Ранний бронзовый век

С наступлением раннего бронзового века на рубеже IV и III тыс. до н. э. наблюдаются значительные культурные перемены. Они прослеживаются на обширных пространствах Евразии, но особенно очевидно дают себя знать в Юго-Восточной Европе. Здесь бесследно исчезают яркие энеолитические культуры с расписной керамикой, а вместе с ними уходят в прошлое металлургические достижения Балкано-Карпатской металлургической провинции. Предполагают, что разрушение провинции было связано с первой мощной миграцией древнейших индоевропейских племен, переселение которых охватило обширную зону вокруг Черного моря [Тодорова X., 1979; Черных Е. Н., 1988].

Локализация индоевропейской прародины до сих пор является объектом острых дискуссий. Одни исследователи помещают ее в Карпато-Дунайской области, другие — в западной части степного региона Евразии (Прикаспийская область, Северное Причерноморье), третьи — в Передней и Малой Азии [Дьяконов И. М., 1982; Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В., 1984]. Однако многие предпочитают видеть в роли древнейших индоевропейцев носителей северопричерноморских курганных культур бронзового века. В их ряду обращают особое внимание на ямную культуру, а точнее, историческую общность, которая несет в себе многие черты, выделяемые на основе анализа индоевропейского «праязыка» [Петрухин В. Я., Раевский Д. С., 1998]. Этот анализ свидетельствует, что он зародился и развивался в среде подвижных скотоводов и коневодов, знавших колесо и колесный транспорт, использовавших фургоны на колесах, освоивших начатки земледелия, развивавших навыки обработки меди и бронзы. Образ жизни ямных племен в наибольшей мере соответствует предложенной картине, поэтому их связь с древнейшими индоевропейцами выглядит вполне вероятной.

По данным археологии известно, что ямные племена совершали дальние миграционные броски из Северного Причерноморья на запад и юго-запад. Возможно, именно они уничтожили балкано-карпатское население энеолита. Как бы то ни было, первые ямные погребения со скорченными и окрашенными костяками появляются на юго-востоке Европы (в Румынии, Болгарии, нижнем и среднем Подунавье) именно на рубеже энеолита и бронзового века.

По-видимому, ямные племена во время своих дальних походов не только разносили индоевропейскую речь, но и распространяли в северо-западной части Циркумпонтийского региона новые технологии обработки металла и новые типы орудий труда и оружия, отличные от энеолита. Неизвестный ранее стереотип металлургического производства связан с формированием Циркумпонтийской металлургической провинции (далее ЦМП), существовавшей на протяжении раннего и среднего бронзового века на огромной территории, расположенной преимущественно вокруг Черного моря. Она охватывала Балкано-Карпатье, юг Восточной Европы вплоть до Приуралья, Кавказ, Месопотамию, юго-западный Иран, Анатолию, Эгею, Левант (рис. 11). Таким образом, бывшие области Балкано-Карпатской провинции полностью вошли в пределы ЦМП, образовав ее северо-западную периферию [Chernykh E. N., 1992].

Циркумпонтийская провинция объединяла культуры, сильно различающиеся и по географическому положению, и по характеру производящего хозяйства, и по специфике мест обитания населения. В северной зоне провинции сложились предпосылки для утверждения пастушества как господствующей формы экономики. Здесь преобладали культуры (рис. 33), практиковавшие подвижные формы скотоводства (новотитаровская культура Прикубанья, ямная культурно-историческая общность юга Восточной Европы, усатовская культура северо-западного Причерноморья). Скотоводческое население этой зоны оставило нам множество могильников, преимущественно курганных, и крайне мало поселений, как правило, с очень тонкими культурными напластованиями.

В южной зоне провинции, напротив, преобладали культуры, племена которых занимались преимущественно земледелием, лишь дополнявшимся скотоводством. Места обитания их носителей представлены долговременными, мощными по культурным отложениям жилыми холмами — теллями. Они представлены в ареале культуры Эзеро на Балканах, культуры Трои I в Анатолии, куро-аракской культуры Закавказья и т. д. (рис. 33). Степень социального развития населения южных, оседло-земледельческих культур в целом была более высокой. Это дает себя знать в появлении на их территории уже в раннем бронзовом веке объединений государственного типа с развитой городской структурой и письменностью (Месопотамия, юго-западный Иран).

При различиях в укладе хозяйства и уровне социального развития обе зоны обнаруживают много черт сходства. Сходство это, кроме металлических изделий и отчасти керамики, о которых речь пойдет дальше, проявляется в близости погребальных обрядов: захоронения совершаются, как правило, в прямоугольных ямах, погребенные в которых лежат скорченно на спине или на боку. Сходство можно увидеть и в том, что вдоль всего причерноморского кольца в раннем бронзовом веке появляются укрепленные поселения с валами и рвами и даже каменные крепости. Они были известны здесь и в более раннее, и в более позднее время. Но никогда они не представляли собой столь массового и регулярного явления. По-видимому, военные столкновения входивших в состав провинции племенных групп имели регулярный характер и сыграли немалую роль в оформлении стереотипа ее материальной культуры и производства [Черных Е. Н., 1989]. Но модель ее сложения, по-видимому, следует связывать и с мирным взаимодействием составляющего ее населения. Его согласованное развитие, многократное перемешивание, тесное взаимодействие развивалось не только за счет военных стычек, но и за счет тесных обменных и культурных контактов.

Рис. 33. Северная часть Циркумпонтийской металлургической провинции в раннем бронзовом веке (по Е. Н. Черных с дополнениями Н. В. Рындиной). Схема расположения археологических памятников и очагов металлопроизводства: 1 - культура Трои I (очаг металлургии); 2 - культура Эзеро (очаг металлообработки); 3 - трансильванский очаг; 4 - культура Брно-Лишни-Евизовице; 5 - ямная общность (очаг металлургии и очаг металлообработки); 6 - усатовская культура (очаг металлообработки); 7 - софиевская культура (очаг металлообработки); 8 - новотитаровская культура; 9 - майкопская культура (очаг металлургии); 10 - куро-аракская культура (очаг металлургии); 11 - границы ЦМП; 12 - предполагаемые границы.

Рис. 33. Северная часть Циркумпонтийской металлургической провинции в раннем бронзовом веке (по Е. Н. Черных с дополнениями Н. В. Рындиной). Схема расположения археологических памятников и очагов металлопроизводства: 1 — культура Трои I (очаг металлургии); 2 — культура Эзеро (очаг металлообработки); 3 — трансильванский очаг; 4 — культура Брно-Лишни-Евизовице; 5 — ямная общность (очаг металлургии и очаг металлообработки); 6 — усатовская культура (очаг металлообработки); 7 — софиевская культура (очаг металлообработки); 8 — новотитаровская культура; 9 — майкопская культура (очаг металлургии); 10 — куро-аракская культура (очаг металлургии); 11 — границы ЦМП; 12 — предполагаемые границы.

В истории ЦМП можно выделить две основные фазы. Первая датируется преимущественно III тыс. до н. э., не заходя в пределы его последней трети; вторая — последней третью III — первой половиной II тыс. до н. э. С первой фазой можно связывать ранний бронзовый век, тогда как со второй, поздней фазой ассоциируется средний бронзовый век.

Для большинства производственных очагов ЦМП характерны пять основных видов орудий труда и оружия: 1) топоры втульчатые; 2) ножи и кинжалы двулезвийные, по преимуществу черенковые; 3) четырехгранные шилья с упором-утолщением на тыльной части орудия; 4) долота — четырехгранные или округлые в сечении, также с упором-утолщением; 5) тесла — плоские, сравнительно широкие и тонкие (рис. 34). Такой набор диагностических изделий мог варьировать в различных очагах как по количественному соотношению друг с другом, так и по некоторым деталям формы. Этот набор, кроме того, мог выступать в различных очагах не только в стандартной форме, но и в обогащенной или обедненной. К примеру, втульчатые топоры, почти повсеместно распространенные в очагах северной зоны, на юге встречаются гораздо реже. Для очагов южной зоны, наоборот, типичны четырехгранные «штыки» с упором и листовидные копья с упором, практически отсутствующие в северной части провинции [Черных Е. Н., 1978б].

Рис. 34. Набор изделий, характерных для раннего бронзового века в пределах Циркумпонтийской металлургической провинции. 1-5 - топоры втульчатые и форма для их отливки, открытая со стороны «брюшка» топора; 6-7 - тесла плоские; 8-10, 15, 16 - ножи-кинжалы двулезвийные; 11, 12, 17-19 - долота с упором-утолщением; 13, 14 - шилья с упором-утолщением.

Рис. 34. Набор изделий, характерных для раннего бронзового века в пределах Циркумпонтийской металлургической провинции. 1-5 — топоры втульчатые и форма для их отливки, открытая со стороны «брюшка» топора; 6-7 — тесла плоские; 8-10, 15, 16 — ножи-кинжалы двулезвийные; 11, 12, 17-19 — долота с упором-утолщением; 13, 14 — шилья с упором-утолщением.

Как уже отмечалось, технология металлопроизводства в очагах ЦМП пока изучена мало. В этих условиях особое значение приобретают находки литейных форм из глины и камня, анализ которых позволяет установить особенности литейных технологий. Специфика литейного дела раннего бронзового века наглядно выступает при изучении форм, в которых получали втульчатые топоры, самые крупные и функционально самые важные орудия ЦМП. Оказалось, что на всей обширной территории провинции в раннем бронзовом веке господствовала сходная традиция их получения с помощью двух основных их видов: 1) двустворчатых, полностью открытых со стороны «брюшка» топора; 2) двустворчатых, полностью открытых со стороны «спинки» топора [Chernykh E. N., 1992]. «Брюшком» топора считается та его грань, которая обращена вниз при его насадке на рукоять; «спинка» соотносится с гранью, обращенной вверх.

В рамках ЦМП уже на ранней фазе ее развития начинается массовое распространение первых искусственных бронз. Они представлены по преимуществу медно-мышьяковыми сплавами. Мышьяковые бронзы доминируют в раннем бронзовом веке на Кавказе, в Анатолии, в Эгейском бассейне. На северо-востоке Балкан и в степной зоне юга Восточной Европы наряду со сплавами меди с мышьяком продолжали использовать чистую медь. В северных, периферийных районах ЦМП (северо-запад Балкан, Поволжье, Южный Урал) орудия еще долго отливались из чистой меди, искусственные сплавы в раннем бронзовом веке здесь освоены не были. Рудные источники, с которыми связаны металлы раннего бронзового века, не всегда ясны. Однако считается, что основными горнорудными областями, сырьем которых питались очаги ЦМП, были Кавказ, Анатолия, Балкано-Карпатье и Приуралье.

В чем заключается преимущество медно-мышьяковых сплавов в сравнении с медью? Добавление даже небольшого количества As в медь (0, 5-1 %) значительно повышает ее жидкотекучесть, то есть способность заполнять без преждевременного застывания все, даже мельчайшие, полости литейной формы. Присутствие мышьяка в сплаве препятствует образованию в нем целого ряда хрупких составляющих, крайне нежелательных при ковке. Основная трудность при работе с мышьяковой бронзой состояла в том, что даже при незначительном ее нагреве (например, при ковке) происходило улетучивание мышьяка, которое было заметно любому, даже не искушенному в металлургии, человеку. Из сплава мышьяк удалялся в виде белых паров, образованных окислами этого металла. Ядовитые пары мышьяка, делавшие металлургов смертниками, отличались характерным чесночным запахом, позволявшим безошибочно отличать этот вредоносный сплав от чистой меди. По мнению большинства исследователей, именно летучесть и токсичность мышьяковых паров послужили причиной того, что мышьяк как добавка к меди постепенно уступает место олову. И все-таки, невзирая на недостатки и сложность работы с мышьяковыми бронзами, их открытие было гигантским шагом вперед в техническом прогрессе первобытных обществ [Равич И. Г., Рындина Н. В., 1984].

По-видимому, раньше всего искусственные сплавы на основе меди и мышьяка были открыты в Анатолии и на Кавказе. В обоих регионах свидетельства их использования восходят еще к неоэнеолитическому периоду. Без сомнения, этим регионам принадлежит приоритетная роль в зарождении и развитии металлургии ЦМП.

Приступая к характеристике конкретных очагов ЦМП, сразу следует отметить неравномерность их изучения в сравнении с очагами БКМП. Она проявляется и в аналитическом охвате материала, и в территориальном. Лучше всего изучены Кавказ, Северное Причерноморье, Балканы, отчасти Малая Азия. Более южные регионы еще ждут своего детального анализа. Учитывая реальное состояние изученности материалов, мы сконцентрируем внимание на рассмотрении культур и связанных с ними очагов, тяготеющих в географическом плане к бассейну Черного моря.
Обратимся прежде всего к Анатолии. В ее пределах в раннем бронзовом веке, по-видимому, особая роль принадлежала западному или троянскому очагу металлопроизводства (см. рис. 33). Его продукция представлена коллекциями металла Трои I и ряда островных поселений Эгейского моря (Полиохни, Терми, Эмпорио и др. ). Она состоит из втульчатых топоров, вогнутолезвийных кинжалов, ножей, плоских тесел-долот. Все эти изделия отлиты из мышьяковых бронз. Источник их получения не вполне ясен; скорее всего, они связаны с месторождениями Центральной Анатолии.

Прежде чем перейти к более подробной характеристике культуры Трои I, несколько слов об истории исследования и стратиграфии троянского телля, получившего название Гиссарлыкский холм. Вначале, в 1870-1890 гг., раскопки памятника вел Г. Шлиман. Затем их продолжил, внеся большой вклад в систематизацию находок, В. Дерпфельд. С 1932 по 1938 гг. в Трое работала американская археологическая экспедиция под руководствам К. Блегена. В настоящее время раскопки возобновились под руководством немецкого археолога М. Корфмана. В воспетой Гомером Трое выявлено 9 слоев («городов»), относящихся ко времени от III тыс. до н. э. до римской эпохи. С бронзовым веком связано 6 нижних поселков Трои. Материалы первого поселка и были использованы при выделении культуры Трои I.

Рис. 35. Керамика культуры Троя I.

Рис. 35. Керамика культуры Троя I.

Жители Трои I возводили из крупных блоков камня прямоугольные дома, так называемые «мегароны». Они состояли из длинного зала с примыкающим к нему открытым во двор портиком. В главной комнате располагался округлый очаг, а вдоль стен устраивались каменные сидения, покрывавшиеся глиной или гипсом. Поселок окружала каменная стена с башнями и узкими воротными въездами, часто именуемыми «входными коридорами».

В жилых домах культуры Трои I зерно и другие пищевые запасы хранились в крупных сосудах. Определение зерен показало, что местное население выращивало пшеницу, ячмень, просо. Кроме того, оно занималось садоводством: в Полиохни найдены обгоревшие плоды инжира и косточки винограда. Заметную роль в хозяйстве играло скотоводство, основанное на разведении коров, коз, овец и свиней. Все еще использовались орудия труда и оружие из кремня, обсидиана и различных пород камня. Это ножи, вкладыши серпов, клиновидные топоры, тесла, сверленые боевые топоры, молоты, навершия булав. Множество пряслиц и грузил для ткацкого станка свидетельствуют о развитии ткачества [Mellaart J., 1965; Mellaart J., 1966].

Керамика ручной лепки имеет темно-серый, коричневый или красный цвет. Ее поверхность тщательно залощена, иногда украшена резным геометрическим орнаментом, заполненным белой пастой (рис. 35).
Типичны сосуды на кольцевом поддоне, кувшины с наискось срезанным горлом, кувшины с клювовидным сливом, трехногие кувшины и горшки, а также цилиндрические крышки к ним с рогообразными ручками [Blegen С., 1950-1951].

Хозяйственные и торговые связи троянского очага металлургии ведут в основном в сторону Балканского полуострова в пределы очага типа Эзеро [Черных Е. Н., 1978а]. Этот очаг металлообработки, сопряженный с территорией одноименной культуры, охватывал в III тыс. до н. э. области северо-востока Балканского полуострова и долину Нижнего Дуная в пределах Северной Болгарии и Южной Румынии. Западный, или троянский, очаг Анатолии и очаг типа Эзеро Юго-Восточной Европы роднят сходные по составу мышьяковые бронзы, а также аналогичные типы орудий, и прежде всего тесла различных видов, большие и малые долота, кинжалы. Однако местная металлообработка имеет и свои отличительные черты. Они проявляются в спорадическом применении наряду с мышьяковым металлом «чистой» меди для отливки орудий. Кроме того, в ареале очага типа Эзеро представлены в значительных сериях втульчатые топоры с длинным клинком, в Анатолии они встречаются весьма редко (рис. 36). Примечательно, что в коллекции находок культуры Эзеро имеются и литейные формы для изготовления таких топоров. К сожалению, в настоящее время мы не можем сказать ничего определенного о рудных источниках меди и мышьяка, которыми пользовались местные мастера. Скорее всего, мастера работали на привозном сырье, из которого отковывали и отливали готовые изделия. Выплавкой металла они не занимались [Черных Е. Н., 1978а].

Типологические параллели между Анатолией и северо-восточными Балканами в раннем бронзовом веке не ограничиваются металлическими изделиями. В телле Эзеро у болгарского города Нова Загора, особенно в верхних его напластованиях, встречена керамика, сходная с посудой Трои I (одни и те же формы чаш, кувшинов, крышек). Значительную близость с троянскими коллекциями обнаруживают орудия труда и оружие культуры Эзеро, изготовленные из камня, кремня, кости и рога; украшения из этих памятников полностью идентичны троянским [Мерперт Н. Я., 1983]. Все эти материалы позволяют предположить, что на территории Балкано-Дунайского региона, северо-западной Анатолии и некоторых эгейских островов развивалась близкая культура, носителей которой, вероятно, можно считать этнически родственными племенами.

Рис. 36. Металлические находки культуры Эзеро, маркирующие специфику одноименного очага металлообработки. 1, 2 - тесла; 3-8, 11, 12 - кинжалы; 9, 10 - долота; 13-16 - втульчатые топоры.

Рис. 36. Металлические находки культуры Эзеро, маркирующие специфику одноименного очага металлообработки. 1, 2 — тесла; 3-8, 11, 12 — кинжалы; 9, 10 — долота; 13-16 — втульчатые топоры.

Специфическим характером отличается лишь топография поселков и характер строительства жилищ [Эзеро…, 1979]. Телли культуры Эзеро располагаются преимущественно возле рек, озер или других водных источников. Установлено, что большая часть поселений построена на остатках теллей эпохи энеолита. Но никакой связи с предшествующей эпохой новая культура не обнаруживает. Некоторые телли были обнесены каменными стенами. Эзеро, например, в поздний период своего существования имело двойную линию обороны: одна стена ограждала верхнюю площадку холма, другая была вынесена за пределы его основания (V горизонт). Жилые дома построены из переплетенных лозой деревянных стоек, обмазанных глиной. Все они прямоугольные с входом с торцовой стороны. Противолежащая входу стена часто завершается апсидообразным закруглением. В большинстве домов найдены подковообразные в плане массивные печи, открытые очаги, площадки для сушки зерна, зернотерки.

Жители поселков занимались земледелием, основанном на возделывании ячменя, пшеницы, вики, гороха, винограда, а также разводили мелкий рогатый скот и свиней. Типичный для энеолита крупный рогатый скот утрачивает свое численное превосходство.

Таким образом, формирование культуры Эзеро и других культур Балкано-Карпатского региона в раннем бронзовом веке свидетельствует о резком разрыве с традициями местного энеолита и БКМП. По-видимому, местное население было вытеснено племенами, продвинувшимися сюда из степной зоны Восточной Европы.

В истории южной зоны ЦМП на фазе раннего бронзового века заметно выделяется куро-аракский металлургический очаг Закавказья. Племена куро-аракской культуры занимали территорию южного и центрального Закавказья, восточной Анатолии, северо-западного Ирана, Дагестана, Чечни, Ингушетии, отчасти северной Осетии (рис. 33). Точно локализовать в пределах этой огромной зоны производственные центры по выплавке и переработке металла затруднительно. Но, по-видимому, они тяготели к богатым медным месторождениям Малого Кавказа. На реальность такого предположения указывают данные о некоторых меднорудных выходах с древними выработками типа штолен и штреков. Примером этого являются месторождения Кафанского рудного поля Армении [Геворкян А. Т., 1980]. По данным химического состава Кафанских руд, они могли служить источником меди для металлургов куро-аракской культуры.

На двух поселениях куро-аракской культуры (Амиранис-Гора в Грузии и Баба-Дервиш в Азербайджане) найдены печи, связанные с процессом металлопроизводства [Махмудов и др., 1968; Кушнарева К. Х., Чубинишвили Т. Н., 1970]. Однако вопрос о том, являются ли они металлургическими, т. е. предназначенными для выплавки металла из руд, или литейными, т. е. связаннымис расплавлением готовой меди, до сих пор не решен. Не вызывает сомнений наличие собственной металлообработки, хотя овладение металлургическими процессами по ряду косвенных наблюдений также весьма вероятно. На ряде поселений найдены не только готовые бронзовые изделия, но и орудия их производства: сопла, тигли, льячки, литейные формы (рис. 37). Открыто множество шлаков, к сожалению до сих пор не изученных специальными, естественнонаучными методами [Кушнарева К. Х., 1994а; Кушнарева К. Х., 1994б].

Рис. 37. Остатки литейного производства с поселений куро-аракской культуры [Кушнарева К. Х., 1993]. 1, 2, 11, 12 - сопла из глины; 3 - форма для отливки плоского топора; 4, 5, 9 - формы для отливки втульчатых топоров; 6-8, 16 - формы для отливки брусков-заготовок; 10 - плавильная печь; 13 - форма для отливки копья; 14, 15 - медные бруски-заготовки и слиток в форме топора; 17 - льячки.

Рис. 37. Остатки литейного производства с поселений куро-аракской культуры [Кушнарева К. Х., 1993]. 1, 2, 11, 12 — сопла из глины; 3 — форма для отливки плоского топора; 4, 5, 9 — формы для отливки втульчатых топоров; 6-8, 16 — формы для отливки брусков-заготовок; 10 — плавильная печь; 13 — форма для отливки копья; 14, 15 — медные бруски-заготовки и слиток в форме топора; 17 — льячки.

Металлические коллекции куро-аракской культуры включают изделия в целом характерные для ранней фазы ЦМП. Среди них многочисленные шилья с утолщением-упором, ножи и кинжалы, плоские тесла, втульчатые топоры (рис. 38). К числу редких находок относятся бронзовые долотовидные орудия [Глонти М. Г., 1982]. Значительна и многообразна группа украшений. Она включает бусы, спиральные височные кольца, спиральные браслеты, булавки с полукруглой, двуспиральной, Т-образной головками. Уникальна бронзовая диадема. На образующей ее пластине пуансонным орнаментом выбиты фигуры оленя и птицы (рис. 38 — 25). Морфологическое своеобразие куро-аракской металлопродукции выражено достаточно отчетливо. К числу специфических форм изделий относятся топоры-клевцы, штыки, черенковые наконечники копий, серпы (рис. 38 — 3, 4, 9, 23, 24). Большинство металлического инвентаря куро-аракской культуры изготовлено из сплавов меди с мышьяком.

Рис. 38. Металлические изделия и литейные формы, найденные в поселениях и могильниках куро-аракской культуры [Chernykh E. N., 1992].

Рис. 38. Металлические изделия и литейные формы, найденные в поселениях и могильниках куро-аракской культуры [Chernykh E. N., 1992].

Рис. 39. Керамика куро-аракской культуры из Шенгавита (1, 15) и эчмиадзинских поселений Армении (2-14) [Мунчаев Р. М., 1975].

Рис. 39. Керамика куро-аракской культуры из Шенгавита (1, 15) и эчмиадзинских поселений Армении (2-14) [Мунчаев Р. М., 1975].

Среди куро-аракских памятников преобладают поселения, хотя могильников также известно немало. Поселения расположены не только в равнинных, но и в предгорных и даже горных районах. Плотность населения была очень высокой [Кушнарева К. Х., 1993].

Дома на поселениях куро-аракской культуры, как правило, круглые, иногда обстроенные дополнительными прямоугольными помещениями, сложенными из сырцового кирпича. Круглые центральные комнаты, перекрытые коническими крышами, были вымощены галькой концентрическими кругами. На вымостке помещался круглый глиняный очаг со сложными лепестковыми вырезами, нависающими над его центральной частью. Толстые стенки-лепестки украшались налепными рельефными спиралями. Иногда рядом с круглыми очагами помещались очажные подставки (мангалы), напоминающие по форме подковы [Мунчаев Р. М., 1975]. Яркие образцы подобных построек открыты на поселении Шенгавит, раскопанном на территории Еревана. Круглые постройки Шенгавита окружены каменной стеной с башнями и рвами.

На поселениях куро-аракской культуры найдено много темно-серой или черной посуды, нередко залощенной до зеркального блеска [Кушнарева К. Х., 1994а; Мунчаев Р. М., 1975]. Наряду с неорнаментированными сосудами встречается керамика с рельефным, а позже нарезным орнаментом. Чаще всего это закрученные спирали, концентрические круги, ромбы, треугольники; известны изображения людей и животных (рис. 39). Формы посуды многообразны: кувшины яйцевидной формы, крупные широкогорлые сосуды с округлым туловом, горшки биконической формы.

Материалы, полученные на поселениях, говорят о том, что люди куро-аракской культуры были искусными земледельцами и скотоводами. Они сеяли различные виды пшениц, ячменей, проса. Культивировали также лен, который использовался для изготовления тканей. Даже в высокогорных поселениях находят запасы зерна, исчисляемые десятками килограммов (Галгалатли в Дагестане). Очевидно, что посевы пшеницы и ячменя доходят до отметки 2500 м над уровнем моря. В горной зоне осваиваются сложные системы ирригации, начинает развиваться террасное земледелие [Кушнарева К. Х., 1993]. Находка роговой сохи в грузинском поселении Квацхелеби свидетельствует о применении тягловой силы животных в землепашестве [Кушнарева К. Х., Лисицына Г. Н., 1997].

Скотоводство, вероятно, играло второстепенную роль. В стаде преобладал мелкий рогатый скот, крупный представлен незначительным числом особей. В ряде памятников зафиксированы остатки костей лошади. Скорее всего, она попала на Кавказ от восточноевропейских степных народов.

Люди куро-аракской культуры хоронили своих соплеменников, как правило, в грунтовых могильниках, иногда под курганными насыпями. Могильники часто располагались вблизи поселений. Поза погребенных чаще всего была скорченной, ориентация покойника — произвольной. Отсутствие строгих канонов в погребальном обряде иллюстрирует и многообразие погребальных ям. Встречаются, порою даже в одном могильнике, ямы подковообразные, прямоугольные, ямы с обкладкой стен сырцовым кирпичом или плитами камня (каменный ящик).

Рис. 40. Основные типы бронзовых орудий и оружия, составляющие продукцию майкопского металлургического очага. 1, 2 - втульчатые топоры; 3, 7, 9 - тесла; 4-6, 10 - кинжалы; 8, 11 - шилья; 12, 13, 16 - долота; 14 - втульчатая вилка; 15 - псалий.

Рис. 40. Основные типы бронзовых орудий и оружия, составляющие продукцию майкопского металлургического очага. 1, 2 — втульчатые топоры; 3, 7, 9 — тесла; 4-6, 10 — кинжалы; 8, 11 — шилья; 12, 13, 16 — долота; 14 — втульчатая вилка; 15 — псалий.

Происхождение куро-аракской культуры до сих пор вызывает споры, но большинство исследователей признает ее местные, закавказские корни [Мунчаев Р. М., 1975; Кушнарева К. Х., 1994а].

Полученные для куро-аракской культуры радиоуглеродные даты укладываются в пределы XXIX-XXIII вв. до н. э. Однако нижний хронологический рубеж, по-видимому, в дальнейшем будет опущен в IV тыс. до н. э. [Кушнарева К. Х., 1994а].

На Северном Кавказе одновременно с куро-аракским очагом развертывалась деятельность майкопского металлургического очага. Его история охватывала время от конца IV до третьей четверти III тыс. до н. э. [Мунчаев Р. М., 1994]. Большая часть майкопского металла получена раскопками погребальных памятников, распространение которых очерчивает ареал этой интереснейшей культуры. Она занимает предгорную и степную зону Северного Кавказа от Прикубанья до Чечни и Ингушетии (рис. 33). И повсюду на этой территории встречаются изделия из мышьяковых бронз, типичные для начала бронзового века (рис. 40). Среди массовых категорий орудий представлены втульчатые топоры, отлитые в открытых двустворчатых формах; плоские тесла; долота с желобчатым лезвием и утолщением на тыльной части орудия; четырехгранные шилья. Весьма характерными формами представлены черенковые ножи-кинжалы. Чаще всего на их клинке имеется несколько выступающих параллельных ребер жесткости. Таких ребер может быть от двух до пяти (рис. 40 — 4, 5, 10). Стандартный набор «циркумпонтийских» изделий дополняется кроме того весьма специфическими по форме втульчатыми двузубыми «вилками» (рис. 40 — 14), металлическими псалиями (рис. 40 — 15), котлами и черпаками. Таким образом, типологическая обособленность некоторых видов майкопского металлического инвентаря позволяет говорить о местном его производстве.

Долгое время считалось, что майкопские племена только обрабатывали металл, пользуясь привозной куро-аракской медью [Chernykh E. N., 1992]. Сейчас стало ясно, что они и добывали, и плавили его самостоятельно. Об этом свидетельствует обогащенность значительной части майкопского металла никелем (от 0, 1 до 3% Ni). Никель попадал в медно-мышьяковую бронзу естественным путем не вместе с медью, а вместе с мышьяком [Галибин В. А., 1991]. Теперь удалось выяснить, что многие из известных на Северном Кавказе месторождений мышьяковых минералов содержат никелин (NiAs). Значит, не только морфологическая оригинальность местного металла, но и его состав уверенно говорят о существовании майкопского металлургического очага. Его продукция включала не только орудия и оружие из бронзы, но и изделия из драгоценных металлов — золота и серебра. Их набор многообразен и состоит из разного рода украшений и великолепных сосудов, полученных выколоткой из тонкого листа-заготовки.

Рис. 41. Находки в погребении большого Майкопского кургана (составлено С. Н. Кореневским). 1, 2 - серебряные сосуды; 3-6 - керамика; 7 - долото; 8 - топор; 9 - мотыга; 10 - нож-бритва; 11 - тесло; 12 - бесчеренковый нож; 13 - топор-мотыга.

Рис. 41. Находки в погребении большого Майкопского кургана (составлено С. Н. Кореневским). 1, 2 — серебряные сосуды; 3-6 — керамика; 7 — долото; 8 — топор; 9 — мотыга; 10 — нож-бритва; 11 — тесло; 12 — бесчеренковый нож; 13 — топор-мотыга.

В истории майкопской культуры выделяют два этапа — ранний и поздний. Основная часть металлических находок собрана в поздних памятниках.

Майкопская культура представлена редкими поселениями и многочисленными погребениями под курганами с большими могильными ямами. На позднем этапе появляются подкурганные дольмены. Так называют сооружения из тяжелых каменных глыб, четыре из которых поставлены вертикально, а пятая, перекрывающая их, лежит горизонтально.

К раннему этапу майкопской культуры относится курган, раскопанный в Майкопе, на реке Белой, притоке Кубани [Веселовский Н. И., 1897]. Под насыпью высотой 11 м находилась глубокая яма, разделенная деревянной перегородкой пополам на две камеры — северную и южную. Северная камера еще раз была поделена на два отсека: северо-западный и северо-восточный. В каждой камере находилось захоронение. Все покойники лежали на боку с подогнутыми ногами и были окрашены в красный цвет. В большой, южной камере находился мужчина; он буквально был усыпан золотыми украшениями. Среди них выделялись бляшки с изображениями львов и быков, многолепестковые розетки. Бляшки и розетки имели отверстия для нашивания на ткань. Рядом с костяком лежало 6 серебряных стержней, длина которых достигала более 1 м. На четырех из них были насажены скульптурные фигурки быков, две золотые и две серебряные. По-видимому, стержни поддерживали балдахин, на который и были нашиты золотые бляшки. У восточной стенки ямы стояли золотые и серебряные сосуды. На двух серебряных сосудах имелись чеканные изображения (рис. 41 — 1, 2). На одном сосуде изображен целый пейзаж с горами, деревьями, реками и животными; на другом сосуде показаны только вереницы животных. Ломаная, неправильная линия горных вершин, изображенная на первом сосуде, по-видимому, соответствует очертаниям Кавказского хребта, как он виден из Майкопа, и это позволяет говорить о его местном производстве (рис. 41 — 2). Анализ изображений на втором сосуде (рис. 41 — 1) позволил установить их значительную близость месопотамской торевтике эпохи Джемдет-Наср [Андреева М. В., 1979], что может свидетельствовать о его ближневосточном происхождении. Кроме серебряных и золотых сосудов покойника сопровождали сосуды из бронзы и глины, а также великолепный набор бронзового оружия и орудий труда: втульчатые топоры, топор-тесло, мотыга, нож-бритва и т. д. (рис. 41 — 7-13). Некоторые из этих находок (мотыга, втульчатый топор-тесло) вновь свидетельствуют о южных связях майкопских племен.

Покойники в двух северных отделениях могилы были почти лишены вещей; очевидно, что они имели подчиненное по отношению к основному погребенному положение.

Нет сомнений, что курган в Майкопе был насыпан над прахом вождя. Он свидетельствует о значительном накоплении богатств у племенной верхушки майкопского общества. Колоссальная имущественная и, по-видимому, социальная дифференциация указывают на начавшийся процесс классообразования в среде майкопских племен. Очень близкие Майкопскому кургану по обряду, но бедные по инвентарю погребения известны на Северном Кавказе повсюду [Мунчаев Р. М., 1975].

Чрезвычайно богатые курганы позднего этапа майкопской культуры сосредоточены в Закубанье у станицы Новосвободной. Здесь погребения совершены в дольменах, скрытых курганной насыпью [Попова Т. Б., 1963; Резепкин А. Д., 1991]. Инвентарь приобретает более многообразный характер. Он включает сверленые каменные топоры, вкладыши серпов, асимметричные наконечники стрел, чернолощеную посуду с орнаментом в виде налепных шишечек, разного рода сакральные предметы. Более внушительным становится число изделий из металла, хотя набор их категорий в целом близок раннему времени.
В позднем периоде развития культуры, как, впрочем, и в раннем, преобладали рядовые, скромные погребения, с небольшим количеством инвентаря. Богатые захоронения, подобные открытым у станицы Новосвободной, единичны.

Поселения майкопской культуры известны значительно хуже погребальных памятников. Наиболее изучено Галюгаевское поселение на среднем Тереке [Кореневский С. Н., 1993]. Его культурный слой залегает в толще невысокого холма, вытянутого вдоль древней поймы Терека. При раскопках этого поселения вскрыто три наземных жилища овально-округлой формы. Стены жилищ сделаны из вертикальных столбиков, досок, прутьев, обмазанных глиной. На земляном полу обнаружены остатки нескольких открытых очагов. В жилищах найдено много посуды: пифосов, кувшинов, горшков, мисок, чанов (рис. 42). Часть этой посуды изготовлена с помощью гончарного круга — древнейшего устройства такого рода на всей территории Восточной Европы. Кроме посуды, найдены грузики к ткацким станкам, зернотерки, терочники, вкладыши серпов. Изделия из металла представлены бронзовой мотыгой и обломками кинжала.

Хозяйство майкопских племен основывалось на сочетании мотыжного земледелия (мотыги, зернотерки) и придомного скотоводства. Реальных злаков не найдено, но многочисленные костные остатки выразительно фиксируют состав стада. Оно состояло из мелкого и крупного рогатого скота, свиней, лошадей.

Майкопская культура имеет двуприродный, северокавказско-переднеазиатский характер. В ее генезисе приняли участие носители южных культур, продвинувшиеся на Северный Кавказ и смешавшиеся с предшествующим майкопскому местным населением эпохи энеолита. Местные корни культуры иллюстрируют в наибольшей мере поселенческие материалы. Богатейшие захоронения с драгоценными вещами, имеющими ближневосточные параллели, указывают на пришлый компонент ее формирования [Мунчаев Р. М., 1975; Мунчаев Р. М., 1994].

* * *

Рис. 42. Керамика Галюгаевского поселения [Кореневский С. Н., 1993].

Рис. 42. Керамика Галюгаевского поселения [Кореневский С. Н., 1993].


Соседями позднемайкопского населения в степной части правобережной Кубани были племена недавно выделенной новотитаровской культуры [Гей А. Н., 1991; Гей А. Н., 2000]. Она известна по курганным могильникам, тяготеющим к пойме Кубани и степных речек, впадающих в восточную часть Азовского моря. Число захоронений в кургане колеблется от 1 до 10-15. Характерной чертой является наличие под насыпью двух-трех основных могил, расположенных в ряд по линии север-юг. Впускные захоронения, т. е. вырытые в готовой курганной насыпи, располагаются либо в ряд, либо по кольцу вокруг ее центра. Могилы представлены простыми прямоугольными ямами и ямами с уступами и ступеньками, приближающимися по форме к катакомбам. Таким образом, мы сталкиваемся здесь с чрезвычайно ранними случаями сооружения катакомб, переход к которым повсеместно наблюдается в степной зоне позднее, в эпоху среднего бронзового века. В такого рода катакомбы костяк помещался, как правило, в скорченной позе на боку. Он засыпался охрой и сопровождался погребальным инвентарем, несущим в себе черты позднемайкопских влияний. Так, близки по форме к новосвободненским образцам отдельные разновидности глиняной посуды. Металлические изделия и некоторые элементы позы погребенных также имеют черты, свойственные новосвободненским комплексам.

Ярчайшей особенностью новотитаровской культуры является широкое употребление в погребальной практике колесного транспорта в виде массивных деревянных четырехколесных повозок с дисковидными, обычно трехчастными колесами. Эти повозки устанавливались на краю могилы в целом или разобранном виде и служили, видимо, для доставки тела умершего к месту захоронения. Такие повозки-фургоны, запряженные быками или волами, по-видимому, широко использовались и в быту новотитаровских племен. При подвижных формах скотоводства, когда часть населения передвигалась за стадами, они служили жилищами на колесах. Скотоводство базировалось на разведении крупного и мелкого рогатого скота, лошадей. В приморских районах оно дополнялось земледелием. О его существовании говорят находки в погребениях крупных зернотерок, пифосообразных сосудов для хранения зерна. Известно даже изображение рала, нанесенное красной краской на циновку, обнаруженную в одной из могил [Гей А. Н., 1991].

Рис. 43. Литейные формы из погребения кузнеца-литейщика новотитаровской культуры (курганная группа Лебеди I).

Рис. 43. Литейные формы из погребения кузнеца-литейщика новотитаровской культуры (курганная группа Лебеди I).

Наличие собственной металлообработки иллюстрирует погребение кузнеца-литейщика в курганной группе Лебеди I [Гей А. Н., 1986]. В инвентаре погребения представлены каменная наковальня, каменные кузнечные молотки, глиняный тигель для плавки и две льячки для разлива металла, простые и составные формы для отливки втульчатых топоров и плоских тесел (рис. 43). По-видимому местное металлопроизводство возникло благодаря связям новотитаровского населения с Кавказом.

Следует иметь в виду, что металлургические влияния Кавказа в раннем бронзовом веке простирались далеко за пределы Прикубанья. Они оказали решающее воздействие на становление металлообработки в северной зоне ЦМП. Под влиянием кавказских мастеров на юге Восточной Европы возникают самостоятельные производственные центры и очаги, усвоившие все основные характеристики металлургических достижений майкопских и куро-аракских племен [Черных Е. Н., 1978б].

В начале III тыс. до н. э. кавказский медно-мышьяковый металл в виде слитков и готовых изделий появляется в степи и лесостепи Северного Причерноморья, где обитало ямное и усатовское, а позднее катакомбное и полтавкинское население. Е. Н. Черных установил, что кавказский металл, переносчиком традиций обработки которого, по-видимому, были странствующие мастера, быстро завоевывает огромные области от Правобережья Днепра на западе до Заволжья на востоке. Как показывают результаты спектральных анализов, особой популярностью он пользовался в среде ямной культурно-исторической общности, история которой охватывает время от начала III тыс. до н. э. до его последней четверти. Следует помнить, однако, что местами ямные племена доживают до начала II тыс. до н. э. и существуют рядом с населением катакомбных культур среднего бронзового века.

Ямные племена освоили гигантские пространства Каспийско-Причерноморских степей. Их памятники известны от Южного Приуралья и Заволжья на востоке до Молдавии, Северных Балкан и даже Среднего Подунавья на западе (рис. 33). На этой огромной территории, единой по типам керамики и погребальному обряду, выделяется более десяти локальных вариантов ямной общности.

Культура ямных племен известна нам преимущественно по раскопкам курганных погребений. Их исследовано в настоящее время около десяти тысяч. Первые курганные насыпи в виде земляных холмов над захоронениями древних людей появляются в степной зоне еще в энеолите. Но только ямные племена придали их распространению всеобщий характер. По-видимому, это связано с изменением представлений населения о потустороннем мире, предполагавшим возвеличивание предков с помощью особо сложного погребального ритуала. Ритуал этот достаточно единообразен на всей территории, освоенной ямными племенами. Земляные насыпи перекрывают могильные ямы преимущественно прямоугольной формы (рис. 44). Чаще всего в яме лежит один покойник скорченно — на спине или на боку, но иногда встречается и вытянутое положение погребенного. Яма порою перекрыта деревом или каменными плитами. Днища могил и сами тела, как правило, густо посыпаны охрой (Мерперт Н. Я., 1974).

Подавляющее число ямных погребений безынвентарно, а известные в редких случаях находки ограничиваются сосудами, кремневыми стрелами, скребками, ножами, костяными шильями и рыболовными крючками, костяными булавками с молоточковидными головками (см. рис. 44). Иногда в могилах встречаются изделия из меди и медно-мышьяковых сплавов. Как правило, они приурочены к богатым погребениям. Такие погребения известны в Поднепровье. В последнее время они открыты в южном Приуралье. Особенно интересны находки, обнаруженные недавно в Болдыревском I могильнике, раскопанном в Оренбургской области [Моргунова Н. Л., 2000]. Здесь под одним из самых крупных курганов покоилось тело мужчины, уложенное на правый бок. Оно было покрыто циновкой из органических волокон, украшенной аппликацией из белой коры в виде развернутых крыльев птицы. Голова покойного была увенчана «короной» из белой коры. Инвентарь, помещенный в могилу, был уложен вокруг диска из метеоритного железа, посыпанного охрой и имевшего, скорее всего, сакральный характер. В его состав входили многочисленные металлические предметы: тесло-рубанок из меди с приваренным лезвием из метеоритного железа, долото, шило, нож, втульчатый наконечник копья и кинжал. Пышный погребальный ритуал, богатство сопутствующего инвентаря указывают на высокий социальный статус захороненного мужчины. Возможно, он был вождем племени или союза племен.

Ямная керамика чаще всего круглодонна, сосуды отличаются яйцевидными очертаниями. Орнаментация их проста и состоит из расположенных горизонтальными зонами насечек, отпечатков гребенчатого штампа, отпечатков перевитого шнура. На заключительных этапах развития общности появляется плоскодонная посуда (рис. 45).

Рис. 44. Инвентарь памятников ямной культурно-исторической общности. 1 - схема погребального сооружения; 2 - костяная булавка с молоточковидной головкой; 3, 4 - кремневые кинжалы; 5 - наконечник копья; 6 - кремневый нож; 7 -роговой амулет; 8, 10 - каменные топоры-молоты; 9 - ожерелье из костяных пронизок и подвесок из клыков животных.

Рис. 44. Инвентарь памятников ямной культурно-исторической общности. 1 — схема погребального сооружения; 2 — костяная булавка с молоточковидной головкой; 3, 4 — кремневые кинжалы; 5 — наконечник копья; 6 — кремневый нож; 7 -роговой амулет; 8, 10 — каменные топоры-молоты; 9 — ожерелье из костяных пронизок и подвесок из клыков животных.

Рис. 45. Основные керамические формы ямных племен [Шапошникова О. Г. и др., 1986].

Рис. 45. Основные керамические формы ямных племен [Шапошникова О. Г. и др., 1986].

О подвижности ямного населения говорят погребения с деревянными повозками. Особенно много открыто их в степях Украины (Аккермень, Сторожевая Могила), хотя известны они и в Калмыкии. Повозки выступают в двух типах: 1) повозка с кузовом в виде ящика на двух или четырех колесах; 2) повозка с фургонным перекрытием. Повозка второго типа, как и у новотитаровского населения, могла служить подвижным жилищем. В повозки, как правило, запрягались быки. В последнее десятилетие в курганах Украины были открыты костяные предметы, некоторыми исследователями считающиеся псалиями [Ковалева И. Ф., 1993]. Тем самым признается существование у ямного населения запряженных лошадей, которые могли использоваться для верховой езды.

Распространение повозок и всадничества положило начало более широкому, чем в энеолите, распространению подвижных, кочевых форм скотоводства. О его конкретных формах идут споры [Rassamakin Y. Y., 1994; Шишлина Н. И., Булатов В. Э., 2000]. Кажется наиболее вероятным, что ямное кочевничество было основано на сезонных перемещениях населения вместе со стадами в пределах территорий, тяготеющих к речным долинам. В стаде преобладали овцы, козы и крупный рогатый скот; скромное место принадлежало лошади [Rassamakin Y. Y., 1994].

Поселения на территории ямной культурно-исторической общности встречаются редко. На востоке, в древнейшем ареале ямных племен, известны только временные, сезонные стоянки. Их культурный слой беден и в подавляющем большинстве случаев перемешан (Мерперт Н. Я., 1974). Единичные стационарные поселки со следами длительного обитания известны преимущественно в Поднепровье. Здесь, в зоне контактов ямных племен с раннеземледельческим населением, они оседали на землю и переходили к смешанным земледельческо-скотоводческим формам хозяйства. Наибольшую известность получило Михайловское поселение на Нижнем Днепре [Лагодовська и др., 1962]. В поселении открыто три слоя: первый слой связан с доямным временем, второй — с раннеямным, третий -с позднеямным. Наиболее интересны находки и архитектурные сооружения позднего слоя. Поселок в этот период имел сложные оборонительные сооружения. Они состояли из каменных стен высотой до трех метров и рвов. Внутри ограды размещались жилища двух типов: полуземлянки овальной формы и наземные глинобитные прямоугольные постройки на каменном цоколе. В культурном слое найдены кремневые изделия (скребки, ножи, наконечники стрел) и множество медных предметов (шилья, ножи, долота, тесло). Наряду с костными остатками домашнего скота в Михайловском поселении выявлены мотыги, вкладыши серпов. Земледелие здесь, безусловно, существовало, хотя и играло второстепенную роль. Многие исследователи полагают, что генетические корни ямного населения следует связывать с хвалынско-среднестоговскими племенами энеолита [Васильев И. Б., 1979; Турецкий М. А., 1992]. В их представлении основной импульс, который привел к широкому распространению ямных племен на юге Восточной Европы шел с востока на запад. Однако процесс формирования ямной общности, этнически неоднородной по составу, включал в себя и сложное взаимодействие других групп населения каспийско-черноморских степей (Мерперт Н. Я., 1974).

Для выделения очагов металлопроизводства на территории, занятой ямными племенами, большое значение имеет картографирование металлических изделий с учетом химического состава исходного сырья, из которого они изготовлены. Сейчас очевидно, что в ямном ареале функционировали по крайней мере два очага: приднепровский — металлообрабатывающий и волго-уральский — металлургический [Chernykh E. N., 1992]. Первый размещался в Поднепровье и, возможно, охватывал значительную часть Правобережной Украины и Молдовы; второй действовал на Южном Урале, в среднем и нижнем Поволжье.

Рис. 46. Продукция приднепровского металлообрабатывающего очага, действовавшего в ареале ямных племен [Chernykh E. N., 1992]. 1-4 - шилья; 5-9, 13, 14 - кинжалы; 10-12 - ножи-бритвы; 15, 16 - украшения; 17, 18 - тесла; 19-22 - втульчатые топоры; 23 - литейная форма для отливки топоров.

Рис. 46. Продукция приднепровского металлообрабатывающего очага, действовавшего в ареале ямных племен [Chernykh E. N., 1992]. 1-4 — шилья; 5-9, 13, 14 — кинжалы; 10-12 — ножи-бритвы; 15, 16 — украшения; 17, 18 — тесла; 19-22 — втульчатые топоры; 23 — литейная форма для отливки топоров.

Приднепровский очаг возник под влиянием перекрестных импульсов, идущих с Балкан и Северного Кавказа, хотя роль последнего была решающей. Здесь господствовали в производстве мышьяковые бронзы, по составу обнаруживающие большое сходство с металлом позднего этапа майкопской культуры [Черных Е. Н., 1966]. Однако, наряду с этим, есть металл, близкий культуре Эзеро. Металлическая продукция этого очага представлена двулезвийными кинжалами, ножами-бритвами, теслами, втульчатыми топорами, шильями (рис. 46). В этом традиционном для ЦМП наборе предметов отсутствуют только долота. Большинство ямных изделий Приднепровья перекликается по форме с находками поздних памятников майкопской культуры. Однако их местное производство не вызывает сомнений по трем причинам. Во-первых, металлографическое исследование выявило весьма специфические способы обработки их металла, заметно отличные от майкопских. Наиболее популярная у ямных мастеров Приднепровья технологическая схема холодной формующей ковки литых заготовок орудий в майкопской среде неизвестна совсем [Рындина Н. В., 1998а; Рындина Н. В., 1998б]. Во-вторых, в поздних культурных напластованиях Михайловского поселения кроме готовых изделий из металла обнаружены инструменты и приспособления, связанные с процессом их обработки. Так, здесь найдено большое количество каменных молотков и наковален для ковки металла. Особенно существенной находкой можно считать сопло; его глиняную трубку вставляли в кожаные меха для нагнетания воздуха в медеплавильный горн [Лагодовська и др., 1962]. В-третьих, наличие местного металлопроизводства подтверждают открытия погребений литейщиков под курганами на острове Самарском близ Днепропетровска и у с. Верхняя Маевка в междуречье Орели и Самары — левых притоков Днепра [Ковалева и др., 1977; Ковалева И. Ф., 1979]. В обоих погребениях обнаружены кроме кузнечных инструментов глиняные двустворчатые литейные формы для отливки заготовок втульчатых топоров.

Территория другого, волго-уральского очага практически совпадала с одноименным локальным вариантом ямной общности. Коллекция его металлических изделий связана с памятниками степного и лесостепного Заволжья и южного Приуралья (рис. 47). Шилья и долота этой коллекции отмечены морфологическим своеобразием. В отличие от приднепровских орудий утолщение-упор на их черенках присутствует не всегда. Печатью своеобразия отмечены и втульчатые топоры: они имеют самое короткое лезвие из всех известных в ЦМП орудий этой категории [Chernykh E. N., 1992].

О высокоразвитом местном металлургическом производстве говорят и уникальные изделия из могильников южного Приуралья, не имеющие аналогов в других ареалах ямной общности (рис. 47). Это втульчатое долото, топорик-клевец, двуобушковый молоток, массивное копье с разомкнутой втулкой, тесло-рубанок, изготовленный из медного стержня с железным лезвием в одном из концов [Моргунова Н. Л., Кравцов А. Ю., 1994].

Мастера волго-уральского металлургического очага очень редко используют в своей производственной практике привозные с Кавказа мышьяковые бронзы. Изделия из нее единичны. Основная часть местной продукции откована и отлита из чистой меди. Ее химический состав соответствует окисленным медным рудам месторождения Каргалы, расположенного в 50 км от Оренбурга. Исследования, проведенные на огромном Каргалинском рудном поле, размерами 50 Х 10 км, зафиксировали здесь многие тысячи древних шахт, штолен, отвалов «пустой породы» [Черных Е. Н., 1997в]. Этот древнейший для всей северной Евразии горно-металлургический комплекс начал функционировать уже в ямное время [Черных Е. Н., 2001]. Доказательством этого служат не только геохимические данные, но и археологические. Так, в погребальном инвентаре ряда ямных курганов Волго-Уралья найдены куски каргалинской руды. Аргументом, хотя и косвенным, в пользу ее активного использования в местном металлопроизводстве служит погребение юноши-литейщика в Першинском кургане на Каргалах [Черных и др., 2000]. По-видимому, исходный импульс для развития местной металлургической активности был также получен с Кавказа. Дело в том, что некоторые выпускаемые в волго-уральских мастерских ножи и топоры имеют вполне кавказский облик.

Рис. 47. Продукция волго-уральского металлургического очага, действовавшего в ареале ямных племен. 1-6 - шилья; 7, 16 - долота; 8-15, 20, 32 - ножи и кинжалы; 17-19 - тесла; 21 -молоток; 22-28 - втульчатые топоры; 29 - топорик-клевец; 30 - тесло-рубанок с деревянной рукоятью; 31 - наконечник копья; 33 - браслет.

Рис. 47. Продукция волго-уральского металлургического очага, действовавшего в ареале ямных племен. 1-6 — шилья; 7, 16 — долота; 8-15, 20, 32 — ножи и кинжалы; 17-19 — тесла; 21 -молоток; 22-28 — втульчатые топоры; 29 — топорик-клевец; 30 — тесло-рубанок с деревянной рукоятью; 31 — наконечник копья; 33 — браслет.

В степной зоне Северо-Западного Причерноморья в раннем бронзовом веке действовал еще один — усатовский — очаг металлообработки (рис. 33). Он сопоставляется с одноименной, усатовской культурой, хотя, видимо, более оправданно говорить не об особой культуре, а об усатовском локальном варианте позднего Триполья, испытавшем сильное влияние племен кавказского происхождения и носителей ямной культуры [Збенович В. Г., 1974].

Поселения и могильники усатовского типа рассеяны между низовьями Прута и Дуная на западе и низовьем Южного Буга на востоке (южная зона Украины, юг Молдовы, юго-восток Румынии). Поселения (Усатово, Маяки под Одессой и др. ) расположены на краях высоких плато, по берегам рек и лиманов. Иногда они укреплены рвами. Раскопками выявлены полуземлянки и легкие наземные жилища. Глинобитные дома, столь характерные для раннего и среднего Триполья, на усатовских поселениях не выявлены [Дергачев В. А., 1980].

Намного чаще поселений встречаются могильники усатовского типа — курганные и грунтовые [Патокова Э. Ф., 1979; Дергачев В. А., Манзура И. В., 1991]. Часто в одном месте сосредоточено несколько могильников. В Усатово находятся два курганных и два грунтовых могильника, в Маяках — один курганный и один грунтовый. Курганы высотой до 2, 0-2, 5 м опоясаны по основанию кромлехами, которые представляют из себя кольца из каменных плит. В кромлехи часто вставлены вертикальные каменные плиты, украшенные рельефными или прочерченными изображениями людей и животных. Считается, что эти сооружения связаны с культом солнца. Внутри кромлеха располагались прямоугольные могильные ямы (от одной до пяти), которые часто перекрывались каменными блоками. Обычно они содержат скорченные трупоположения на левом боку. Иногда на черепе или костях ног погребенных заметны следы красной охры. В курганных захоронениях присутствует довольно богатый инвентарь: столовая посуда с росписями, выполненными черной, коричневой, красной красками; кухонная посуда со шнуровыми орнаментами; металлические орудия, оружие и украшения; орудия из кремня и кости (рис. 48). Особенно интересны глиняные антропоморфные изображения в виде фигурок с кубическими телами, увенчанными длинной, вытянутой вперед шеей со сплющенной головкой.

Грунтовые могильники сооружались одновременно с курганами. Погребальный ритуал здесь такой же, как и в курганах, однако, инвентарь крайне беден. Отсутствие сложных каменных и земляных сооружений, скромный набор погребальных даров заставляют думать, что в грунтовых могилах хоронили рядовых членов общины, в то время как курганы предназначались для погребения элиты родоплеменных коллективов — вождей, военачальников, родовых старейшин [Zbenovich V. G., 1996].

Рис. 48. Находки из усатовских поселений и могильников [Збенович В. Г., 1971]. 1-7 - сосуды; 8-10 - орудия из кремня; 11-13 - орудия и украшения из металла; 15-17 - глиняная скульптура; 18, 19 - орудия из кости.

Рис. 48. Находки из усатовских поселений и могильников [Збенович В. Г., 1971]. 1-7 — сосуды; 8-10 — орудия из кремня; 11-13 — орудия и украшения из металла; 15-17 — глиняная скульптура; 18, 19 — орудия из кости.

В экономике усатовских племен доминировало скотоводство. Оно, по-видимому, имело полукочевой характер и базировалось на разведении овец и лошадей. Земледелие было известно, но не играло существенной роли в хозяйстве [Збенович В. Г., 1974]. Производство продукции, не связанной с земледелием и скотоводством, осуществлялось на базе домашних промыслов. Тенденция к возникновению специализированного ремесла проявилась только в развитии металлообработки. Прямым свидетельством ее существования служит находка на Усатовском поселении тигля со следами медной плавки, а также орудий из камня для ковки и дробления руды [Zbenovich V. G., 1996].

Для реконструкции в рамках усатовской культуры очага металлообработки важную роль играет изучение типологического своеобразия местных изделий из металла. В ряду традиционного для ЦМП набора орудий (четырехгранные шилья, плоские тесла, долота с расширением-упором) здесь отсутствуют втульчатые топоры и ножи с черенком. Ножи и кинжалы в пяточной части имеют трапециевидный выступ с небольшими отверстиями для крепления накладной рукояти из кости или дерева (рис. 48).

Мышьяковые бронзы, из которых изготовлены усатовские изделия, связаны уже не с кавказскими, а, скорее всего, с балканскими и эгейскими источниками [Chernykh E. N., 1992]. Существуют отдельные примеры использования «чистой» меди, которая, по-видимому, также восходит к рудным районам Балкано-Карпатья. Кроме орудий и оружия в усатовских коллекциях представлена значительная серия украшений — колечек, спиральных подвесок, трубчатых пронизок. Многих из них сделаны из серебряной проволоки.

Металлографическое исследование усатовских бронзовых предметов показало, что они исполнены в технике литья в двусторонних формах, а затем доработаны ковкой. Ковка не только придавала орудиям окончательный облик, но и, как правило упрочняла их рабочие края [Рындина Н. В., 1971; Конькова Л. В., 1979]. Отличную от основной массы находок технологию обнаружили большие усатовские кинжалы. Долгое время считалось, что после литья они покрывались серебряной фольгой, поскольку их поверхность отличалась серебристым цветом. Металлографическое исследование установило, что иллюзию «серебрения» создавал мышьяк, концентрация которого в приповерхностном слое тонких отливок повышалась за счет расслаивания (ликвации) медно-мышьякового сплава, отлитого в холодную форму. Сходная технология получения серебристых покрытий была освоена анатолийскими мастерами раннего бронзового века [Eaton E. R., McKerrel H., 1976]. Вполне вероятно, что крупные усатовские кинжалы попали в Северо-Западное Причерноморье из Малой Азии [Рындина Н. В., Конькова Л. В., 1982].

Интеграция позднетрипольского населения с чуждыми ему племенами раннего бронзового века привела к образованию еще одной культурной группировки, которая получила название софиевской по могильнику, раскопанному под Киевом. Софиевские памятники привлекают наше внимание набором металлических вещей, которые также принято рассматривать в рамках ЦМП. Известны поселения на правом и левом берегах Среднего Днепра и четыре могильника (Софиевка, Чернин, Красный Хутор, Заваловка). Поселения небольшие, расположенные в основном на мысах днепровских лессовых террас. Для них характерны углубленные овальные жилища (Круц В. А., 1977). Грунтовые могильники резко отличаются по обряду от южных, усатовских некрополей. Они содержат трупосожжения: обожженные костные остатки помещены в глиняные сосуды-урны или высыпаны на дно небольших ям. Рядом с ними расположен погребальный инвентарь: горшки и амфоры, покрытые коричневым или красным ангобом; кремневые серпы на крупных изогнутых пластинах; каменные боевые топоры-молоты; медные орудия и украшения (рис. 49). Своеобразие медных находок заставляет думать, что и в Среднем Поднепровье действовал особый очаг металлообработки ЦМП. Набор орудий включает плоские тесла, долота, шилья, как округлого, так и четырехгранного сечения. Ножи-кинжалы представлены как черенковыми, так и бесчеренковыми изделиями. К числу украшений относятся трубчатые пронизки, бусы, пластинчатые браслеты. В софиевском очаге доминируют изделия из металлургически «чистой» меди, источник которой не вполне ясен. Е. Н. Черных считает вероятной ее привязку к рудным месторождениям Карпатского региона [Chernykh E. N., 1992].

Рис. 49. Находки из софиевских памятников [Захарук Ю. М., 1971]. 1, 6, 9, 10 - сосуды; 2-4 - орудия из металла; 5, 7, 8, 11 - орудия из кремня и камня.

Рис. 49. Находки из софиевских памятников [Захарук Ю. М., 1971]. 1, 6, 9, 10 — сосуды; 2-4 — орудия из металла; 5, 7, 8, 11 — орудия из кремня и камня.

Завершая характеристику раннего бронзового века в пределах ЦМП, следует еще раз подчеркнуть, что в системе ее очагов на территории Восточной Европы наблюдалось разное по силе воздействие трех горно-металлургических областей: Кавказа, Балкано-Карпатья и Урала. Распространение кавказских влияний четко прослеживается по путям движения металла и отчасти готовых изделий: один путь шел вдоль побережий Азовского и Черного морей в Северное Причерноморье, другой, менее интенсивный — по Волге до Южного Урала. Воздействие Балкано-Карпатского региона выражено слабее, хотя его металлическое сырье доходило до Северо-Западного Причерноморья и Среднего Поднепровья. Роль Южного Урала в развитии металлургии раннего бронзового века выглядит еще скромнее. Уральская медь, связанная с Каргалинским рудным комплексом, расходилась только в пределах Поволжья и Приуралья. Таким образом, направление и протяженность торгово-обменных контактов III тыс. до н. э. на юге Восточной Европы в значительной степени определялись движением металла разных рудных источников.

В этот день:

  • Дни рождения
  • 1908 Родился Уиллард Франк Либби — американский химик, разработчик метода радиоуглеродного датирования. Этот метод используют археологи, почвоведы и геологи для определения возраста биологических объектов.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика