Чирковская культура

К оглавлению книги «Эпоха бронзы лесной полосы СССР»

Внедрение в лесостепную и лесную полосу Восточной Европы в эпоху бронзы земледельческо-скотоводческих племен вызвало значительные изменения в экономике, культуре и общественных отношениях местных племен. Большей частью археологически эти изменения ощущаются уже в сложившемся виде, как это, например, произошло с приказанскими племенами. Сам же процесс изменений в большинстве случаев как бы скрыт. Поэтому особый интерес представляют те археологические новообразования, в которых проявляется процесс синтеза культурных традиций пришлых и местных племен. Для районов Поволжья и Прикамья таким новообразованием является чирковская культура, выявленная нами в 1960 г. (Халиков, 1960, с. 74 и сл.; 1969, с. 182 и сл.) и получившая признание среди археологов (Бадер, 1964а, 1970).
Изучение этой культуры представляет особый интерес и в связи с тем, что она проявляет ярко выраженную близость к культуре зауральских и западносибирских племен.

В настоящее время к чирковской культуре можно отнести более 40 памятников, распространенных от Верхней Волги до устья р. Белой (карты 25—28). Благодаря таким широко раскопанным поселениям, как Таланкина Гора, Кубашевское, Чирковское (Халиков, 1960, 1969), Васильсурское (Халиков, Халикова, 1963), Юринское (Патрушев, 1978), а также материалам Сейминского могильника (Бадер, 1970; Халиков, 1969) и Зуево-Ключевского комплекса (Генинг, 1975) достаточно полно можно представить особенности культуры. В своем развитии чирковская культура, датированная второй половиной II — началом I тыс. до н. э., прошла примерно четыре этапа: галанкиногорский (XVI—XV вв. до н. э.), сеймино-кубашевский (XV—XIV вв. до н. э.), юринский (XIII—XII вв. до н. э.) и чирковский (XI—VIII вв. до н. э.) (Халиков, 1969, с. 191 и сл.).

Почти на всем протяжении для чирковской культуры были характерны поселения, расположенные на естественно укрепленных местах: Таланкина Гора — для первого этапа, Кубашевское и Оленья Гора — для второго, Васильсурское, Сомовское — для третьего, Ройский Шихан, Макарьевское и Чутайские ю- родища — для четвертого. Вместе с тем на последних этапах бытуют и поселения на низких местах, как это видно на примере Юринской стоянки (Патрушев, 1978).
Жилища, исследованные на поселениях, в основном были наземными с бревенчатыми стенами — см. поселения Таланкина Гора, Кубашевское, Юринское, Чирковское. Преимущественно это прямоугольной формы дома с относительно упорядоченной системой очагов. Долгое время они сохраняют сообщение друг с другом, но для заключительного этапа, как это показывают исследования Чирковского поселения (Халиков, 1960, с. 114) и нижнего слоя I Сомовского городища (Патрушев, 1979, 1980), характерны уже изолированные наземные дома срубно-столбовой конструкции. На Чирковском поселении исследовано жертвенное место в виде скопления сосудов, клыков и челюстей медведя, перемешанных с золой и углями (Халиков, 1960, с. 146 и сл.). Возможно, это остатки жертвоприношений возле несохранившегося священного дерева. Такой же характер, очевидно, имели знаменитые Галичские клады, найденные в трех комплексах вместе с фрагментами керамики, близкой к чирковским сосудам юринского этапа (Спицын, 1903 б; Халиков, 1969, с. 202—205).

Сложнее с вопросом о могильниках и погребальном обряде чирковского населения. С самого начала выделения культуры отстаивалось мнение, что чирковскими племенами был оставлен Сейминский могильник. Поэтому и название культуры было первоначально предложено как чирковско-сейминская (Халиков, 1960, с. 74). О. Н. Бадер, полагающий, что Сейминский могильник принадлежит так называемым сеймино-турбинским племенам, резко выступал против этого мнения и считал, что комплекс чирковско-сейминской керамики, преобладающий в материалах Сейминского могильника (Халиков, 1960, с. 122 и сл.), оставлен более поздним населением, обитавшим на Сейминской дюне после прекращения функционирования могильника (Бадер, 1964а, с. 115). Этот спор в известной мере разрешается открытием В. Ф. Генингом (Генинг, 1975, с. 217) Зуево-Ключевского могильника, по погребальному обряду близкого Сейминскому и Турбинскому могильникам, но в то же время содержавшего типично чирковскую керамику, характерную для финальных этапов культуры.

Зуево-Ключевский могильник располагается на мысу правого берега р. Камы, занятом позже ананьинским городищем, почти напротив устья р. Белой. Такое местополржение, очевидно, не случайно.

По мнению С. В. Кузьминых, почти все известные ныне могильники сеймино-турбинского типа расположены возле устья крупных рек — Чусовой (Турбинский), Камы (Соколовский), Белой (Зуево-Ключевский), Оки (Сейминский), Клязьмы (Решна). В Зуево-Ключевском могильнике вскрыто 25 могильных ям, преимущественно вытянутых с юго-запада на северо-восток. Такая ориентировка характерна и для всех достоверных могил Сейминского и Турбинского могильников (Бадер, 1970, с. 98). В двух случаях (погр. 22 и 51) костяки лежали на спине с подогнутыми ногами головой на юго-запад или северо- восток. Могильные ямы в среднем имели глубину около 50 см, они были прямоугольной, реже овальной формы.
Близкого типа захоронение (с подогнутыми ногами, головой на юго-восток), сопровождаемое сосудом с налепным валиком, обнаружено на поселении Ло- бань I (Гусенцова, Сенникова, 1980, с. 121). Такие же погребения, сопровождаемые валиковой кротов- ской керамикой и классическим сеймино-турбинским металлом вместе с литейными формами, исследуются В. И. Молодиным (Молодин, 1980, с. 221—222) в Ба- рабинской лесостепи.

Материальная культура чирковских племен, до решения спора о культурной принадлежности могильников сейминско-турбинского типа, может быть охарактеризована в основном оригинальной керамикой. На поселениях ранних этапов в керамике еще отчетливо выступают составные части культуры (рис. 72). Это комплекс поздневолосовской керамики, оригинальные сосуды с налепными валиками, группа ярко выраженных балановских сосудов и зарождающиеся гибридные формы — преимущественно круглодонные сосуды, по форме напоминающие балановские, а по фактуре и орнаменту — сосуды первых двух групп (см. материалы поселения Таланкина Гора—Халиков, 1969).

Карта 25. Ранний (галанкиногорский) этап чирковской культуры а — поселения чирковской культуры; б — находки валиковой керамики кротовского типа в Прикамье; в — могильники; г — поселения кротовской культуры; д — район распространения кротовской культуры; е — район формирования чирковской культуры 1 — Таланкина Гора; 2 — Ахмыловское; 3 — Уржумкинское; 4 — Решетиха; 5 — Сокорка; 6 — Соколовский; 7 — Лобань I; 8 — Турбинский Карта 26. Кубашевско-сейминский этап чирковской культуры а — поселение; б — могильник. 1 — Кубашевское; 2 — Новоселовское; 3—III Полянское; 4 — Васильсурское; 5 — I Со- мовское; 6 — Оленья Гора; 7 —IV Володары; 8 — Сейминский; 9 — Истоки Мельничный Карта 27. Юринский этап чирковской культуры а —поселение; б — могильник. 1 — Юринское; 2 — II Сомов- ское; 3 — Решня; 4 — М. Окулово; 5 — Сахтыш II; 6 — Бо- рань; 7 — Станок; 8 — Федоровское; 9 — Туровское поселение и Галичские клады; 10 — Васильсурское; 11 — Хмелевское; 12 — Носелы; 13 — Юльялы; 14 — Н. Р. Луговское; 15, 16 — Зуевские ключи Карта 28. Чирковский этап чирковской культуры а — поселение. 1 — Чирковское; 2 — Пановское; 3 — I Сумское; 4 — Макарьевское; 5 — Нижнеуслонское; 6 — Сорочьи Горы; 7 — Ройский Шихан; 8 — I Чутеево; 9 — II Чутеево; 10 — Васильсурское

Карта 25. Ранний (галанкиногорский) этап чирковской культуры
а — поселения чирковской культуры; б — находки валиковой керамики кротовского типа в Прикамье; в — могильники; г — поселения кротовской культуры; д — район распространения кротовской культуры; е — район формирования чирковской культуры
1 — Таланкина Гора; 2 — Ахмыловское; 3 — Уржумкинское; 4 — Решетиха; 5 — Сокорка; 6 — Соколовский; 7 — Лобань I; 8 — Турбинский
Карта 26. Кубашевско-сейминский этап чирковской культуры
а — поселение; б — могильник. 1 — Кубашевское; 2 — Новоселовское; 3—III Полянское; 4 — Васильсурское; 5 — I Со- мовское; 6 — Оленья Гора; 7 —IV Володары; 8 — Сейминский; 9 — Истоки Мельничный
Карта 27. Юринский этап чирковской культуры
а —поселение; б — могильник. 1 — Юринское; 2 — II Сомов- ское; 3 — Решня; 4 — М. Окулово; 5 — Сахтыш II; 6 — Бо- рань; 7 — Станок; 8 — Федоровское; 9 — Туровское поселение и Галичские клады; 10 — Васильсурское; 11 — Хмелевское; 12 — Носелы; 13 — Юльялы; 14 — Н. Р. Луговское; 15, 16 — Зуевские ключи
Карта 28. Чирковский этап чирковской культуры
а — поселение. 1 — Чирковское; 2 — Пановское; 3 — I Сумское; 4 — Макарьевское; 5 — Нижнеуслонское; 6 — Сорочьи Горы; 7 — Ройский Шихан; 8 — I Чутеево; 9 — II Чутеево; 10 — Васильсурское

На сеймино-кубашевском этапе таких сосудов уже значительно больше — до половины всего керамического комплекса, хотя сохраняются и все остальные группы (рис. 73). Наиболее выразительно керамика этого периода представлена материалами Кубашевского поселения и Сейминской дюны (Халиков, 1960). Сосуды первых двух групп здесь более тонкостенны, характерно исчезновение сосудов второй группы, т. е. орнаментированных валиками. Балановская керамика представлена шаровидными сосудами с орнаментом атликасинского типа. В собственно чирковской посуде, сохраняющей еще вытянутые пропорции, наблюдается появление своеобразного орнамента — «змейки».

На памятниках юринского этапа (см. материалы Юринской стоянки, Галичских памятников) чирковско-сейминская керамика уже полностью господствует (рис. 74). Узоры ее орнаментации становятся более пышными, хотя и сохраняют свою строгую геометричность. На памятниках, расположенных на контактных с балановской территорией зонах (см. Юринская стоянка, второй слой Васильсурского поселения) , бытует и балановская керамика ошпандинского и хуласючского типов.

Встречаются сосуды, по форме и орнаменту напоминающие абашевские. Весьма показательно, что вся эта керамика (и балановская, и абашевидная) воспринимает в орнаменте да и в форме чирковские традиции (вытянутые пропорции, орнаментация крупнозубчатым штампом и крупными насечками и т. п.). На памятниках заключительного (чирков- ского) этапа единственным видом посуды является собственно чирковская — круглодонная с цилиндрическим или отходящим раструбом горлом, изготовленная из глины с примесью органических остатков и толченой раковины и покрытая в верхней половине тулова довольно пышным орнаментом геометрически-зонального характера. Наиболее ярко эта керамика представлена в материалах Чирковского поселения, а также ряда городищ — Ройский Шихан, Макарьев- «ское и др. На последних эта керамика уже встречается вместе с раннеананьинской (Архипов, 1962, с.203).

Рис. 72. Керамика раннего этапа чирковской культуры.

Рис. 72. Керамика раннего этапа чирковской культуры.

Рис. 73. Керамика кубашевско-сейминского этапа.

Рис. 73. Керамика кубашевско-сейминского этапа.

Рис. 74. Керамика чирковского этапа.

Рис. 74. Керамика чирковского этапа.

Из других глиняных поделок на чирковско-сейминских поселениях известны пряслица, зооморфные фигурки, чашевидные тигли и т. п.

Хотя почти на каждом поселении (см. Таланкина Гора, Кубашево, Юрино, Чирки, Васильсурское) встречены металлические изделия и следы их изготовления в виде обломков глиняных тиглей, выплесков меди и шлаков, сейчас еще трудно установить характер металлопроизводства чирковского населения. Во всяком случае, этому населению, очевидно, были широко известны все основные формы тех великолепных медных, бронзовых и серебряных орудий труда, оружия и украшений, которые сохранились в материалах Сейминского, Турбинского и близких им могильников, а также в Галичских кладах.

Продолжали употреблять и каменные орудия — наконечники стрел черешковидные, с усеченным основанием, ножи, скребки, тесла и т. п. Известны были и изделия из кости — долотца, наконечники стрел, амулеты из клыков медведя и т. п.
В хозяйственной жизни чирковско-сейминских племен ведущее положение, очевидно, занимали производящие отрасли хозяйства — земледелие и скотоводство, хотя немаловажное значение имели охота, рыболовство и собирательство. В этом отношении показательны материалы Васильсурского поселения, нижний слой которого относится ко времени формирования чирковской культуры, а последующий — к периоду ее расцвета. В нижнем слое процент костей домашних животных меньше диких (47% против 53%), а в составе стада преобладают свиньи(46%) и крупный рогатый скот (49 %) при малочисленности лошадей (5 %). Очевидно, в начальной поре скотоводство у чирковско-сейминских племен еще занимало подчиненное положение. Но уже в вышележащем слое процент костей домашних животных увеличивается до 66%. Наряду с этим отмечается при преобладании в стаде свиней (53%) увеличение лошадей (до 24%)и появление мелкого рогатого скота (1,5%). Но в более северных, т. е. лесных, районах скотоводство даже на поздних этапах занимало подчиненное положение. В материалах Чирковского поселения при преобладании костей медведя, лося и других диких животных единичны кости свиньи и лошади.

Следы земледелия у чирковско-сейминских племен пока незначительны. Оставленные ими памятники почти не дают находок зернотерочных плит и пестов. Неизвестны также и орудия обработки почвы, если не считать бронзовых кельтов сейминского типа, которые могли употребляться в качестве мотыг. Однако находки на поселении Таланкина Гора, в Сейминском могильнике сосудов с отпечатками тканей на днищах, наличие в сейминских материалах серповидных ножей позволяют предполагать у чирковских племен земледельческие навыки.

Общественные отношения у чирковских племен, очевидно, находились на стадии перехода к патриархальным. Так, на поселении Таланкина Гора мы еще видим сохранение традиционных для предшествующего волосовского времени соединенных общинных домов, характерных в лесной полосе Поволжья для переходного от матриархата к патриархату периода (Халиков, 1969, с. 345—346). Но в то же время здесь наблюдается интересное явление — в составе керамического комплекса поселений содержатся балановские сосуды, проникновению которых способствовали перекрестные браки поздневолосовского населения с балаковскими племенами. Приход женщин в другой род возможен лишь при патриархальной форме брака, поэтому есть основание полагать, что уже с самого начала эта форма брачных отношений была характерна для чирковских племен. На следующем (сейминско-кубашев- ском) этапе патриархальные отношения, очевидно, еще более усиливаются. В этот период на смену соединенным домам приходят изолированные жилища больших семей и еще более расширяются браки с балановцами.

Сложным представляется процесс формирования культуры и особенно этноса чирковских племен. Как уже неоднократно отмечалось (Халиков, 1960), их формирование происходило на основе взаимосмешения поздних волосовских (на панфиловском этапе) и ранних балановских (в конце балановского этапа) племен. Волосовско-балановские контакты в это время (Бадер, Халиков, 1976, с. 78) проходили достаточно широким фронтом — почти по всему Марийско- Горьковскому Заволжью. Об этом кроме широко известного поселения Таланкина Гора свидетельствуют и другие поздневолосовские памятники — II Ахмы- ловское (Никитиц, 1977), Уржумкинское (Архипов, Никитин, 1977) и др.

Но был еще третий компонент. Он выявлен в материалах поселения Таланкина Гора в виде сосудов второй группы, по форме и органическим примесям в тесте близких поздневолосовским, но отличающихся от них более пышным орнаментом, выполненным на- лепными горизонтальными или волнистыми валиками, защипами по краю венчика и отпечатками зубчатого штампа, преимущественно в виде «шагающей гребенки». То, что эта группа активно участвовала в формировании чирковской керамики, свидетельствуют находки в том же поселении небольших сосудиков баночной формы, тонкостенных, но с валиковым орнаментом, а также хорошо выраженный комплекс чирковской керамики из Зуево-Ключевского поселения, сохранившего в своей орнаментации валиковые реликты (Генинг, 1975).

Мне уже приходилось отмечать, что украшение налепными валиками неизвестно в керамике местных энеолитических культур лесного Поволжья, поэтому такую деталь орнаментации следует считать явлением, привнесенным со стороны (Халиков, 1969, с. 190). Но откуда могла появиться такая своеобразная деталь орнаментации? Имеющиеся материалы указывают на восток. В первую очередь это целая серия турбинских или близких к ним памятников конца гаринского этапа, в керамическом материале которых отмечается валиковая керамика. В значительном числе она найдена в нижнем слое поселения Лобань на Кильмези (Гусенцова, Сенникова, 1980), имеется она в материалах Илимского поселения Инско-Бельского междуречья, наконец, единичными фрагментами с волнистым валиновым орнаментом она отмечена в позднегаринских (ольховского этапа — по О. Н. Бадеру) памятниках Среднего Прикамья — Тюремка II, III, Бойцовское II, Камский Бор II (рис. 2, 5), Ново-Ильинское II, Бор I (Бадер, 1961а, 1962; Коногорова, 1961). Но и на Каме эта традиция не местная, так как ни неолитическая (волго-камская), ни энеолитическая (левшинская и ранняя турбинская) керамика валиковой орнаментации не знают. Нет такой керамики ни в более южных (Матюшин, 1982), ни в более северных (Канивец, 1974) районах. Поиски аналогий и особенно истоков этой традиции уводят нас еще дальше на восток.

Наиболее выраженная группа керамики, украшенной волнистыми и прямыми валиками, а также орнаментом из оттисков «шагающей гребенки», на востоке для синхронного времени, т. е. середины и конца второй половины II тыс. до н. э., выявляется в комплексах так называемой кротовской культуры Новосибирского Приобья и Обь-Иртышского междуречья (Молодин, 1977; Косарев, 1981 а, с. 106 и сл.). Причем в памятниках этой культуры валиковая керамика абсолютно преобладает, составляет от 54,2% (Преображенка) до 100% (Кротово) (Молодин, 1977, с. 55). Валиковая керамика найдена также в материалах Ростовскинского могильника (Матющен- ко, Ложникова, 1969) и широко исследуемого В. И. Молодиным (1980) могильника Сопка, по погребальному обряду и особенно инвентарю близких сеймино-турбинским могильникам Волго-Камья.

Сближается и форма жилищ. Как и в поселениях раннего этапа чирковской культуры (см. Таланкина Гора, Кубашево), на поселениях кротовской культуры бытовали однокамерные и двухкамерные прямоугольные сооружения с очагом в центре каждой из камер (Косарев, 1981 а, с. 109). Сама кротовская культура датируется второй — третьей четвертью II тыс. до н. э. (Молодин, 1977, с. 67—68) и входит в обширный круг лесных и лесостепных культур са- мусько-окуневского типа (Членова, 1977), послуживших, по мнению многих исследователей, истоком для сейминско-турбинских бронз Восточной Европы (Gimbutas, 1955; Черных, 1970; Косарев, 1981а).

Таким образом, намечается еще одна связь для объединения поселений чирковской культуры с могильниками сеймино-турбинского типа, с одной стороны, а с другой — усиливается доказательство западносибирского (кротовского) происхождения части племен, оставивших в Восточной Европе могильники сеймино-турбинского типа и поселения чирковской культуры.

Время функционирования могильников сеймино- турбинского типа совпадает с основными этапами развития чирковской культуры. Так, с начальным (галанкиногорским) этапом, очевидно, следует синхронизировать основные погребения Турбинского могильника, датированные О. Н. Бадером (Бадер, 1964 а) XVI—XV вв. до н. э., и выше отмеченные погребения на стоянке Лобань I.

Время функционирования Сейминского и близких ему могильников (Решна) синхронно второму (куба- шевско-сейминскому) этапу чирковской культуры, совпадающему с атликасинским этапом балановской культуры (XV—XIV вв. до н. э.). Кроме Кубашев- ского поселения и Сейминского могильника, к этому этапу можно причислить такие памятники, как Исток Мельничный, Володары у устья р. Оки, Оленью Гору и нижний слой Сомовского и Васильсурского городищ, Новоселовское поселение Марийской АССР. В это время оформляются основные особенности культуры, что наглядно видно на материалах керамики. Однако сохраняются и составные комплексы, в том числе и реликты валиковой керамики. Последняя, например, с валикообразным краем известна в материалах Сейминского могильника (Бадер, 1970, с. 141).

На юринском этапе, совпадающим с ошнандияским этапом балановской культуры (XIII—XII вв. до н. э.), зона дисперсного распространения чирковско- сейминских памятников становится довольно обширной — от района р. Костромы на Верхней Волге (см. поселения Станок, Борань, Федоровское, Сахтыш II) до устья р. Белой на Каме (см. Зуево-Ключевский комплекс). В этот период завершается формирование чирковской культуры, исчезают все составные культурные компоненты и только в контактных зонах встречается балановская керамика.

На заключительном чирковском этапе, хронологически занимающем грань II и I и первую четверть I тыс. до н. э., исчезает и балановская керамика. Памятники, содержащие чистую чирковскую керамику, в основном тяготеют к Прикамью: кроме Чир- ковского поселения, это отдельные керамические группы, встреченные преимущественно на ранне- ананьинских поселениях — см. поселения и городища Макарьевское, Н. Услонское, Сорочьегорское, I и II Чутайские, Ройский Шахин. Поздняя чирковско- сейминская керамика, особенно с таким характерным орнаментом, как «змейка», являющимся реликтом волнистого валика, сближается с первой группой керамики гамаюнской или каменногорской культуры Западной Сибири (Стоянов, 1970 и др.). Возможно, что в развитии последней определенную роль сыграли и отдельные группы волго-вятского (чирковского) населения, возвратившиеся на свою первоначальную территорию и принесшие с собой те индогерманские лексические заимствования, которые отмечают лингвисты в угорских языках Западной Сибири (Joki, 1973).

В этот день:

Нет событий

Рубрики

Свежие записи

Обновлено: 11.10.2018 — 18:43

Счетчики

Яндекс.Метрика

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Археология © 2014