Бобров В.В. Комплекс бронзолитейного производства из поселения Танай 4 (по результатам раскопок 1993 г.)

Бобров В.В. Комплекс бронзолитейного производства из поселения Танай 4 (по результатам раскопок 1993 г.) // Обозрение результатов полевых и лабораторных исследований археологов, этнографов и антропологов Сибири и Дальнего Востока в 1993 году. — Новосибирск: Институт археологии и этнографии СО РАН, 1995. — С. 36-38.

В течение семи полевых сезонов Кузбасский отряд археологической экспедиции КемГУ проводит исследование поселения, расположенного на западном берегу оз. Танай в Тогучинском районе Новосибирской области. Географически оно находится в предгорьях Салаирского кряжа, на юго-западной границе Кузнецкой котловины.

На поселении визуально определяется ряд западин от жилищ, 3 из которых были раскопаны в 1987-1988 гг. В последующее время, как и в 1983 г., полевые работы проводились на площади перед жилищами, ширина которой до 25 м. Раскопы частично захватили береговой склон. Такой подход к исследованию поселения определяется тем, что, во-первых, производственная и значительная часть бытовой деятельности происходили вне жилищ; во-вторых, перспективой фронтального метода раскопок жилищ.

На исследованном участке поселения, который составил 524 м2 были выявлены остатки трех жилых сооружений, представлявшие собой круглые в плане котлованы, глубиной до 0,4 м от уровня материка. Площадь их 12-17 м2. Внутри сооруженного из жердей: жилища, вероятно, конической формы, находился очаг открытого типа. В двух жилищах, с западной стороны, было сделано еще по одному очагу, расположенному в круглых нишах. Кроме множества рыбьих костей и чешуи, в жилищах обнаружены развалы остродонных сосудов (орнаментированных по всей поверхности гребенчатой качалкой, оттиски которой образуют обычно горизонтальные, реже диагональные и волнообразные полосы), костяные и каменные орудия (в том числе острога, наконечники дротика и стрелы, обломок крупного многогранного предмета из песчаника). Этот комплекс, относящийся к большемысской культуре, дополняют находки в слое однотипной керамики, каменные скребки, нож, тесло.

В юго-западной части раскопа, ближе к склону, в слое обнаружено погребение. Под каменной кладкой прямоугольной формы в беспорядке находились лопатки, плечевая, локтевая и малая берцовая кости скелета взрослого человека. Погребенному был поставлен сосуд с уплощенным дном, стенки которого украшены поясами оттисков отступающей гребенки, разделенных рядами крупных овальных углублений, а дно — рядами отступающе-протащенной палочки, чередующимися с рядом оттисков уголка лопаточки. Его можно датировать эпохой ранней бронзы. К этому же времени относятся находки в слое небольшого количества фрагментов посуды с отпечатками под текстиль, орнаментированных по венчику косой сеткой, полулунными и круглыми ямками, а также керамика, декорированная вертикальными и горизонтальными рядами ногтевидных насечек, пунктирной гребенкой. Этот комплекс характеризует крохалевскую культуру.

Небольшое количество керамики и каменный утюжок самусьской культуры свидетельствуют о кратковременном присутствии ее населения на месте расположения памятника. Все эти материалы во много раз превосходят находки, относящиеся к корчажкинской культуре. Основу коллекции составляют фрагменты и развалы 11 сосудов баночного и горшковидного типов, единичные изделия из бронзы, кости и камня.

На площади раскопа найдено 134 обломка литейных форм. Большая их часть связана с участком, примыкающим вплотную к ряду корчажкннских жилищ. Здесь были обнаружены остатки трех наземных сооружений прямоугольной формы, площадь которых составляет более 40 км2. Внутри их находилось по одному очагу. Кроме фрагментов корчажкинской посуды, здесь найдено небольшое количество керамики ирменской культуры.

Большая часть обломков литейных форм неинформативна. Более определенно судить об отлитых предметах можно по частично реконструированным формам, среди которых следует выделить две для отливки ножа. Условно их производство можно отнести к одностворчатым формам, хотя, несомненно, была вторая створка, имевшая ровную внутреннюю поверхность, на что уже обращали внимание исследователи.

Поселение Танай 4. Фрагменты литейных форм.

Поселение Танай 4. Фрагменты литейных форм.

Два фрагмента такой крышки-створки, связанной с изготовлением не ножа, а какого-то другого предмета, также найдены на поселении. Судя по матрице, один нож имел широкое — до 2,5 см лезвие, прямой, а в сечении скошенно-овальный обушок с крутым дугообразным переходом к острию (см. рис., 1), Такие ножи известны в еловской культуре и в ирменских памятниках (Ордынское Iг, Ирмень I). Второй нож имел аналогичную ширину лезвия, но, в отличие от первого, острие его слегка изогнуто внутрь; переход от прямого обушка к острию оформлен под тупым углом (рис. 2). Среди западно-сибирских материалов эпохи бронзы нет ножей с идентичной формой лезвия. Некоторое сходство наблюдается с единичными ножами карасукской и ирменской культур (Преображенка 3). Но для ножей этих культур не характерны широкое лезвие и сечение, как у реконструируемых по матрице танайских ножей, которые в эволюционном ряду с первыми должны занимать изначальную позицию. Если лезвия отливаемых ножей по форме различны, то другие типологические признаки совпадают, что позволяет рассматривать их как однокультурные. На поселении найден еще один крупный обломок литейной формы, связанный с изготовлением ножа (рис. 3). Судя по матрице, это часть рукоятки, которая имела продольный подтреугольный в сечении желобок и плавно сужалась кверху. Наибольшая ширина ее — 2 см. По пропорциональному соотношению она могла принадлежать ножам типа описанного по первой литейной форме. Желобчатые рукоятки широко распространены в карасукской, луганской, ирменской культурах и поздней бронзе Забайкалья, но профиль у них вогнуто-овальный. Среди обломков литейных форм, найденных на поселении Танай 4, еще 5 достоверно связаны с производством ножей.

Значительный интерес представляют находки обломков форм или одной формы для отливки наконечника копья (рис., 4 — 7). По матрице можно определить его типологоморфологическую характеристику и установить возможные размеры. Это втульчатый наконечник с листовидным плоским пером и подтреугольной нервюрой. Диаметр втулки в основании 2 см. длина примерно 8 см; максимальная ширина пера приблизительно б см, длина 12 — 13 см. Наибольшая высота нервюры — 0,9 см. Аналогичные наконечники копий по форме, сечению пера, пропорциям представлены среди сейминско-турбинских бронз (Сейма, Решное) и материалов андроновского времени. Однако втулка на них имела дополнительные детали, в отличие от гладкой втулки на танайской литейной форме.

Учитывая, что формовочная масса для изготовления литейной формы и своеобразные технические приемы обработки ее внешней поверхности идентичны литейным формам ножей, можно предполагать производство их одним и тем же населением. Если это так, то найденная литейная форма — свидетельство длительного сохранения сейминско-турбинской традиции, включая время существования на территории Западной Сибири андроноидных культур. Следует отметить, что на поселении найдено еще 5 обломков литейных форм втульчатой части, в том числе 3 сделанные из песчаника (рис. 8). Втулки на каменных формах имели гладкую поверхность и, судя по форме и размерам (диаметр основания — 3,5 и 2,4 см), идентичны втулкам наконечников копий. Другая форма была предназначена для отливки иного предмета, имевшего втулку с двумя рельефными валиками (рис. 9), Среди предметов бронзолитейного производства на поселении найдены также вкладыши или сердечники для отливки втулок (рис. 10).

Два обломка связаны с литейными формами для изготовления кельтов. Один имел овальное основание с приблизительными размерами 4.5 и 2.5 см., рельефный валик и овальную выпуклость на плоскости (рис., 11), а другой — боковые петельки. Также к производству кельта относится находка сердечника (рис. 12). Наконец, последняя форма была предназначена для отливки бляшки (рис. 13).

Среди находок особую группу составляют крышки с частично сохранившимися сердечниками для двухстворчатых форм. Сверху на них сделаны чашевидное углубление и канал (рис. 14). Некоторые крышки связаны с изготовлением достаточно крупных предметов. Дополняют бронзолитейный комплекс фрагменты тиглей и сосудов для плавки металла. Частично реставрированный сосуд имеет коническую форму, широкое устье (27 см) при высоте 19 см, толстые стенки и прямой обрез венчика. Сосуд не орнаментирован. Об использовании его для плавки свидетельствуют спекшаяся керамическая масса и накипь металла. Кроме тиглей и сосудов найдены плески и слиток бронзы.

В целом анализируемые материалы не только расширяют представление о комплексе предметов материальной культуры, но и позволяют реконструировать технологический процесс производства орудий из металла. Что касается их хронологической и культурной принадлежности, то определить ее сложно. Тем не менее, стабильность и длительность существования корчажкинского поселения, типолого-морфологическая характеристика реконструированных по формам изделий и их сравнительный анализ позволяют предполагать принадлежность найденного бронзолитейного комплекса к корчажкинской культуре. Более определенно это удастся установить в процессе последующих полевых исследований, выявляя планиграфическую взаимосвязь отмеченных выше сооружений с жилищами корчажкинской культуры. Все приведенные материалы позволяют характеризовать поселение как центр производства металлических изделий.

В этот день:

  • Открытия
  • 1934 Экспедиции под руководством французского археолога Андре Парро удалось открыть руины шумерского города Мари.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика
http://arheologija.ru/bobrov-kompleks-bronzoliteynogo-proizvodstva-iz-poseleniya-tanay-4-po-rezultatam-raskopok-1993-g/