Некоторые социальные процессы

В эпоху развитой и поздней бронзы в пределах Евразии одним из ярчайших исторических факторов являются миграции. Миграционные процессы этого времени коснулись, наверное, всех групп, обитавших в нашем регионе. Недаром некоторые исследователи называют миграции II — начала I тыс. до н.э. первым великим переселением народов в отличие от известной позднее эпохи великого переселения народов.

Эти миграции приходятся и на период ранней бронзы (до середины II тыс. до н.э.), о чем уже шла речь выше. Но во второй половине II тыс. до н.э. начались очень существенные подвижки петровско-синташтинского (в будущем андроновского и срубного) населения.

В Сибирь проникают андроновские группы (федоровского варианта) и осваивают к XIV — XIII вв. до н.э. лесостепь и степь Западной Сибири вплоть до Енисея, включая в свою сферу воздействия Алтай, Верхнюю Обь, Хакасско-Минусинскую котловину, Верхний и Средний Иртыш, Барабинскую лесостепь, бассейны Ишима, Тобола, Зауралье. В результате такого вторжения андроновцев произошли активные контакты с протоугорским населением Зауралья, Прииртышья, протосамодийским населением Приобья, здесь формируются синкретичные культуры (сузгунская, еловская), а на территории Саяно-Алтайского нагорья усложняется этнокультурная обстановка: ко времени прихода андроновцев тут обитали потомки тазьминского, афанасьевского и окуневского населения. Теперь в этнокультурной истории региона принимают участие индоиранцы федоровцы.

Вторая волна миграции, более многонаправленная, приходится на вторую половину II тыс. до н.э., и связана она с историей формирования населения карасукской культуры и родственных ей. Есть несколько версий сложения карасукского населения; они иногда совершенно исключают одна другую, но тем не менее все исследователи сходятся на том, что население карасукской культуры Саяно-Алтая включает ряд компонентов: пришлый, мигрировавший сюда из Центральной Азии, из районов Передней Азии, а также местный, аборигенный, компонент, восходящий и к окуневскому, и андроновскому культурным пластам, а в районе Приобья и Прииртышья — к самусьскому и кротовскому кругу культур.

В период формирования и истории карасукской культуры обнаруживается новое культурное образование — бегазы-дандыбаевская культура, а также культуры валиковой керамики, в том числе и ирменской. Все эти процессы сопровождались расселением соответствующих групп носителей этих культур.

Население, оставившее карасукские памятники и близкие им (иногда их называют карасукоидными), некоторые исследователи связывают с далекими предками кетов. Основным аргументом в пользу такого предположения служит совпадение в основных границах ареалов карасукоидных археологических памятников и топонимов, объясняемых из кетского языка. Нам эта точка зрения представляется не лишенной здравого смысла.

Таким образом, ко времени финала бронзового века на территории Саяно-Алтайского нагорья мы предполагаем существование следующих этнокультурных групп, представленных археологическими памятниками: а) древнейшее неолитическое население, возможно восходящее ко времени мезолита и палеолита; б) тазьминское население; в) афанасьевское; г) окуневское; д) андроновское; е) карасукское; ж) носители валиковой керамики. В разной степени были представлены носители этих археологических общностей, тем не менее этнокультурная картина была очень пестрой; она была поликультурной, полиэтничной, отдельными составными компонентами органично, генетически связанной со многими регионами Северной Евразии.

Во II тыс. до н.э. происходят подвижки ымыяхтахского населения в северо-восточном и северо-западном направлениях. В последнем случае ымыяхтахское население встречается с мигрантами с территории Западной Сибири.

На территории Дальнего Востока интересен факт из истории синегайского населения: огневая система земледелия без необходимых пашенных орудий быстро истощала почвы, и население вынуждено было периодически менять места своего обитания. Но такие перемещения нельзя назвать миграциями в полном смысле этого слова.

Сложность и противоречивость процессов взаимодействий групп обитателей Сибири демонстрирует и палеоантропологический материал.

В антропологических материалах Бийского района Алтайского края (Усть-Иша, Иткуль) выявляется монголоидный компонент палеосибирского облика, что, видимо, свидетельствует о проникновении на Верхнюю Обь какой-то части населения из Восточной Сибири (Дремов В.А., 1997). Некоторые черты этого типа обнаруживаются на андроновских черепах этих мест, но уже в более поздних материалах этого нет.

Некоторые черепа могильников неолита, андроновской и ирменской культур (Ордынское, Заречное I, Еловский II и Красный Яр) сочетанием монголоидных признаков свидетельствуют о непрекращающихся связях населения Верхней Оби со своими соседями в таежной зоне, а может быть, последние постепенно просачивались на юг.

Европеоидные признаки в черепах неолитических могильников Усть-Иша и Иткуль, скорее всего, надо связать с вариантами древнесредиземноморской расы, а в период чуть более поздний (в доандроновских могильниках) черепа свидетельствуют об участии в формировании верхнеобского населения южных европеоидов. В.А. Дремов полагает, что и население Кузнецкого могильника принадлежит этому же кругу (1997).

Интересно также и то, что неолитические черепа Верхней Оби (Усть-Иши, Иткуля) обнаруживают близость окуневским, а последние в свою очередь отчетливо выражены у черепов могильника Ростовка на Иртыше.

Еще более интересно и то, что в лесостепной зоне Западной Сибири эпохи неолита — бронзового века присутствует антропологический пласт, представленный окуневскими чертами Саяно-Алтая.

Кроме того, в лесостепи Западной Сибири хорошо известны варианты протоевропейского типа: один близок типам населения афанасьевской и древнеямной культур; второй — андроновский.

Первый тип, как предполагает В.А. Дремов, представлен в неолитических могильниках Барнаульско-Новосибирского Приобья (Ордынское, Раздумье), Барабинской лесостепи (Сопка 2), Кузнецкой котловины (Лебеди II) и андроновских могилах Томского Приобья (Еловский II). Второй, андроновский тип, отмечен в андроновских и ирменских могилах юга Приобья; потом, в эпоху бронзы, он появляется в Томском Приобье (Еловский I).

Не совсем ясно происхождение европеоидного (протоевропеоидного) компонента у носителей кротовской культуры в Барабе (Сопка 2) и андроноидного населения Прииртышья (Черноозерье I).

В эпоху поздней бронзы в Томском Приобье появляются европеоиды, близкие карасукцам Енисея. Видимо, карасукцы Хакасско-Минусинской котловины продвинулись на запад и северо-запад и тем самым принесли этот антропологический тип.

Эпоха бронзы Дальнего Востока: Поморье, Амур, Чукотка. По В.И. Дьякову.

Эпоха бронзы Дальнего Востока: Поморье, Амур, Чукотка. По В.И. Дьякову.

Сложность картины расообразовательного процесса в Сибири очевидна. В.П. Алексеев предпринял попытку графически отразить этот процесс с учетом и некоторых соседних регионов (см. рисунок на с. 101). Рис. Б дает представление о начале расовых образований; взаимоотношения их на разных исторических этапах иллюстрирует рис. А.

Исследователи полагают, что население планеты к середине II тыс. до н.э. составило 100 млн. человек. Можно предположить, что на территории СССР проживало 3 млн. (если принять возможный пропорциональный прирост населения планеты с V до II тыс. до н.э. (30 млн. на планете и 1 млн. на территории СССР в V тыс. до н.э.) (Эрлих В.А., 1989). В.А. Эрлих полагает, что в середине II тыс. до н.э. на территории Западной Сибири проживало не более 120 — 150 тыс. человек. Простой арифметический подсчет позволяет предположить, что на территории всего рассматриваемого региона насчитывалось 350 — 400 тыс. человек.

rasas

В этот день:

Нет событий

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика