Блаватский В.Д. Осада и оборона в античном Причерноморье

К содержанию 16-го выпуска Кратких сообщений Института истории материальной культуры

Наши сведения об осадном деле и средствах обороны укреплений Северного Причерноморья в античную эпоху весьма скудны. Отрывочность и случайность их позволяют говорить только об отдельных эпизодах, осветить лишь отдельные вопросы, препятствуя раскрытию общей картины оборонного и осадного искусства причерноморских эллинов.

Нужно думать, что в период архаики и, в значительной мере, в эпоху классики осадное дело было еще мало развито как в метрополии, так и в колониях. Это теснейшим образом связано с тем, что у греков сравнительно мощные метательные машины появились лишь около начала IV в. до н. э.[ref]Г. Дильс. Античная техника, М—Л-, 1934, стр. 27 и сл., стр. 87 и сл.[/ref] Ранее могли применяться только луки, пращи и метательные копья. Однако и нововведенные военные машины отнюдь не сразу получили повсеместное распространение. На Боспоре они, видимо, еще не применялись во время междоусобной войны сыновей боспорского царя Перисада (310—309 гг. до н. э.), когда боспорская армия под начальством Сатира обложила замок царя фатеев Арифарна. Эта операция, подробно описанная Диодором Сицилийским,[ref]Diod. Sic. XX, 23.[/ref] дает нам наглядное представление об осадном искусстве в Северном Причерноморье в конце IV века до н. э.

[adsense]

Ввиду исключительного интереса приведем свидетельство Диодора[ref]Там же.[/ref] полностью:

«Царский замок… стоял у реки Фата,[ref]Река Фат, вероятно, один из южных притоков Кубани.[/ref] которая обтекала его и, вследствие своей значительной глубины, делала неприступным. Кроме того, он был окружен высокими утесами и огромным лесом, так что имел всего два искусственных доступа, из коих один, ведший к самому замку, был защищен высокими башнями и наружными укреплениями, а другой был с противоположной стороны в болотах и охранялся деревянными палисадами. Притом, здание было снабжено прочными колоннами, а жилые помещения находились над водой. Ввиду того, что замок был так хорошо укреплен, Сатир сначала опустошил неприятельскую страну и предал огню селения, в которых набрал пленных и множество добычи, затем он сделал попытку вторгнуться силою через проход, причем со стороны береговых укреплений и башен принужден был с потерею многих солдат отступить, но с луговой стороны ему удалось овладеть деревянными укреплениями. Разгромив их и перейдя через реку, он начал вырубать лес, через который нужно было пройти к замку. Когда эта работа быстро продвигалась вперед, царь Арифарн, опасаясь, что крепость будет взята приступом, стал обороняться мужественнее, так как все спасение заключалось в победе. Он расставил по обе стороны прохода стрелков, которые и стали без труда поражать воинов, вырубавших лес, так как последние, вследствие густоты деревьев, не могли ни предохранить себя от стрел, ни защищаться от стрелков.

Три дня воины Сатира рубили лес с трудом и опасностями, пролагая себе дорогу; на четвертый день они приблизились к стене, но, осыпаемые тучею стрел в тесной позиции, потерпели огромный урон. Предводитель наемников Мениск, отличавшийся и умом, и храбростью, бросился через проход к стене и вместе со своими товарищами стал храбро атаковать укрепления, но был отражен превосходными силами неприятеля. Сатир, увидев его в опасности, поспешил к нему на помощь и, выдержав натиск неприятелей, был ранен копьем в руку. Почувствовав себя дурно вследствие раны, он возвратился в лагерь и при наступлении ночи скончался, пробыв царем всего девять месяцев после смерти своего отца Перисада. Начальник наемников, Мениск, сняв осаду, отвел войско в город Гаргазу».

Таким образом, намечается следующая картина. Осаждающие пользуются довольно примитивными приемами: они пытаются преодолеть укрепления врага без особой подготовки, решительным штурмом; сквозь густой лес, препятствующий доступу, рубят просеку. Не менее просты и приемы осажденных. Они сражаются с башен, высылают стрелков, чтобы затруднить прорубание просек, и отражают атаку боспорцев решительной вылазкой.

Весьма простые приемы осадного дела мы наблюдаем и у скифов, которые во время войны с Херсонесом обложили укрепленный порт Ктенунт. Для преодоления крепостного рва скифы стали заваливать его тростником. Осажденные же каждую ночь сжигали ту часть настила, которую удавалось врагам соорудить за день. Сопротивляясь таким образом, гарнизон Ктенунта сумел задержать осаду.[ref]Strab., VII, 4, 7.[/ref]

Однако приемы осадного дела в Северном Причерноморье не всегда были так примитивны. Мы имеем основание утверждать, что обложившие неприятельскую твердыню противники иногда применяли достаточно мощные стенобитные орудия, дабы, сделав бреши в стенах, брать город приступом. Об этом красноречиво говорят следы пробоин в стенах Херсонеса, под которыми в течение многовековой истории города не раз стояли враги. Так, посередине внутренней стороны прясла № 17, в кладке I яруса (IV в. до н. э.) четко заметен пролом,[ref]Херсонесский сборник, т. I, стр. 51 и сл., стр. 55, 69, рис. 36. Херсонесский сборник, т. II, стр. 27, рис. 23 и 24, стр. 30 и сл.[/ref] сделанный тараном на протяжении 10 м. Образовавшаяся брешь заложена довольно небрежно, видимо наспех. Для ремонта употреблены камни старой кладки. Произведен пролом, по всей видимости, примерно в IV—I вв. до н. э. Одновременно или, может быть, несколько позднее починки повреждения в стене херсонеситы сочли нужным ее усилить. К наружной стороне стены на месте пролома была пристроена полукруглая башня XV, сложенная насухо из не очень хорошо подобранных квадров.

Примерно с эпохи раннего эллинизма применение военных машин в метрополии получает широкий размах. В это время знаменитый градоосаждатель Деметрий Полиоркет приобрел широкую известность благодаря своей войне с Родосом (304 г. до н. э.).

В Северном Причерноморье употребление военных машин надежно засвидетельствовано также в эллинистическую эпоху. По словам Аппиана,[ref]Арр. Mithr., XII, 107.[/ref] Митридат Евпатор, после неудачных переговоров с Помпеем, приняв решение продолжать войну, стал готовить массу оружия, стрел и военных машин, не щадя ни лесного материала, ни рабочих быков для изготовления тетив.

[adsense]

Нужно думать, что военными машинами довольно широко пользовались и римские вексилляции.[ref]По словам Вегеция (Vеgеt. De re mil., II, 25), каждый легион имел 10 онагров, и 55 карробаллист, т. е. баллист на повозках. О применении римлянами осадных машин при военных операциях в Таврике см.: В. Н. Дьяков. Таврика в эпоху римской оккупации. Уч. зап. МГПИ, т. XXVIII, вып. 1, 1941, стр. 53.[/ref] В период поздней империи, примерно со времени Константина и вплоть до Юстиниана, в Херсонесе стояли (возможно с перерывами) императорские войска, а именно, малый легион баллистариев.[ref]М. И. Ростовцев. Новые латинские надписи из Херсонеса. ИАК, вып. 23, стр. 13 и сл.[/ref] Об этих баллистариях упоминает одна херсонесская надпись 370—373 гг. н. э.[ref]ИАК, вып. 23, стр. 6.[/ref] Согласно свидетельству Константина Порфирородного,[ref]О. Васильев. Готы в Крыму. Изв. ГАИМК, вып. 1, 1921, стр. 318 и сл., стр. 318, прим. 4. Const. Porphyrog’eniti. De administrando imperio. С. 53. См. также: Ю. Кулаковский. Прошлое Тавриды, Киев, 1914, стр. 57, прим. 1.[/ref] они играли большую роль при обороне города от варваров в IV веке н. э.[ref]Формирование легионов баллистариев относится к IV в. н. э. (Seeck. Ballisiarii. Pauly Wissowa, т. II, 4, стр. 2832).[/ref] и, по всей видимости, сохранили свое значение и в следующем столетии.

От военных машин, оборонявших античные, города Причерноморья, до нас, к сожалению, не дошло даже незначительных частей. Зато при раскопках и археологических обследованиях Херсонеса,[ref]ИАК. вып. 1, стр. 34, 54; вып. 2, стр. 28; вып. 4, стр. 69; вып. 9, стр. 58; вып. 16, стр. 42; 75; вып. 20, стр. 30, 44: вып. 25, стр. 138, 153, 162.[/ref] Харакса[ref]В. Д. Блаватский. Раскопки Харакса в 1931, 1932, 1935 гг. ВДИ, 1938, № 2/3, стр. 321 и сл.[/ref] и других кастелей Южного берега Крыма нередко встречаются валуны, преимущественно овальной формы, размером от куриного яйца до кулака и значительно более.

Эти булыжники мало привлекали внимание исследователей.[ref]См., например: Г. Д. Белов. Музей и раскопки Херсонеса. Путеводитель, Гос. изд. Крым. АССР, 1936, стр. 32 и сл.[/ref] Согласно традиции, распространенной в наших музеях, их принято считать метательными камнями для военных машин. К. К. Косцюшко-Валюженич в своих отчетах о раскопках называет большие по размерам валуны камнями для баллист,[ref]ИАК, вып. 1, стр. 53; вып. 16, стр. 42.[/ref] признавая меньшие камнями для катапульт.[ref]ИАК, вып. 1, стр. 34; вып. 4, стр. 69.[/ref]

Такое истолкование назначения булыжников отнюдь не лишено основания, как показывает склад[ref]Rich. Fuchs. Eine Katapultenbatterie auf dem Altenburghfiigel (St. Luis) zu Carthago. Arch. Anz., 1917, стр. 3—11, рис. 1—2.[/ref] боевых припасов для метательных машин XX легиона, обнаруженный на холме св. Людовика в Карфагене. Там было найдено много каменных ядер из светлого гранита овальной формы. Камни, по большей части естественного происхождения, некогда были собраны на морском берегу. Самые тяжелые из них весят 40—50 кг, чаще же всего встречаются камни в 5—10 кг, немало также камней величиной в кулак.

В силу этого вполне возможно полагать, что часть (больших по размерам) валунов из крымских кастелей и Херсонеса некогда служила боевыми припасами для баллист. Другая часть (меньших по размеру камней), вероятно, предназначалась для метания их пращниками. Однако не следует думать, что только этим целям служили булыжники, когда-то собранные защитниками древних поселений. Не следует забывать, что в античную эпоху, наряду со сложными военными машинами, в которых дерзкая мысль изобретателя стремилась предвосхитить современное автоматическое оружие,[ref]Таков полибол — своеобразный античный «пулемет», который метал стрелы посредством бесконечной цепи, приводившейся в движение особой рукояткой, вращающейся человеческим трудом (Г. Дильс, там же, стр. 96 и сл.).[/ref] применялись и самые примитивные приемы борьбы, унаследованные от седой древности. Нередко на осаждающих или уже ворвавшихся в город неприятелей не только мужчины, но и женщины сбрасывали камни[ref]Veget. De re mil. IV, 25. См. также оценку осады на фризе героона Трисы (Th. Schreiber. Kulturhistorische Bilderatlas, т. I, табл. XXXVII, 1).[/ref] или тяжелые кровельные черепицы.[ref]Paus., IV, 39, 5.[/ref] Для этого на стенах и башнях античных укреплений хранились запасы камней, о чем свидетельствуют изображения в греческой вазописи[ref]A. Furtwangler und K. Reiсhhоld. Griechische Vasenmalerei, Miinchen, 1904, табл. 11—12.[/ref] и показания Вегеция.[ref]Veget. De re mil., IV, 8.[/ref] Последний рекомендует собирать речные валуны (как более тяжелые по весу и удобные для метания) и наполнять ими все стены и башни, «чтобы бросать их руками, а также из пращей и онагров». Наиболее значительные из этих камней, которые нелегко было поднять, по словам этого же автора,[ref]Veget. De re mil., IV, 8.[/ref] скатывали со стен на противников: дабы давить живую силу и ломать осадные машины.

Однако не должно думать, что только невооруженное население античных городов бросало вручную камни в нападающих неприятелей. Римские пехотинцы[ref]Бросание камней применялось и греческой пехотой: об этом см. G. Fougeres. Funda. Daremberg et Saglio. Dictionnaire, II, 2, стр. 1366, Paris, 1896.[/ref] также метали валуны во врага просто рукой.[ref]Это можно утверждать как на основании изображений на рельефах колонны Траяна (G. Fougeres. Ibid., стр. 1365 и сл.: S. Relinach. Repertoire de reliefs grecs et remains., I, Paris,_ 1909), стр. 347, N 50, так и неоднократных упоминаний Вегеция (Veget. De re mil., I, 16; II, 23; IV, 8). Последний рекомендует старательно обучать новобранцев метанию камней из пращи и рукой. Тот же автор сообщает об акнензиях: они не имели щитов и сражались, бросая рукой камни или легкие копья (Veget. De re mil., III, 14).[/ref] При этом заслуживает внимания указание Вегеция,[ref]Veget. De re mil., II, 23.[/ref] что для броска рукой удобнее всего фунтовые камни.

Если метание камней вручную применялось в хорошо снаряженной регулярной римской армии, то тем более это могло иметь место у хуже вооруженных варваров.[ref]См. хотя бы рельефы колонны Траяна, представляющие осаду римлянами варварского укрепления во время Второй Дакийской войны: осажденные сбрасывают камни на головы идущих на приступ римлян (С. Сiсhогius. Die Reliefs der Trajanssaule, II табл., Berlin, 1900, т. СХIII,—302—305).[/ref]

Все вышесказанное нам представляется достаточным для заключения, что, несмотря на несомненное применение артиллерии в античном Причерноморье, значительная часть валунов, встречающихся в крымских кастелях, могла предназначаться для бросания в неприятеля просто рукой.

Подтверждается это характерной особенностью рассматриваемых камней, различием их в весе и размерах. Такая разнокалиберность затрудняла использование их для баллист и давала менее эффективные результаты, чем при метании камней вручную.

Выше мы отмечали, что военная техника была значительно усовершенствована в Северном Причерноморье в период эллинизма; дальнейшее развитие, по всей видимости, она получила в римское время. Уже упоминалось о применении римлянами метательных машин. По свидетельству Тацита, римляне во время войны с одним из местных племен соорудили осадные башни, с которых метали факелы и копья и употребляли штурмовые лестницы. Это произошло в 40-х годах I века н. э., когда, вмешавшись во внутренние дела Боспора, римляне приняли участие: в войне с сираками и осаде их города Успы. Приведем выдержку из красочного рассказа Тацита, который говорит, что римляне осадили «город Успу, расположенный на возвышенности и укрепленный стенами и рвами; впрочем, стены его, построенные не из камня, а из плетней и прутьев с насыпанною между ними землею, представляли слабую защиту от нападений. Осаждающие, выведя выше стен башни, бросая с них факелы и копья, привели в смятение осажденных, и если бы ночь не прекратила сражения, то взятие города было бы начато и закончено в один день».[ref]Тас. ann. XII, стр. 15-18.[/ref]

На другой день римские солдаты, взобравшись по штурмовым лестницам на стены, овладели городом и вырезали его население.

Таковы скудные сведения об осадном деле и искусстве обороны в античных колониях Северного Причерноморья. Однако они позволяют заключить о значительном развитии этих разделов военного дела в античную эпоху на нашем Юге.

К содержанию 16-го выпуска Кратких сообщений Института истории материальной культуры


Warning: Undefined array key "show_age" in /var/www/u2165507/data/www/arheologija.ru/wp-content/plugins/this-day-in-history/tdih-widget.php on line 22

В этот день:

Дни рождения
1958 Родился Сергей Геннадьевич Боталов — российский учёный-археолог, историк, доктор исторических наук, специалист по археологии раннего железного века и средневековья Южного Урала и Северного Казахстана.
1964 Родился Андрей Владимирович Епимахов — российский археолог, доктор исторических наук, специалист по бронзовому веку Южного Урала.
Дни смерти
2009 Умер Николай Дмитриевич Праслов — советский и российский археолог-палеолитовед, доктор исторических наук.
2014 Умер Виталий Епифанович Ларичев — советский и российский археолог-востоковед, антрополог, доктор исторических наук, специалист по археологии чжурчжэней, автор работ по палеоастрономии.

Рубрики

Свежие записи

Счетчики

Яндекс.Метрика

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Археология © 2014