Мачинский А.В. Древняя эскимосская культура на Чукотском полуострове

К содержанию 9-го выпуска Кратких сообщений Института истории материальной культуры

Как неоднократно отмечалось, изучение археологии Аляски и Чукотского полуострова является исключительно важным для выяснения времени и условий заселения человеком арктических районов Азия и Америки, для разрешения вопроса о заселении человеком американского континента. 1

Во всяком случае является несомненным, что археологическое изучение этого района должно дать ключ к проблеме о происхождении и ранней истории эскимосов, разрешение которой несомненно прольет свет и на вопрос о заселении человеком Америки. Что заселение Северной Америки происходило из Азии, в настоящее время не вызывает сомнения у большинства исследователей. Однако некоторые ученые, признавая, что первоначально эскимосы переселились из Азии в Америку и заселили сначала Аляску, а затем и остальные районы крайнего севера Америки, на ряду с этим выдвинули теорию о последовавшем за тем обратном движении эскимосов и даже других племен американской расы. В. Г. Богораз еще в 1927 г. 2 справедливо возражал против высказанной Боасом, 3 а затем и В. И. Иохельсоном 4 гипотезы о происхождении палеоазиатских племен Сибири из Америки. Эта гипотеза находится в полном противоречии с известным нам археологическим материалом. Материалы, собранные во время последних археологических исследований на Аляске и островах Берингова пролива, дают нам полное право возражать против построений Боаса, Стинсби и Биркет-Смита о том, что Аляска в древности была заселена эскимосами из центральных районов Канады. 5

Археологические раскопки, произведенные американскими исследователями на Аляске в течение последних полутора десятков лет, дали исключительно богатые и ценные результаты. Начало этим систематическим работам было положено А. Хрдличка, собравшим в 1926 г. некоторое количество наконечников гарпунов и других изделий из моржовой кости, отличных по форме и орнаменту от употребляемых современными эскимосами. 6

Дженнесс, собравший в том же году при раскопках на мысе принца Уэльсского и Диомедовых о-вах значительное количество таких же предметов, отличительным признаком которых являлся своеобразный криволинейный орнамент, отнес их к раннему периоду развития эскимосской культуры, который был назван им „культурой Берингова моря». Систематические археологические раскопки, произведенные Коллинсом, Чемберсом, 7 Гейстом и Рейней 8 на о. Св. Лаврентия и о. Пунук позволили восстановить картину последовательного развития эскимосской культуры в районе Берингова пролива.

Древнейший берингоморский период целиком относится к развитому неолиту, когда обитатели Арктики еще не знали иного материала для изготовления своих орудий и утвари, кроме кости, дерева, камня и глины.

Одной из характерных черт этой культуры является исключительно богатая и своеобразная орнаментация орудий и других предметов.

В дальнейшем берингоморская культура сменяется пунукской, которая относится к I тысячелетию н. э. В это время происходят большие перемены в хозяйстве и культуре. Существенные изменения наступают и в области искусства. Орнаментация в целом становится более упрощенной и схематичной. Коллинс на основании изучения характера выполнения резных узоров, утверждает, что эскимосы в это время уже должны били быть знакомы с употреблением металлических (железных) орудий, которые, очевидно, проникали к ним через Чукотский п-ов, может быть из Китая.

Наконец, пунукский период сменяется так наз. культурой Туле, столь детально изученной Матиассеном, 9 который, повидимому, справедливо видит первоначальное место ее возникновения в восточной части занимаемых эскимосами арктических областей — в Аляске, а может быть даже и на северо-востоке Сибири. Культура Туле получила самое широкое распространение в арктических районах Америки от Аляски до Гренландии включительно, где эскимосы пришли в соприкосновение с норманнами.

В то время как культура Туле имела столь широкое распространение, находки, относящиеся к древне-берингоморскому и пунукскому периодам, сосредоточены на сравнительно небольшом пространстве в районе Берингова пролива.

Таким образом в настоящее время история эскимосов на территории Аляски вырисовывается со сравнительной ясностью и границы распространения древне-берингоморской культуры могут быть очерчены довольно точно. Мы пока еще не можем сказать того же в отношении северо-восточной Азии и, в частности, Чукотского п-ова. Археологическое изучение этих областей еще по существу не начиналось и является очередной задачей советской археологии, так как лишь на основании изучения археологии этой части Советского Союза может быть окончательно разрешен целый ряд интересующих нас вопросов.

Тем не менее, ряд находок, как это уже отмечалось некоторыми исследователями, 10 позволяет говорить о широком распространении древней эскимосской культуры и на арктическом побережье Сибири. Так, еще А. Е. Норденшельд, во время своего плавания на „Веге“, произвел раскопки на древнем поселении, расположенном на мысе Иркапий (мыс Северный, теперь мыс Шмидта). В раскопанных им развалинах жилищ, построенных из китовых костей, был найден наконечник гарпуна типа Туле, и ряд других орудий. 11 В. Г. Богораз опубликовал в 19J4 г. наконечники гарпунов, выкопанные на месте древнего эскимосского селения, из которых два относятся, вероятно, к пунукскому периоду. 12 К. Расмуссен во время кратковременного пребывания на мысе Дежнева (мыс Восточный) приобрел коллекцию из 164 предметов, добытых местными жителями путем раскопок. Большинство наконечников гарпунов этой коллекции относятся к концу пунукского периода и имеют много общего с типом Туле. 13 Коллинс опубликовал один наконечник гарпуна, происходящий с Plover Вау (северо-восточная Сибирь), 14 несомненно относящийся к древне-берингоморскому периоду. Наконец, Свердруп собрал несколько наконечников гарпунов, по мнению Коллинса также относящихся к древне-берингоморскому периоду. 15 Самым западным пунктом, в котором были сделаны находки, являются местности неподалеку от устья р. Колымы. Свердрупом, при раскопках на одном из островов в устье этой реки, было найдено два гарпуна, относящихся к типу Бирнирк (типу переходному от типа Пунук к Туле), названному так по первоначальному месту находки таких наконечников гарпунов в районе Point Barrow. 16 Исследователями, посещавшими северо-восточное побережье Сибири, отмечалось также наличие там многочисленных древних поселений с развалинами полуподземных жилищ из моржовой кости, китовых ребер и дерева. 17

Как мы видим, перечисленные сведения не дают никакого представления о характере древней эскимосской культуры на северо-востоке Сибири. Доказывая лишь самый факт наличия на этой территории памятников, относящихся к древне-берингоморскому периоду, эти материалы не позволяют нам судить о том, какой характер имела эта культура на западном берегу Берингова пролива, была ли она вполне тождественна с культурой того же времени на Аляске и островах Берингова пролива, или же в ней имелись существенные отличительные черты. Несомненно, что окончательный ответ на этот вопрос можно будет получить лишь после проведения систематических раскопок на северо-восточном побережье Сибири. Однако некоторые замечания по этому вопросу можно сделать на основании двух до сих пор не опубликованных коллекций, хранящихся в Государственном Музее этнографии в Ленинграде. Эти
коллекции, собранные на Чукотском п-ове Беттан и Борисовым, содержат предметы, относящиеся к самому различному времени: на ряду с нако¬нечниками гарпунов, относящимися к древне-берингоморскому периоду, в них имеются поздние наконечники с железными лезвиями. Здесь оста¬новлюсь лишь на некоторых наиболее выразительных предметах, относящихся к интересующему нас в данном случае периоду истории и позволяющих составить более полное представление о характере древней эскимосской культуры на Чукотском п-ове.

Все предметы, относящиеся к берингоморскому периоду, сделаны из моржовых клыков или, реже, из кости. Цвет их темный.

Основную группу предметов, относящихся к этому раннему периоду эскимосской истории, составляют наконечники гарпунов. Они отличаются большим разнообразием форм, почти без исключения имеющих аналогии среди изданных ранее наконечников гарпунов, найденных на западном побережье Аляски и островах Берингова пролива. Ограничимся поэтому воспроизведением их на рисунках.

Наконечники с открытым гнездом, длина 9.8 см (рис. 11,-2), дл. 7.6 см. (рис. 11,3).

Наконечники с закрытым гнездом, дл. 9.9 см (рис. 12,2), дл. 9.6 см (рис. 13, 3), дл. 9.2 см (рис. 11. 4).

Орнаментация этих гарпунов характерна для древне-берингоморского периода. Это прежде всего кружки или эллипсы, обычно концентрические, с точкой или без точки посредине (рис. 13,3; 12, 7, 2; 11, 2,4), иногда расположенные на округлых возвышениях (рис. 12,3, 2, рис. 11,4). На одном наконечнике гарпуна они расположены так, что производят впечатление глаз животного (рис. 13,3). Наконец, на другом наконечнике гарпуна мы видим маленький, концентрический кружок, помещенный внутри угла, образованного двумя сходящимися линиями (рис. 11, 3). Все же остальное пространство, рядом с этими кругами и эллипсами, заполнено прямыми и кривыми, двойными и одинарными, линиями. На некоторых из наконечников, гарпунов можно видеть, кроме того, тонкие прерывистые и пунктирные линии.

Гарпун, изображенный на рис. 11,3, судя по форме (тип I по Кол¬линсу) и по меньшей развитости орнамента, хотя и заключающего эле¬менты, типичные для развитого орнамента этого времени, относится к раннему этапу древне-берингоморского периода.

Очень характерным для древне-берингоморского периода является предмет с клинообразной центральной частью (рис. 12,5). Назначение его неизвестно. Крылья его сравнительно малы. На обороте централь¬ная часть сильно выступает над плоскостью крыльев. В основании имеется овальное гнездо 0.7 см глубины, с обеих сторон от него два прореза, выходящие, на оборотной стороне, по бокам возвышенной части. Длина всего предмета 5.6 см. Орнамент данного экземпляра значительно проще и грубее, чем у изданных Коллинсом; 18 он состоит из сплошных и прерывистых линий, в основном повторяющих контуры предметов, В центре крыльев сделаны продолговатые углубления. Но оборотной стороне орнамент имеется только на центральной части, он состоит из прямых гори¬зонтальных и вертикальных линий.

Обломок рукоятки неизвестного орудия (рис. 11, 5), покрытый типичным для берингоморского периода орнаментом, хорошо знакомым нам по ряду изданных Коллинсом предметов. 19

Рис. 11. Древнеэскимосские изделия (Чукотский п-ов). 1 — наконечник копья для ловли рыбы; 2—3—; наконечники гарпунов; 4 — обломок наконечника гарпуна; 5 — обломок рукбатки (на коллекций Гос. Муяея этнографии).

Рис. 11. Древнеэскимосские изделия (Чукотский п-ов). 1 — наконечник копья для ловли рыбы; 2—3—; наконечники гарпунов; 4 — обломок наконечника гарпуна; 5 — обломок рукбатки (на коллекций Гос. Муяея этнографии).

Рис. 12. Древнеэскимосские изделия (Чукотский п-ов). 1—2 — наконечники гарпунов; 3 — щиток для запястья; 4 — обломок предмета неизвестного назначения; 5 — предмет в форме бабочки; 6—7 — наконечники гарпунов; 8 — копьеметалка (вид сбоку и разрез) (из коллекции Гос. Музея этнографии).

Рис. 12. Древнеэскимосские изделия (Чукотский п-ов). 1—2 — наконечники гарпунов; 3 — щиток для запястья; 4 — обломок предмета неизвестного назначения; 5 — предмет в форме бабочки; 6—7 — наконечники гарпунов;
8 — копьеметалка (вид сбоку и разрез) (из коллекции Гос. Музея этнографии).

Рис. 13. Древнеэскимосские изделия (Чукотский п-ов). 1 — изображение каяка (вид сверху); 2 — изображение каяка (вид в разрезе); 3 — наконечник гарпуна; 4 — фигурка белого медведя (из коллекция Гос. Музея этнографии).

Рис. 13. Древнеэскимосские изделия (Чукотский п-ов). 1 — изображение каяка (вид сверху); 2 — изображение каяка (вид в разрезе); 3 — наконечник гарпуна; 4 — фигурка белого медведя (из коллекция Гос. Музея этнографии).

Рукоятка по своей форме не имеет аналогий среди описанных до сих пор предметов. Она овальная, в сечении слегка сужается к одному концу и в этой части перехвачена валиком. В ручке, рядом с валиком, имеется два отверстия, очевидно более позднего происхождения, так как рисунок орнамента не соответствует им. Длина обломка 13.3 см.

Фигурка белого медведя из коллекции Беттан (рис. 13, 4) значительно дополняет наши представления о круглой скульптуре древних эскимосов. Она сильно отличается от изданной Коллинсом. 20 Пропорции соблюдены более точно, лишь ноги слишком длинны. Медведь изображен с вытянутой вперед мордой и подогнутыми, вытянутыми вперед ногами. Уши выполнены в рельефе, а глаза и ноздри изображены круглыми высверленными углублениями. Пасть не изображена. Когти на передних лапах показаны нарезками. В боках, у передних лап, имеется сквозное отверстие. Правая задняя лапа отломана. Длина фигурки 7.6 см. Орнамент состоит из кривых, сплошных и пунктирных линий. На левом боку он плохо сохранился, на правом боку, несколько выше отверстия, изображены концентрические кружки с точкой посредине.

Совершенно исключительный интерес представляют два предмета, из коллекции Борисова. Это, прежде всего, костяная копьеметалка (рис. 12, 8), найденная у сел. Чехлюк. В отличие от обычных копьеметалок она не плоская, а как бы согнутая вдоль под прямым углом. Вдоль всей внутренней стороны идет желобок. У переднего конца копьеметалки сделано с боков два одинаковых выреза, служивших для захватывания копьеметалки рукой. Задний конец, где должен был находиться выступ для упора гарпуна или копья, к сожалению, отломан. Длина 38 см. Копьеметалка слегка изэгнута. Возможно, что первоначально она была прямой и изогнулась от времени. Как с наружной, так и с внутренней стороны копьеметалка покрыта орнаментом. Орнамент на обеих полови¬нах наружной стороны совершенно одинаковый. Он состоит из большого концентрического круга, расположенного посредине копьеметалки и в небольших углублениях. В середине круга имеется маленькая выемка, от которой попарно в четыре стороны расходятся короткие линии. Осталь¬ная поверхность покрыта орнаментом, состоящим из маленьких кружков с углублениями в центре и прямых и кривых линий. Кроме того, с каждой стороны от центрального круга находится по одному, пересе¬кающему наискось все пространство данной части копьеметалки, рельефному валику, на который нанесен ряд поперечных насечек. На внутренней стороне орнамент значительно беднее, он состоит из одних прямыхлиний.

До сих пор для древнеберингоморского периода были известны лишь деревянные копьеметалки. 21 Данная копьеметалка по форме несколько сходна с изданной Коллинсом деревянной копьеметалкой пунукского периода. 22

Второй предмет является изображением каяка, сделанным из моржового клыка (рис. 13, 1, 2). Дно у него округлое, в киле, у одного из концов, имеется небольшое отверстие. Длина каяка 13.3 см. Верхняя плоская поверхность разделена вдоль валиком, В центре находится изображение человеческого лица, окруженное овальным валиком, — вероятно, овал изображает отверстие люка для сидения, а лицо — сидящего в каяке человека. Остальная часть верхней поверхности покрыта орнаментом, встречающимся на многих предметах, относящихся к древне-берингоморскому периоду, — это концентрические кружки с точками посредине, окруженные кривыми сплошными н прерывистыми линиями. Весьма вероятно, что это изображение каяка служило для магических целей. Тем более, что и весь орнамент, столь богато покрывающий орудия производства к предметы домашнего обихода, очевидно, был магическим в своей основе и различные, составляющие его мотивы были символами определенных понятий, входящих в круг первобытных мифологических воззрений и магических действий.

Таким образом факт находки копьеметалки и изображения каяка, относящихся к древнеберингоморскому периоду на Чукотском п-ове, лишний раз доказывает (Коллинсом были найдены лишь игрушечные модели каяков), что эти столь характерные для эскимосской культуры предметы были в употреблении у эскимосов северно-восточной Сибири и в древнейший период их истории.

Следующий — пунукский — период истории эскимосов также представлен в коллекциях Государственного Музея этнографии целым рядом предметов, показывающих, что и в этот период на ряду с ранее опубликованными предметами эскимосская культура была одинаково развита на обоих берегах Берингова пролива. Таковы наконечники гарпунов с открытым гнездом, дл. 10.8 см (рис. 12, 6) и дл. 8.5 см (рис. 12, 7).

Должны быть отмечены также наконечник копья для ловли рыбы (рис. 11, /) и тонкий костяной стержень с тремя широко расставленными бородками, расположенными с одной стороны, и двумя маленькими выступами для привязывания на нижнем, остром конце. Длина 12.2 см.

Характерными для периода Пунук являются щитки для запястья,, употребляемые при стрельбе из лука. Экземпляр, изображенный на рис. 12, 3, относится к концу пунукского периода. Его простой по рисунку орнамент состоит из кружков с точками, заключенными в рамки, образованными прямыми линиями. Каждый кружок соединен с одной из сторон рамки или с другим кружком посредством одинарной или двойной линии. Кружки сделаны столь механически точно, что, основываясь на этом, Коллинс говорит о знакомстве эскимосов с металлическими (железными) орудиями уже в пунукский период. 23

Хорошо известные по раскопкам Коллинса и Гейста своеобразные по форме предметы неизвестного назначения, 24 также характерные для пунукского периода, представлены в коллекции, собранной Борисовым, одним обломком (рис. 12, 4). Обломок этот орнаментирован в стиле, типичном для пунукского периода. Рисунок на обеих сторонах его состоит из прямых и кривых, одинарных и двойных линий, иногда с отходящими в сторону от них рядами коротких черточек.

На ряду с перечисленными здесь предметами, а также другими орудиями и поделками из моржовых клыков и кости, датировать которые иногда трудно, в этих коллекциях имеется значительное количество оббитых и шлифованных скребков, иожей, женских ножей, наконечников копий и других орудий из сланца, датировать которые с уверенностью невозможно, но среди которых есть, вероятно, также предметы, относящиеся к древне-берингоморскому периоду.

Особо необходимо упомянуть имеющиеся в коллекции Борисова, правда в незначительном количестве, шлифованные топоры и миниатюрные ножи (?) из нефрита. Орудия из подобного материала совершенно неизвестны на американском побережье Берингова пролива. К сожалению, в настоящее время невозможно сказать, вместе с какой группой эскимосских изделий были найдены эти орудия и к какому точно времени они относятся.

Таким образом, в результате рассмотрения этих двух коллекций, собранных на Чукотском п-ове, не остается никакого сомнения в том, что на северо-востоке Сибири эскимосская культура в древне-берингоморском периоде носила тот же характер и была столь же развита, как и на побережье Аляски и островах Берингове пролива. Тем самым мы с гораздо большим основанием, чем Коллинс в 1937 г., можем сказать: „As to the immediate origin of the Old Bering Sea culture, the present indicadions point to north-eastern Siberia, somewhere between the mouths of the Anadyr and Kolyma Rivers, as the area in which the culture in the specific form that we know it came into being». 25

Но, идя дальше, необходимо отметить, что отмеченный выше факт наличия на Чукотском п-ове, на ряду с характерными для эскимосской культуры орудиями и поделками, изделий из нефрита, ставит перед нами вопрос о наличии древних связей между эскимосской культурой северо-восточной Сибири и района Берингова пролива с более древними неолитическими культурами внутренних областей Сибири. Этот вопрос, так же как и вопрос о характере древних связей между этой эскимосской культурой и культурой, обнаруженной советскими исследователями в устье р. Оби и на полуострове Я-мал, 26 памятники которой содержат эскимоидные элементы, может быть разрешен лишь путем дальнейших систематических археологических исследований.

К содержанию 9-го выпуска Кратких сообщений Института истории материальной культуры

Notes:

  1. Н. В. Collins. Archaeology of the Bering Sea Region. Smithson. Rep., 1933, Washington, 1935.
  2. В. Г. Богораз. Древние переселения народов в северной Евразии и в Америке. Сб. Музея антропол. к этногр., т. VI, Лгр., 1927, стр. 37—62.
  3. F. Boas. Ethnological Problems in Canada. Journ. of the Royal Anthropol. Inst, of Great Britain and Ireland, 1910, vol. XI, pp. 529—539, 1910.
  4. W. Jochelson. Archaeological Investigations in the Aleutian Islands. Washing¬ton, 1925, pp. 6—7.
  5. H. B. Collins. Archaeology of St. Lawrence Island. Alaska. Smithson. Miscell. Coll., Washington, 1937, vol. 96, № 1, pp. 1—13.
  6. A. Hrdlicka. Anthropological Work in Alaska, Explorations and Field-Work of the Smithsonian Institution in 1926. Smithson. Publ., Washington, 1927, № 2912, pp. 137—158. — Idem. Anthropological Survey in Alaska. 46tn Ann. Rep, Rur. Ethnol., Washington, 1930, pp. 173-176, 362—366.
  7. H. B. Collins. Archaeology of St. Lawrence Island, vol. 96, № 1.
  8. O. W. Gefst and F. G. Rainey. Archaeological Excavations of Kukullak, St. Lawrence Island. Misell. Publ. of the Univ. of Alaska Washington, 1936, vol. II.
  9. Th. Mathiassen. Archaeology of Central Eskimos. Rep. 5th Thule Exped., 1921—1924, vol. 2, Copenhagen 1927 —Idem. Archaelogical Collection from the Western Eskimos. Rep. 5th Thule Exped. 1921—1923, vol. 10, № 1, Copenhagen, 1930.
  10. А. М. Золотарев. Из истории этнических взаимоотношений на северо-востоке Азии. Изв. Воронежск. Гос. педагог, инст., т. IV, Воронеж, 1938, стр. 73—87.
  11. А. Е. Nordenskiold. Vega s fard kring Asien och Europa, I. Stockholm, 1880-1883, p. 428.
  12. W. H. Bogoras. The Chukchee. Jesup North Pacific Expedition, vol. 7, pt. 1, New-York, 1904, fig. 13, c. d.
  13. Th. Mathiassen. Archaelogical Collections from the Western Eskimos., pi. 18.
  14. H. B. Collins. Prehistoric Art of the Alaskan Eskimo. Smithson. Miscell. Coll., vol. 81, № 14, Washington, 1929, fig. 1.
  15. H. B. Collins. Archaeology of St. Lawrence Island, p. 317, — Th. Mathiassen. Some Specimens from Bering Sea culture, Indian Notes New-York, 1929, vol. 6, JNfe 1, fig. 10.
  16. Th. Mathiassen. Archaeology of Central Eskimos, pt. 2, pp. 179—180, fig. 12.— H. B. Collins. Archaeology of St. Lawrence Island, pp. 307, 319.
  17. Сводку сведений см. А. М. Золотарев, ук. соч.
  18. Н. В. Collins. Archaeology of St. Lawrence Island, pi, 20, 21.
  19. Ibidem, pi. 16, 17, 18, 19, 20.—H. B. Collins. Prehistoric Art of the Alaskan Eskimo, pi. 3.
  20. Н. В. Соllins. Archaelogy of St. Lawrence Island, pp. 49—50, fig. 7.
  21. Ibidem, pi. 37, 2
  22. Ibidem, pi. 80, 1.
  23. Н. В. Collins. Prehistoric Art of the Alaskan Eskimo, pp. 20, 21, 27, 28. — Idem. Archaelogy of St. Lawrence Island, pp. 303 — 305.
  24. H. B. Collins. Prehistoric Art of the Alaskan Eskimo, pi. 10. — O. W. Geist and F. G. Rainey. Archaeological excavations of Kukuliak, pi, 62, 4, 5.
  25. Н. В. Collins. Archaeology of St. Lawrence Island, p. 383.
  26. В. H. Чернецов. Древняя приморская культура на полуострове Я-мал. Сов, атмогр., М., 1935, № 4—5, стр. 109—133.

В этот день:

  • Дни рождения
  • 1842 Родился Адольф Бёттихер — немецкий архитектор, искусствовед, археолог, специалист по охране памятников истории, руководитель раскопок Олимпии в 1875—1877 гг.
  • 1926 Родилась Нина Борисовна Немцева – археолог, известный среднеазиатский исследователь-медиевист, кандидат исторических наук.
  • 1932 Родился Виталий Епифанович Ларичев — советский и российский археолог-востоковед, антрополог, доктор исторических наук, специалист по археологии чжурчжэней, автор работ по палеоастрономии.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика