веревочки, намотанной на округлую кость или палку. На поздних памятниках появляются и плоскодонные сосуды, чаще всего миски, становится характерным орнамент в виде негативов шнура.

На среднестоговских памятниках находят много кремневых, каменных, костяных и роговых орудий. Встречаются ножи на отщепах, скребки, плоские клиновидные топоры, наконечники стрел и копий. Из кости и рога делали боевые молоты, мотыги, тесла, рыболовные крючки и псалии. Наличие роговых псалий на поселении Дереивка и в могильнике на острове Виноградном служит свидетельством использования лошади для верховой езды: их помещали на конце удил для прикрепления поводьев (рис. 30).

Рис. 30. Псалии среднестоговской культуры [Телегин Д. Я., 1973].

Рис. 30. Псалии среднестоговской культуры [Телегин Д. Я., 1973].

Хозяйство населения среднестоговской культуры было скотоводческим. Среди домашних животных ведущее место занимала лошадь. Ей принадлежит до 50% костей, находимых на поселениях [Телегин Д. Я., 1973]. Иные виды занятий — охота, рыболовство, земледелие играли второстепенную роль.

Уже в начальный период своей истории среднестоговские племена налаживают активные контакты с трипольцами. Свидетельством этих контактов служат находки трипольской расписной керамики на ранних среднестоговских поселениях Надпорожья на Украине. Среднестоговское население восприняло от трипольцев некоторые навыки земледелия, и даже культовые идеи; в его среде отмечено появление глиняной антропоморфной пластики, чуждой скотоводческим культурам. Металла в среднестоговских памятниках пока открыто очень мало. По существу это лишь несколько шильев и несколько кольцевых пронизок. По-видимому, и с металлом среднестоговское население познакомилось благодаря связям с трипольцами. Во всяком случае, по химическому составу среднестоговские металлические изделия неотличимы от трипольских и гумельницких находок. Вряд ли можно сейчас всерьез говорить о выделении самостоятельного среднестоговского очага металлообработки в системе БКМП: слишком ограничен для этого исходный материал. Однако прогнозировать его дальнейшее накопление можно уже и сегодня. Дело в том, что на основе косвенных наблюдений удалось установить широкое использование в среднестоговской среде ударных орудий из металла: следы их в виде глубоких зарубок сохранились на поверхности ряда роговых изделий и заготовок Дереивского поселения.

Более определенно вырисовывается сейчас деятельность Хвалынского очага металлообработки восточной периферии БКМП. Связанная с ним хвалынская культура по многим своим чертам обнаруживает сходство со среднестоговской культурой. Это породило мнение, что их можно рассматривать в рамках единой хвалынско-среднестоговской общности [Васильев И. Б., 1981].

Памятники хвалынской энеолитической культуры представлены грунтовыми могильниками и отдельными кратковременными стоянками [Васильев И. Б., 1981]. Они сосредоточены в степном и лесостепном Поволжье от устья Камы на севере до Прикаспия на юге. Наиболее восточные местонахождения с керамикой хвалынского типа известны в южной части Волго-Уральского междуречья и в восточном Прикаспии, на полуострове Мангышлак [Барынкин П. П., 1989; Астафьев А. Е., Баландина Г. В., 1998].

Обосновать особенности культуры удалось после раскопок двух Хвалынских могильников под Саратовом, из которых опубликован лишь первых могильник [Агапов и др., 1990]. Среди открытых в нем 158 погребений представлены одиночные захоронения; коллективные одноярусные могилы, содержащие от двух до пяти человек; коллективные многоярусные («многоэтажные») погребения. Большинство погребенных находилось в скорченном положении на спине с подогнутыми ногами, поставленными коленями вверх. Несколько покойников были положены скорченно на бок, встречены также единичные захоронения в положении сидя (рис. 31 — 1-3). Часто скелеты были засыпаны красной охрой. В ряде случаев могильные ямы были перекрыты камнями. На территории могильника встречено большое количество жертвенников с костяками крупного и мелкого рогатого скота, лошади. Кости этих животных найдены и в ряде погребений.

Рис. 31. Первый Хвалынский могильник. 1-3 - погребения; 4-6 - сосуды; 7-9 - скипетры [Rassamakin Y. Y., 1999].

Рис. 31. Первый Хвалынский могильник. 1-3 — погребения; 4-6 — сосуды; 7-9 — скипетры [Rassamakin Y. Y., 1999].

Некоторые могилы оказались безынвентарными, но другие отличались богатыми находками. Основную их массу составляли украшения: бусы из кости и раковин, пронизи из трубчатых костей животных, подвески из клыков кабана, браслеты из камня. Встречены также кремневые стрелы, ножевидные пластины, каменные тесла, костяные гарпуны. Особое внимание археологов привлекли два уникальных каменных изделия: каменный топор-молот с полукруглыми выступами на боковинах втулки и «скипетр» с изображением головы лошади (рис. 31 — 7, 8). Подобные, весьма схематичные скипетры известны и по другим памятникам хвалынской культуры.

В Хвалынском некрополе обнаружено около 50 глиняных сосудов, которые типичны для культуры в целом. Они круглодонные, чаще всего отличаются мешковидной формой. Кроме подобных горшков встречаются приземистые, полукруглые чаши (рис. 31 — 4, 5, 6). Орнамент покрывает весь сосуд или его верхнюю половину. Как правило, он состоит из горизонтальных рядов насечек, разделенных волнообразной прочерченной линией.

Все известные ныне медные находки (около 320 экз. ) были получены раскопками Хвалынских некрополей. В других памятниках хвалынской культуры они пока не зафиксированы. Коллекция медных предметов включает разного рода украшения: колечки, височные кольца, подвески-цепочки из нескольких соединенных колец, бусы, трубчатые пронизки, браслеты (рис. 32). Привлекают внимание изделия, имеющие точные параллели в трипольской культуре. Это две массивные овальные бляхи с пуансонным орнаментом по краю; они находят аналогии среди украшений Карбунского клада. Очевидно, что трипольские воздействия, как показывают результаты аналитического изучения хвалынских изделий, играли решающую роль в сложении хвалынского очага металло-производства. Как и в раннетрипольском очаге местная металлообработка имела кузнечный характер и основывалась на использовании холодной и горячей ковки меди, а также ее сварки. И набор кузнечных приемов, и температурные режимы обработки металла очень близки трипольскому производству. Отличие наблюдается лишь в качестве исполнения: высочайшем у трипольцев и крайне низко у хвалынских мастеров (небрежность ковки и сварки) [Рындина Н. В., 1998а; Рындина Н. В., 1998б].

Итак, Балкано-Карпатская металлургическая провинция — это единая производственная система, объединенная высоким техническим потенциалом внутреннего развития, который постепенно и в разной степени реализуется в деятельности конкретных очагов металлургии и металлообработки, тесно связанных друг с другом.

Система единства формируется в результате стабилизации населения, имеющего сходный традиционный образ жизни и устойчивые формы производящего хозяйства; в результате традиционного использования определенных рудных месторождений; в результате равномерного контактирования всех групп населения, а также стабильной организации его торгово-обменных и культурных связей, позволяющих беспрепятственно осваивать на перифериях региона достижения, сложившиеся в исходных центрах. Достижения эти имели многоплановый характер и касались не только металлургии, но и керамики, производящих форм хозяйственной деятельности, идеологических воззрений.

Рис. 32. Металлические изделия из первого (1-26) и второго (27-31) Хвалынских могильников.

Рис. 32. Металлические изделия из первого (1-26) и второго (27-31) Хвалынских могильников.

Балкано-Карпатская металлургическая провинция — явление феноменальное на территории Евразии. Выделить подобные
системы в других ее регионах в эпоху энеолита не удается. Причиной тому служит весьма вялое развитие древнейшего горнометаллургического производства на обширных пространствах Ближнего и Среднего Востока, Закавказья, Средней Азии, Эгейского бассейна. Однако даже при невыразительности металлургии меди и здесь может быть обозначен целый комплекс энеолитических культур. Пять общих признаков объединяют их: 1) господство мотыжного земледелия, дополняемого иногда скотоводством; 2) появление единичных медных орудий при преобладании кремневых; 3) глинобитные дома, округлые или прямоугольные в плане; 4) глиняные женские статуэтки богинь плодородия; 5) расписная керамика. Близость социально-экономической обстановки приводит к формированию сходных форм материальной культуры и прикладного искусства [Арциховский А. В., 1954]. Поселения с подобным набором археологических признаков мы находим в обширной зоне от Афганистана до Дуная. Они есть в дошумерской Месопотамии (культуры Халафа и Убейда), в Иране (культуры ранних Суз, Сиалка, Тали-Бакуна и др. ), на юге Средней Азии (культура Анау в Туркмении) и т. д. Здесь энеолит возникает раньше, чем в других странах и его начало связывают обычно с V тыс. до н. э. Однакодальнейшее его развитие протекает вяло и замедленно по сравнению с Балкано-Карпатским регионом.

В этот день:

  • Дни рождения
  • 1842 Родился Адольф Бёттихер — немецкий архитектор, искусствовед, археолог, специалист по охране памятников истории, руководитель раскопок Олимпии в 1875—1877 гг.
  • 1926 Родилась Нина Борисовна Немцева – археолог, известный среднеазиатский исследователь-медиевист, кандидат исторических наук.
  • 1932 Родился Виталий Епифанович Ларичев — советский и российский археолог-востоковед, антрополог, доктор исторических наук, специалист по археологии чжурчжэней, автор работ по палеоастрономии.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика