Вятичи

Русские летописи связывают ареал вятичей с Окой. Повесть временных лет отмечает: «…а Вятъко седе съ родомъ своимъ по Оце, от него же прозвашася вятичи» (ПВЛ, I, с. 14), а под 964 г. в связи с походом Святослава на северо-восток говорится: «И иде на Оку реку и на Волгу, и налезе вятичи» (ПВЛ, I, с. 46, 47).

Вятичи не один раз упоминаются в летописях и позднее, особенно в связи с политическими событиями XII в., и эти сведения позволяют в самых общих чертах наметить пределы вятичской земли. Под 1146 г. названы два вятичских города — Козельск и Дедославль. В первый из них бежал к вятичам Святослав Ольгович, во втором созывается вятичское собрание, которое принимает решение воевать против Святослава Ольговича (ПСРЛ, II, с. 336—338). В описании похода 1147 г. Святослава Ольговича на Владимира Давыдовича черниговского названы города Брянеск, Воробиин, Домагощь и Мценск, находившиеся поблизости от вятичской земли или на ее окраинах (ПСРЛ, II, с. 342). Впрочем, в XII в. летописные «вятичи» были и административно-территориальной единицей Черниговской земли, а границы послед¬ней совсем не соответствовали пределам племенного (этнографического) региона вятичей (Зайцев А. К., 1975, с. 101-103).

Однако представляется несомненным, что административная область «Вятичи» была какой-то частью племенной территории. Поэтому география городов, указанных летописью в «Вятичах», может быть использована для реконструкции вятичской этнографической территории.

Под 1185 г. Карачев определенно отнесен к вятичским городам (ПСРЛ, II, с. 637). Кроме того, в «Вятичах» упоминаются города Воротинеск (на р. Выс- са, левом притоке Оки), Колтеск (на Оке), Мосальск (в бассейне Угры) и, Серенек (в бассейне Жиздры).

В поздних летописях имеются известия, что на востоке вятичская земля простиралась до рязанского течения Оки: «Вятичи и до сего дне, еже есть Рязанци» (ПСРЛ, XV, с. 23; XX, с. 42; XXII, с. 2). Таким образом, судя по летописям, территория расселения вятичей охватывала бассейны верхнего и среднего течения Оки.

Крупнейшие представители русской исторической географии Н. П. Барсов и М. К. Любавский предпринимали попытки детализировать границы вятичского расселения, привлекая данные топонимики и ландшафта. Искали также возможность использовать данные диалектологии для реконструкции территории вятичей, но безуспешно. Наиболее аргументированную и подробную картину вятичского расселения дали только археологические материалы.

Вятичские курганы с трупоположениями и их вещевые инвентари были прекрасно систематизированы и интерпретированы А. В. Арциховским (Арциховский А. В., 1930а). В небольшой по объему, но
очень насыщенной книге этот исследователь сумел обработать все накопленные к тому времени археологические материалы по вятичам и сделать важные историко-археологические выводы, не потерявшие своего научного значения и поныне. Выделенные им предметы — семилопастные височные кольца, хрустальные шарообразные и желтые стеклянные шарообразные бусы, решетчатые перстни и пластинчатые загнутоконечные браслеты, весьма характерные для вятичей, позволили в деталях обрисовать вятичскую племенную территорию. Из названных вещей этнически определяющими для вятичей являются только семилопастные кольца. Остальные украшения, хотя и весьма часто встречаются в вятичских курганах, но известны и в некоторых других регионах восточно-славянской территории.

На основе распространения семилопастных височных колец пределы вятичского племенного региона обрисовываются следующим образом (карта 21).

На западе вятичи соседили с северянами, радимичами и кривичами. Западная граница вятичского ареала сначала шла по водоразделу Оки и Десны. В бассейнах Жиздры и Угры выделяется пограничная полоса шириной 10—30 км, где вятичские курганы сосуществовали с кривичскими. Эта полоса проходила по верховьям Жиздры и по притокам Угры — Болве, Рессе и Снопоти. Далее вятичская граница поднималась на север до верховьев Москвы-реки, а потом поворачивала на восток по направлению к верховьям Клязьмы. Правобережье Москвы-реки целиком принадлежало вятичам. Вятичи заходили и на левый берег этой реки (на 10—50 км севернее), но здесь вместе с вятичскими курганами встречаются и кривичские. Примерно около впадения Учи в Клязьму вятичская граница поворачивала на юго-восток и шла сначала по левобережью Москвы-реки, а потом — Оки.

Наиболее восточным пунктом с вятичскими височными кольцами является Переяславль-Рязанский. Отсюда юго-восточная граница вятичей шла к верховьям Оки, захватывая бассейн Прони, но не достигая бассейна Дона. Бассейн верхнего течения Оки целиком был вятичским.

В этом обширном вятичском регионе раскопано несколько тысяч курганов. Первые научные исследования их относятся еще к 1838 г. (Чертков А. Д., 1838). Во второй половине XIX в. вятичские курганы изучала большая группа исследователей, среди которых можно назвать А. П. Богданова, Н. Г. Керцелли, А. И. Кельсиева, А. М. Анастасьева, В. А. Городцова, А. И. Черепнина, И. И. Проходцева, В. Ф. Миллера, (Богданов А. П., 1867, с. 1—176; Керцелли Н. Г., 1878—1879, с. 9—12; Кельсиев А. И., 1885, с. 30—45; Миллер В. Ф., 1890, с. 182—186; Черепнин А. П., 1896, с. 130-152; 1898а, с. 53-76; 18986, с. 6-17; Городцов В. А., 1898, с. 217—235; Спицьш А. А., 1898, с. 334-340; Проходцев И. И., 1898, с. 81-85; 1899, с. 73—76; Милюков 77. 77., 1899, с. 14—137).

Большие исследования курганов на кривичско-вятичском пограничье в самом конце XIX и первых десятилетиях XX в. провел Н. И. Булычов (Булычов Н. И., 1899а; 18996; 1903; 1913).

Из работ первых десятилетий XX в. можно упомянуть раскопки курганов в бассейне верхней Оки И. Е. Евсеева (Евсеев И. Е., 1908, с. 29—52). В 20-х годах курганными раскопками занимались А. В. Арциховский (Арциховский А. В., 1928, с. 98—103), М. В. Городцов {Городцов М. В., 1928, с. 342—558) и другие.

После выхода в свет монографии А. В. Арциховского о вятичских курганах их полевые исследования продолжались почти ежегодно. Курганы раскапывают очень многие исследователи как Москвы, так и периферийных центров. В Подмосковье их раскапывала кафедра археологии Московского государственного университета, а в послевоенные годы — Музей истории и реконструкции Москвы. Некоторые сведения о работах 30—40-х годов опубликованы в археологическом сборнике, посвященном 800-летиго Москвы (Арциховский А. В., 1947а, с. 17—19; 19476, с. 77—81; Бадер О. Н., 1947, с. 88—167). Материалы о раскопках курганов на территории Московской обл. последних десятилетий публиковались многими исследователями (Латышева Г. П., 1954, с. 39—56; Авдусина Г. А., 1962, с. 272-285; Равдина Т. В., 1963, с. 213-217; 1966, с. 222—221; Розенфельдт Р.Л., 1963, с. 218—220; 1966, с. 202-204; 1967, с. 106-109; 1973а, с. 62-65; 19736, с. 192-199; 1978, с. 81, 82; Векслер А. Г., 1970, с. 122-125; Юшко А. А., 1967, с. 48-53; 1972, с. 185-198; 1980, с. 82, 87).

В бассейне верхней Оки интересные результаты были получены при курганных раскопках П. С. Ткачевского и К. Я. Виноградова, материалы которых не опубликованы. Т. Н. Никольская вела исследования в курганных могильниках Вороново и Лебедка (Никольская Т. Н., 1959, с. 73—78,120,147), а С. А. Изюмова — в могильниках, расположенных на территории Тульской обл. {Изюмова С. А., 1957, с. 260,261; 1961, с. 252-258; 1964, с. 151-164; 1970а, с. 191-201; 19706, с. 237, 238). Плодотворно исследуются и вятичские поселения {Никольская Т.Н., 1977, с. 3—10).

В то время, когда А. В. Арциховский писал монографию о вятичских древностях, материалов о курганах с трупосожжениями в исследуемом регионе было очень немного и они не были опубликованы. Исследователь привел слова летописца: «И радимичи, и вятичи, и северъ одинъ обычай имяху: …аще кто умряше, творяху тризну надъ нимъ, и по семь TDO- ряху кладу велику, и възложахуть й на кладу, мертвеца сожьжаху, и посемь собравше кости вложаху в судину малу, и поставляху на столпе на путех, еже творять вятичи и ныне» (ПВЛ, I, с. 15) — и сделал вывод, что до XII в. вятичи хоронили «на столпе, на путях», а от такого обряда на долю археологов ничего не остается {Арциховский А. В., 1930а, с. 151, 152).

Однако этимология древнерусского слова «столп» не ограничивается значением «столб», «бревно». В памятниках русской письменности XI—XVI вв. столпами называются и небольшие намогильные домики, и саркофаги {Рыбаков Б. А., 1970а, с. 43). Летописец из Переяславля-Залесского, писавший в начале XIII в., добавил к словам текста Повести временных лет о постановке погребального сосуда на столпе: «…и в курганы сыпаху», а «кладу великую» интерпретировал как «громада дров велия» (Летописец Переяславля Суздальского, с. 4). В этой связи вятичский погребальный обряд в летописном изложении можно понимать как захоронение остатков трупосожжения в курганных насыпях с деревянными конструкциями в виде домиков, или столпов. Поэтому поиски ранних курганов вятичей вполне закономерны.

Первым их настойчивые поиски начал П. Н. Третьяков, который отнес к вятичам курганы середины I тысячелетия н. э. типа Шаньково, раскопанные в 80-х годах прошлого столетия Н. И. Булычовым в бассейне Угры {Третьяков П. Н., 1941, с. 48—51).

Однако по мере накопления новых материалов, в частности из широких раскопок на поселениях I тысячелетия н. э., оказалось, что древности типа Шаньково—Почепок принадлежат неславянскому населению. Это памятники мощинской культуры, оставленные предками летописной голяди.

Сведения о раскопках ранних вятичских курганов с трупосожжениями, которыми ныне располагает археология, были суммированы и анализированы в специальной работе {Седов В. В., 1973, с. 10—16). Эти курганы подразделяются на два типа. Курганы первого типа в целом идентичны погребальным насыпям других восточнославянских племен. В вятичском регионе они наиболее распространены и встречены во всех пунктах, где имеются насыпи с трупосожжениями.

Среди наиболее исследованных в земле вятичей назовем курганный могильник, расположенный в урочище Игрище, в 0,5 км к северу от д. Лебедка в бассейне Цона, левого притока Оки. В разные годы И. Е. Евсеевым, П. С. Ткачевским, К. Я. Виноградовым и Т. Н. Никольской здесь раскопано 32 кургана. Все они содержали захоронения по обряду трупосожжения. В большинстве случаев собранные с погребального костра кальцинированные кости кучкой или в глиняной урне помещены прямо в курганной насыпи, в ее основании или верхней части. Многие насыпи содержали по одному захоронению, другие — от двух до четырех. Большинство погребений лишено вещей. Вещи встречены только в двух захоронениях: в одном — сплавленные стеклянные бусы, биллоновая ажурная пряжка и медные спиральки, в другом — железная пряжка. Глиняные урны из курганов (табл. XLI, 5, 6) имеют аналогии среди материалов расположенного рядом поселения, нижний слой которого относится к VIII—X вв. {Никольская Т. Я., 1957, с. 176—197). Очевидно, Лебедкинские курганы принадлежат к тому же времени.

Аналогичные курганы с захоронениями по обряду трупосожжения исследованы во многих местах по берегам верхней Оки и на ее притоках. Сожженные кости, собранные с погребального костра, помещены чаще в основаниях насыпей, но встречены и курганы с захоронениями остатков трупосожжения выше материка на 0,2—0,3 м, а также с погребениями вверху. Большинство погребений не содержит ни урн, ни вещей.

Карта 21. Курганы XI—XIII вв. ареала вятичей. а — памятники с находками семилопастных височных колец; б — памятники с находками браслетообразных завязанных височных колец; в — памятники с ромбощитковыми кольцами; г — памятники с семилучевыми кольцами; д — памятники со спиральными височными кольцами; е — курганные могильники без находок височных колец перечисленных типов 1 — Титовка; 2 — Волоколамск; 3 — Ивановская; 4 — Захряпи- но; 5 — Палашкино; 6 — Рыбушкино; 7 — Волынщина; 8 — Песошня; 9 — Нижнее Сляднево; 10 — Волкове; 11 — Ворон¬цово; 12 — Новинки; 13 — Блохино; 14 — Ченцово; 15 — Вла¬сово; 16 — Митяево; 17 — Тесово; 18 — Красный Стан; 19 — Шишинорово; 20 — Дубки; 21 — Тучково; 22 — Григорово; 23 — Крымское; 24 — Волкове; 25 — Шихово; 26 — Копки; 27 — Биостанция; 28 — Савино; 29 — Кораллово-Дютьково; 30 — Клопово; 31 — Таганниково; 32 — Поречье; 33 — Верхо- грязье; 34 — Иславское; 35 — Успенское; 36 — Николина Го¬ра; 37 — Повадино; 38 — Подевщина; 39 — Санниково; 40 — Рождественно; 41 — Аяосово; 42 — Никольское; 43 — Чашни- ково; 44 — Льялово; 45 — Шустино; 46 — Муромцево; 47 — Михайловское; 48 — Федоскино; 49 — Листвяны; 50 — Кудрине; 51 — Подрезково; 52 — Митино; 53 — Ангеловка; 54 — Чер- кеево; 55 — Знаменское (Губайлово);	56 — Спас-Тушино; 57 — Алешкино; 58 — Никольское; 59 — Черкизово; 60 — Бол¬шево; 61 — Черкизово-Гостокино; 62—Москва, Кремль; 63—. Косино; 64 — Анискино; 65 — Осеево; 66 — Обухове; 67 — По¬гост Петра и Павла; 68 — Милет; 69 — Салтыковка; 70— Троицкое; 71 — Дятловка; 72 — Марусино; 73 — Токареве; 74 — Балятина; 75 — Фили; 76 — Черепково; 77 — Сетунь; 78 — Немчиново; 79 — Калчуга; 80 — Ромашки; 81 — Одинцо- во (три группы); 82 — Матвеевская; 83—Тропарево; 84 — Черемушки; 85 — Зюзино; 86 — Деревлево; 87 — Коньково; 88 — Борисово; 89 — Орехово; 90 — Чертаново; 91 — Котляко- во; 92 — Дьяково; 93 — Царицыно; 94 — Битца; 95 — Потапо- во; 96 — Беседы; 97 — Березкино; 98 — Боброво; 99 — Сухано- во; 100 — Соларево; 101 — Филимонки; 101а — Десна; 102 — Марино; 102а — Пенино; 103 — Рязаново; 104 — Алхилово; 105 — Поливанове; 106 — Лукино; 107 — Овечкиыо; 108 — Пе- ремышль; 109 — Стрелково; 110 — Покров; 111 — Тургенево; 112—Заболотье; 113—Добрягино; 114 — Домодедово; 114а— Витовка; 115 — Серафимо-Знаменский скит; 116 — Битягово; 117 — Судаково; 118 — Никитское; 119 — Ушмары; 120 — Пу- виково; 121 — Ивино; 122 — Мещерское; 123 — Александров¬на; 124 — Лопаткина; 125 — Тупичино; 126 — Никоново; 127 — Горки Ленинские; 128 — Новленское; 129 — Семивраги; 130 — Володарский; 131 — Константиново; 132 — Прудищи; 133— Жуково; 134 — Еганово; 135 — Морозове; 136 — Тяжино; 137 — Анциферово; 138 — Колоколово; 139 — Тишково; 140 — Бобо- рыкино; 141 — Залесье; 142 — Авдотьино; 143 — Воскресенск; 144 — Погост Пяти Крестов; 145 — Ачкасово; 146 — Федо¬ровское; 147 — Речки; 148 — Никульское; 149 — Мячково; 150 — Суворове; 151 — Бессониха; 152 — Орешково; 153 — Богдановка; 154 — Маливо; 155 — Аксеново; 156 — Кривиши- но; 157 — Апоничищи; 158 — Козлово; 159 — Россоха; 160— Вакино; 161 — Рубцово; 162 — Акаемово; 163 — Борки; 164 — Рязань; 165 — Алекапово; 166 — Городец; 167 — Старая Ря¬зань; 168 — Княжое; 169 — Маклаково; 170 — Пронск (мона¬стырь) ; 171 — Прояск (Завалье); 172 — Свиридово; 173 — Звойко; 174 — Осово; 175 — Дятлово; 176 — Сосновка; 177 — Смедово; 178 — Кременье; 179 — Тешилов; 180 — Мещереко- во; 181 — Серпухов; 182 — Спас; 183 — Слевидово; 184 — Пар- шино; 185 — Лобановка; 186 — Васильевское; 187 — Богояв¬ленское; 188 — Спас-Перекша; 189 — Юхнов; 190 — Мокрая; 191 — Леоново; 192 — Климово; 193 — Косая Гора; 194 — Бо¬чарове; 195 — Козловцы; 196 — Харлапово; 197 — Иванов¬ское; 198 — Ступеньки (две группы); 199 — Желанье; 200 — Коханы; 201 — Шуя; 202 — Доброселье; 203 — Меренище; 204 — Войлово; 205 — Маклаки; 206 — Серенек; 207 — Марфи¬на; 208 — Приска; 209 — Доброе; 209а — Сенево; 210 — Дуна; 211 — Шмарово; 212 — Лихвин; 213 — Кипеть; 214 — Кулешо- во; 215 — Белев; 216 — Голубочки; 217 — Тшлыково; 218 — Городище; 219 — б. Чернский уезд близ Зушн; 220 — Волохо- во; 221 — Мценск; 222 — Воротынцево; 223 — Гать; 224 — Пло¬ты; 225 — Вщиж: 226 — Слободка; 227 — Алексеевна (Дунец)

Карта 21. Курганы XI—XIII вв. ареала вятичей. а — памятники с находками семилопастных височных колец; б — памятники с находками браслетообразных завязанных височных колец; в — памятники с ромбощитковыми кольцами; г — памятники с семилучевыми кольцами; д — памятники со спиральными височными кольцами; е — курганные могильники без находок височных колец перечисленных типов 1 — Титовка; 2 — Волоколамск; 3 — Ивановская; 4 — Захряпи- но; 5 — Палашкино; 6 — Рыбушкино; 7 — Волынщина; 8 — Песошня; 9 — Нижнее Сляднево; 10 — Волкове; 11 — Ворон¬цово; 12 — Новинки; 13 — Блохино; 14 — Ченцово; 15 — Вла¬сово; 16 — Митяево; 17 — Тесово; 18 — Красный Стан; 19 — Шишинорово; 20 — Дубки; 21 — Тучково; 22 — Григорово; 23 — Крымское; 24 — Волкове; 25 — Шихово; 26 — Копки; 27 — Биостанция; 28 — Савино; 29 — Кораллово-Дютьково; 30 — Клопово; 31 — Таганниково; 32 — Поречье; 33 — Верхо- грязье; 34 — Иславское; 35 — Успенское; 36 — Николина Го¬ра; 37 — Повадино; 38 — Подевщина; 39 — Санниково; 40 — Рождественно; 41 — Аяосово; 42 — Никольское; 43 — Чашни- ково; 44 — Льялово; 45 — Шустино; 46 — Муромцево; 47 — Михайловское; 48 — Федоскино; 49 — Листвяны; 50 — Кудрине; 51 — Подрезково; 52 — Митино; 53 — Ангеловка; 54 — Чер- кеево; 55 — Знаменское (Губайлово); 56 — Спас-Тушино;
57 — Алешкино; 58 — Никольское; 59 — Черкизово; 60 — Бол¬шево; 61 — Черкизово-Гостокино; 62—Москва, Кремль; 63—. Косино; 64 — Анискино; 65 — Осеево; 66 — Обухове; 67 — По¬гост Петра и Павла; 68 — Милет; 69 — Салтыковка; 70— Троицкое; 71 — Дятловка; 72 — Марусино; 73 — Токареве; 74 — Балятина; 75 — Фили; 76 — Черепково; 77 — Сетунь; 78 — Немчиново; 79 — Калчуга; 80 — Ромашки; 81 — Одинцо- во (три группы); 82 — Матвеевская; 83—Тропарево; 84 — Черемушки; 85 — Зюзино; 86 — Деревлево; 87 — Коньково; 88 — Борисово; 89 — Орехово; 90 — Чертаново; 91 — Котляко- во; 92 — Дьяково; 93 — Царицыно; 94 — Битца; 95 — Потапо- во; 96 — Беседы; 97 — Березкино; 98 — Боброво; 99 — Сухано- во; 100 — Соларево; 101 — Филимонки; 101а — Десна; 102 — Марино; 102а — Пенино; 103 — Рязаново; 104 — Алхилово; 105 — Поливанове; 106 — Лукино; 107 — Овечкиыо; 108 — Пе- ремышль; 109 — Стрелково; 110 — Покров; 111 — Тургенево; 112—Заболотье; 113—Добрягино; 114 — Домодедово; 114а— Витовка; 115 — Серафимо-Знаменский скит; 116 — Битягово; 117 — Судаково; 118 — Никитское; 119 — Ушмары; 120 — Пу- виково; 121 — Ивино; 122 — Мещерское; 123 — Александров¬на; 124 — Лопаткина; 125 — Тупичино; 126 — Никоново; 127 — Горки Ленинские; 128 — Новленское; 129 — Семивраги; 130 — Володарский; 131 — Константиново; 132 — Прудищи; 133— Жуково; 134 — Еганово; 135 — Морозове; 136 — Тяжино; 137 —
Анциферово; 138 — Колоколово; 139 — Тишково; 140 — Бобо- рыкино; 141 — Залесье; 142 — Авдотьино; 143 — Воскресенск; 144 — Погост Пяти Крестов; 145 — Ачкасово; 146 — Федо¬ровское; 147 — Речки; 148 — Никульское; 149 — Мячково; 150 — Суворове; 151 — Бессониха; 152 — Орешково; 153 — Богдановка; 154 — Маливо; 155 — Аксеново; 156 — Кривиши- но; 157 — Апоничищи; 158 — Козлово; 159 — Россоха; 160— Вакино; 161 — Рубцово; 162 — Акаемово; 163 — Борки; 164 — Рязань; 165 — Алекапово; 166 — Городец; 167 — Старая Ря¬зань; 168 — Княжое; 169 — Маклаково; 170 — Пронск (мона¬стырь) ; 171 — Прояск (Завалье); 172 — Свиридово; 173 — Звойко; 174 — Осово; 175 — Дятлово; 176 — Сосновка; 177 — Смедово; 178 — Кременье; 179 — Тешилов; 180 — Мещереко- во; 181 — Серпухов; 182 — Спас; 183 — Слевидово; 184 — Пар- шино; 185 — Лобановка; 186 — Васильевское; 187 — Богояв¬ленское; 188 — Спас-Перекша; 189 — Юхнов; 190 — Мокрая; 191 — Леоново; 192 — Климово; 193 — Косая Гора; 194 — Бо¬чарове; 195 — Козловцы; 196 — Харлапово; 197 — Иванов¬ское; 198 — Ступеньки (две группы); 199 — Желанье; 200 — Коханы; 201 — Шуя; 202 — Доброселье; 203 — Меренище; 204 — Войлово; 205 — Маклаки; 206 — Серенек; 207 — Марфи¬на; 208 — Приска; 209 — Доброе; 209а — Сенево; 210 — Дуна; 211 — Шмарово; 212 — Лихвин; 213 — Кипеть; 214 — Кулешо- во; 215 — Белев; 216 — Голубочки; 217 — Тшлыково; 218 — Городище; 219 — б. Чернский уезд близ Зушн; 220 — Волохо- во; 221 — Мценск; 222 — Воротынцево; 223 — Гать; 224 — Пло¬ты; 225 — Вщиж: 226 — Слободка; 227 — Алексеевна (Дунец)

Курганы первого типа составляли основную часть могильника близ д. Западная на правом берегу р. Черепеть, недалеко от ее впадения в Оку. Раскопки здесь проводили Ю. Г. Гендуне и С. А. Изюмова (Иэюмова С. А., 1964, с. 159—162). Сожжения умерших совершены всегда на стороне. Пережженные косточки помещены кучкой ИЛИ в урне в основании кургана или на различной его высоте. Нередко слой сожженных костей рассыпали в основаниях насыпей площадью от 80X70 до 210X75 см. Захоронения, помещенные в насыпях, очевидно, были вводными.

В курганах у д. Западная найдено пять глиняных сосудов-урн, из которых один гончарный (табл. XLI, 3), остальные — лепные (табл. XLI, 7). Изделия из бронзы представлены небольшим проволочным колечком, проволочным браслетом и фрагментами других украшений. Найдена также железная пряжка прямоугольной формы. Обнаружены бусины — стеклянные мозаичные (полосатые и глазчатые), имеющие аналогии в северокавказских древностях VIII—IX вв., и одна — сердоликовая цилиндрическая.

Вятичские курганы второго типа содержали погребальные домовины, сложенные из дерева. В курганах близ д. Западная погребальные камеры были срубными. Размеры их от 2,2 X 1,1 до 1,75X0,5 м. Сверху камеры были покрыты плахами, а снизу имели пол из хорошо подогнанных досок. Высота камер до 0,35 — 0,45 м. Все они обуглены. Погребальные постройки сгорали внутри насыпи уже после того как был сооружен курган.

Каждая погребальная камера являлась своеобразной усыпальницей, где хранились остатки нескольких трупосожжений, совершенных на стороне в разное время. Вход в камеры заваливали камнями, поэтому доступ в них был всегда возможен, стоило только отодвинуть валуны. При расчистке камер обнаружены скопления кальцинированных костей в виде или сплошного слоя толщиной 10—20 см, или пяти—семи кучек. Кроме рассыпанных костей, на полу домовин встречены урны с прахом и пустые горшки, очевидно ритуального назначения. Вся керамика лепная (табл. XLI, 1, 2, 4, 8).

Вещевые находки единичны — малые железные ножи, оплавленные стеклянные бусы, фрагменты пряжек, деформированный бубенчик с гофрирован¬ной поверхностью, пуговка и трубочка-обоймочка.

Срубная камера открыта и при раскопках одного из курганов в с. Доброе. Она имела размеры 1,4X1 м, высоту 0,25 м и содержала три скопления кальцинированных костей, обломки лепных сосудов и стеклянные бусы, позволившие датировать курган IX — X вв.

Исследователь курганов в Воронце В. А. Городцов отметил, что камеры здесь сооружались из досок под западной полой насыпи {Городцов В. А., 1900а, с. 14— 20). Входы в них закладывались камнями или закры¬вались досками. В Песковатовском кургане ящик был обуглен и имел размеры 2,3 X 0,7 м. В нем содер¬жалось очень большое количество пережженных костей,— очевидно, от сожжений нескольких умер¬ших. Одно из захоронений помещалось в древнерус¬ском гончарном сосуде, украшенном линейным орна¬ментом. По-видимому, захоронения в этом кургане совершались еще в X—XI вв. В горшке, кроме сожженных костей, оказались проволочный перстень и куски оплавленного стекла.

Курганы с погребальными домовинами известны пока только в шести вятичских могильниках (Воронец, Доброе, Западная, Лебедка, Песковатое и Воротынцево). За исключением Воротынцевского кургана, все эти насыпи располагались в общих группах с насыпями первого типа и вперемежку с ними. Курган в Воротынцеве был одиночным.

Курганы с погребальными домовинами специфичны, но не составляют этнографической особенности вятичского ареала. Подобные курганы известны и в области расселения радимичей (Попова Гора, Демьянки), и в земле северян (Шуклинка), а также в бассейне верхнего течения Дона. Позднее, в XI—XII вв., подобные камеры-домовины ставили в кур¬ганы с трупоположениями главным образом в области расселения дреговичей и радимичей (Седов В. В., 19706, с. 88—90), но известны они и в земле вятичей. Так, Н. И. Булычов раскопал курганы с деревянной камерой, в которой находилось трупоположение с семилопастными височными кольцами, в урочище Ме- реншце на р. Болва (Булычов Н. И., 1903, с. 47), а В. А. Городцов исследовал курганы с дощатыми ящиками-камерами, в которых находились скелеты, близ Воскресенска (Арциховский А. В., 1930а, с. 106).
В последнее время погребальные домовины с тру-поположениями исследовались в Покровских и Стрелковских курганах на р. Пахра (Юшко А. А., 1972, с. 190, 191).

Во многих вятичских курганах с захоронениями по обряду трупосожжения зафиксированы кольцевые столбовые оградки. Это оградки-частоколы, сооруженные из столбиков, вкопанных в отдельные ямки или одну общую канаву. Столбовые оградки обнаружены в восточнославянских курганах, заключающих как сожжения, так и трупоположения, на широкой территории от бассейна Припяти на юго-западе до Суздальской земли на северо-востоке (Бессарабова 3. Д., 1973, с. 74—76). Очевидно, что обычай уст¬раивать столбовые оградки был распространен в восточнославянской среде. Он не может считаться только вятичским, как думали еще совсем недавно. По всей вероятности, кольцевые оградки имели обрядовое наз¬начение. Высказано предположение, что они связаны с культом солнца в погребальной обрядности славян {Лавров Н. Ф., 1951, с. 73). П. Н. Третьяков подметил, что курганные кольцевые оградки очень напоми¬нают «ограды» языческих святилищ балтского населения Смоленского Поднепровья {Третъяков П. Н., 1969, с. 89).

Датируются вятичские курганы с трупосожжения¬ми в целом VIII—X вв., по отдельные захоронения этого вида, очевидно, могут быть отнесены и к XI— XII вв. Так, в 1940 г. Г. П. Гроздилов раскопал два кургана близ д. Слевидово, которые содержали захо¬ронения по обряду сожжения и трупоположения. Ке¬рамика и сердоликовые бусы позволяют датировать погребения по обряду кремации в этих курганах XII в. (Изюмова С. А., 19706, с. 237, 238). Очевидно, в XI—XII вв. обряд кремации сосуществовал с обрядом ингумации.

Карта 22. Расселение вятичей в VIII—X вв. а — могильники с курганами, содержащими трупосожжения; 6 — городища вятичей; в — селища вятичей; г — поселения роменской и боршевской культур; д — поселения последнего этапа дьяковской культуры; е — поселения мери; ж — среднеокские грунтовые могильники; а — границы расселения вятичей по курганам XI—XIII вв. 1 — Стрелково; 1а — Фоминское; 2 — Степаньково; 3 — Ка- мензино; 4 — Красный Городок; 5 — Росва; 6 — устье Ка- лужки; 7 — Ждамирово; 8 — Городня; 9 — Слевидово; 10 — Воротынск; 11 — Желохово; 12 — Верхнее Подгоричье; 13 — Вороново; 14 — Доброе; 15 — Кудиново; 16 — Западная; 17 — Дуна; 18 — Городок; 19 — Жабынское; 20 — Тризново; 21 — Супруты; 22 — Тимофеевка; 23 — Щепилово; 24 — Топтыково; 25 — Снетки; 26 — Солоново; 27 — Рессета; 28— Харитоновна; 29 — Михайловна; 30 — Голубочки; 31 — Песковатое; 32 — Федяшево; 33 — Воронец; 34 — Борилово; 35 — Шлыкове; 36 — Никитина; 37 — Городище; 38 — Зайцеве; 39 — Мценск; 40 — Воротынцево; 41 — Спасское; 42 — Лебедка; 43 — Лебедка (урочище Игрище); 44 — Кирове; 45 — Пашкове; 46 — Плоты

Карта 22. Расселение вятичей в VIII—X вв. а — могильники с курганами, содержащими трупосожжения; 6 — городища вятичей; в — селища вятичей; г — поселения роменской и боршевской культур; д — поселения последнего этапа дьяковской культуры; е — поселения мери; ж — среднеокские грунтовые могильники; а — границы расселения вятичей по курганам XI—XIII вв.
1 — Стрелково; 1а — Фоминское; 2 — Степаньково; 3 — Ка- мензино; 4 — Красный Городок; 5 — Росва; 6 — устье Ка- лужки; 7 — Ждамирово; 8 — Городня; 9 — Слевидово; 10 — Воротынск; 11 — Желохово; 12 — Верхнее Подгоричье; 13 — Вороново; 14 — Доброе; 15 — Кудиново; 16 — Западная; 17 — Дуна; 18 — Городок; 19 — Жабынское; 20 — Тризново; 21 — Супруты; 22 — Тимофеевка; 23 — Щепилово; 24 — Топтыково; 25 — Снетки; 26 — Солоново; 27 — Рессета; 28— Харитоновна; 29 — Михайловна; 30 — Голубочки; 31 — Песковатое; 32 — Федяшево; 33 — Воронец; 34 — Борилово; 35 — Шлыкове; 36 — Никитина; 37 — Городище; 38 — Зайцеве; 39 — Мценск; 40 — Воротынцево; 41 — Спасское; 42 — Лебедка; 43 — Лебедка (урочище Игрище); 44 — Кирове; 45 — Пашкове; 46 — Плоты

Вятичские курганы с трупосожжениями сконцентрированы в бассейне верхнего течения Оки (выше Калуги), и поселения VIII—X вв. известны только в той же юго-западной части вятичского ареала (кар¬та 22). Нужно полагать что в последних веках I тысячелетия н. э. более северные и северо-восточные области Окского бассейна были не славянскими. Этот вывод согласуется с результатами новейших работ по изучению дьяковских поселений в бассейне Москвы-реки. Материалы Щербинского городища показывают, что это поселение было заселено вплоть до IX (может быть, X) столетия включительно (Розенфелъдт И. Г., 1967, с. 90—98). Известны и другие поселения позднего этапа дьяковской культуры (Розенфелъдт И. Г., 1974, с. 90—197). Дьяковские племена занимали весь бассейн Москвы-реки и прилегающую к нему часть поречья Оки. В то же время рязанское течение Оки принадлежало племенам, оставившим группу рязанско-окских могильников, наиболее поздние захоронения которых относятся к VIII—X вв. (Монгайт А. Л., 1961, с. 76, 78; Седов В. В., 1966а, с. 86-104).

Вятичские поселения VIII—X вв. — городища и селища. Слои с керамикой роменского типа, как правило, находятся на многослойных городищах. К какому хронологическому периоду принадлежат укрепления на них, до проведения раскопочных исследований сказать нельзя. Рядом с городищами иногда расположены селища с отложениями VIII—X вв. Известны и отдельно расположенные селища этой поры. Одно из таких поселений у д. Лебедка на берегу р. Цон исследовала Т. Н. Никольская (Никольская Т. Н., 1957, с. 176—197). Селмще существовало продолжительное время — от VIII до XIII в. Открыто несколько полуземляночных построек VIII—X вв. того же типа, что и на роменских поселениях Среднего Поднепровья. Такие же полуземлянки с глинобитными печами раскопаны на городище у д. Лужки (Никольская Т. Н., 1959, с. 73) и на селище в пос. Кромы.

Селища VIII—X вв. характеризуются значительны¬ми размерами. Площадь их от 2,5 до 6 га. Застройка, судя по раскопанному участку на поселении у д. Лебедка, кучевая, при плотно поставленных жилищах (Никольская Т. Н., 1977, с. 3—9).

Верхнеокская керамика VIII—X вв. по всем данным очень близка к роменской. Это в основном лепная посуда (гончарная керамика появилась здесь не ранее конца X в.). Она представлена горшками, мискообразными сосудами и сковородками. Формы горшков и мисок имеют аналогии в роменской керамике Средне¬го Поднепровья и бассейна Десны. Большая часть окской лепной посуды не орнаментирована. Хотя доля орнаментированных сосудов здесь меньше, чем в роменской керамике, но узоры абсолютно тождественны и нанесены теми же инструментами (Николь¬ская Т. #., 1959, с. 65—70).

Древности ранних вятичей по основным особенностям — керамическому материалу, домостроительству и погребальному обряду — сопоставимы с синхронными славянскими культурами более южных областей Восточной Европы: роменской днепровского лесостепного левобережья и типа Луки-Райковецкой правобережной Украины.

Очевидно, нужно полагать, что в самом начале VIII в. на верхнюю Оку, на территорию, занятую голядью, пришла группа славян откуда-то с юго-запада.

О происхождении вятичей Повесть временных лет сообщает: «…радимичи бо и вятичи от ляховъ. Бяста бо 2 брата в лясех,— Радим, а другнй Вятко,— и при- шедъша седоста Радимъ на Съжю, и прозвашася ра¬димичи, а Вятъко седе съ родомъ своимъ по Оце, от него же прозвашася вятичи» (ПВЛ, I, с. 14).

Однако исследователями давно замечено, что летописное «от ляхов» следует понимать не в этническом, а в географическом смысле. По-видимому, летопись имеет в виду, что в древности предки вятичей жили где-то в западных областях, там, где в средневековье расселились ляшские (польские) племена.

Этноним вятичи произведен от имени Вятко, о чем сообщает и Повесть временных лет. Вятко — уменьшительная форма от праславянского антропонима Вячеслав (Фасмер М., 1964, с. 376). Нужно полагать, что Вятко был предводителем той группы славян, которая первой пришла на верхнюю Оку. Эта группа еще не была, по-видимому, отдельной этнографической единицей славянства. Только изолированная жизнь на Оке и метисация с местными балтами привели к племенному обособлению вятичей.

В северные области вятичской земли до XI в., по-видимому, проникали лишь небольшие изолированные группы славян. Следами такого проникновения являются находки лепной керамики, близкой к роменско-боршевской, обнаруженные на городище Дьяково под Москвой, на Старорязанском, Вышгородском и Луховицком городищах рязанского течения Оки (Монгайт А. Л., 1961, с. 124). Отдельных славянских напластований VIII—X вв. на всех этих памятниках нет, лишь в слоях с преобладанием керамического материала иного облика встречены немногочисленные черепки IX—X вв.

О славянской инфильтрации этого времени в северной части вятичской земли свидетельствуют и единичные захоронения по обряду трупосожжения. Одно из них открыто в кургане Стрелковского могильника на Пахре (Юшко А. А., 1972, с. 186). Впрочем, не исключено, что это трупосожжение относится к XI в.

Признаком массового проникновения славян в северные области вятичского региона служит распространение здесь курганного погребального ритуала. Курганы с трупоположениями занимают всю территорию вятичей (карта 21). Это обычные древнерусские полусферические насыпи, высотой около 1—2,5 м. Могильники состоят из нескольких десятков насыпей. Иногда встречаются курганные группы, насчитывающие свыше сотни насыпей. В большинстве вятичских курганов с трупоположениями присутствуют беспорядочно разбросанные угольки или их небольшие скопления. Это, по всей вероятности, один из пережитков прежнего погребального ритуала — трупосожжения.

Умерших хоронили по общеславянскому ритуалу — на спине, головой на запад (с сезонными отклонениями). Восточная ориентировка умерших зафиксирована в вятичском регионе в единичных случаях. Такие погребения открыты в бассейне Жиздры и Угры, на пограничье с кривичами и в бассейне Москвы-реки (карта 12). Восточная ориентировка умерших в древнерусских курганах была наследием балтското погребального ритуала. Так же редко встречаются в вятичских курганах и трупоположения, ориентированные меридионально. Они есть в кривичско-вятичском пограничье — в могильниках Колчино, Курганье, Манина, Марфинка, Синьгово и, кроме того, в курганах у д. Крымское в Верейском р-не Московской обл. и курганах рязанского течения Оки, исследованных в Апоничищах, Городце и Земском. Видимо, к этой группе погребений относятся трупо¬положения, ориентированные головой к северо-востоку (Ситково в б. Зарайском уезде). Меридиональное положение умерших свойственно финским племенам, и от них этот обряд проник к вятичам.

Как правило, в вятичских курганах находится одно трупоположение. Семейные захоронения сравнительно редки, в них умершие лежат или оба на горизон¬те, или в разных ярусах. Часто применялись долбленые, реже — дощатые гробы. Иногда умершего за¬ворачивали в березовую кору или накрывали ее слоем. Как уже отмечалось, зафиксированы захоронения в деревянных камерах-домовинах.

Вятичские курганы очень богаты вещевым мате¬риалом. В этом отношении они существенно отличаются от курганов южной части восточнославянского региона. Особенным разнообразием вещей характеризуются трупоположения женщин, что позволяет реконструировать в общих чертах убранство женско¬го костюма.

Хорошо сохранившийся головной убор найден в одном из курганов в с. Иславское под Звенигородом. Он состоял из шерстяной ленты, опоясывавшей голову, и витой бахромы, спускавшейся ярусами по обе стороны лица. А. В. Арциховский отметил, что аналогичные головные уборы встречены этнографами у крестьянского населения ряда районов Рязанской обл. (Арциховский А. В., 1930а, с. 101). Видимо, остатки подобного головного убора открыты и в кургане близ с. Мячково в б. Коломенском уезде (Указатель памятников, с. 275).

Характерные для вятичей семилопастные височные кольца найдены в сотнях женских погребений (табл. XLII, 1, 2, 6, 10, 11\ XLIII, 5, 6). Их носили на головной ленте из кожи или ткани, иногда вплетали в волосы. Обычно в одном погребении встречается по шесть-семь семилопастных колец, но бывает и меньше — по четыре или по два кольца. Кроме на¬ходок в курганах, семилопастные кольца неодно¬кратно обнаружены на вятичских поселениях, в том числе в городах Москве, Старой Рязани, Серенске, Переяславле-Рязанском, Тешилове и др.

Вне вятичского ареала семилопастные височные кольца единичны и бесспорно отражают расселение из земли вятичей (карта 23). Два семилопастных кольца найдены в Новгороде (Седова М. В., 1959, с. 224, рис. 1, 6, 7). Встречены они также в бассей¬не верхней Волги (Спицын А. А., 1905а, с. 102, рис. 127; Куза А. В., Никитин А. Л., 1965, с. 117, рис. 43, 1), в Суздале (Воронин Н. Н., 1941, с. 95, табл. XIV, 8). Несколько раз найдепы семилопаст- ные височные кольца и в области расселения смо¬ленских кривичей (Седов В. В., 19706, с. 111), в том числе и в Смоленске (Белоцерковская И. В., Сапожников Н. В., 1980, с. 251—253). Несколько находок вятичских височных украшений происходит из раз¬личных мест более отдаленных территорий.

А. В. Арциховский разделил семилопастные ви¬сочные кольца на типы. Простые семилопастпые ук¬рашения он отнес к первому типу и датировал XII XIV вв., а сложные, дифференцируемые на 12 типов,—к XIII—XIV вв. (Арциховский А. В., 1930а, с. 49-55, 136, 137). Б. А. Рыбакову удалось подметить различия внутри простых семилопастных колец {Рыбаков Б. А., 1948, с. 554). Их типология позднее была разработана Т. В. Раидиной {Равдина Т. В., 1968, с. 136—142), которой принадлежит и общая статья об этих украшениях {Равдина Т. В., 1978, с. 181-187).

Самыми ранними среди семилопастных являются кольца с округлорасширенными лопастями (табл. XLII, 2). Такие кольца бытовали в XI и начале XII в. (табл. XLIV). Они отличаются от более поздних сравнительно небольшими размерами, не имеют боковых колечек, лопасти у них не орнаментированы.

На следующей ступени развития семилопастных колец их лопасти приобретают секировидные очертания, появляются боковые колечки, щитки орнаментируются сначала заштрихованной полосой в один, а затем — в два ряда (табл. XLII, 1, 11\ XLIII, 5, 6). Размеры височных колец увеличиваются. Дата их XII—XIII вв.

Карта 23. Распространение семилопастных височных колец. а — основной регион; б — находки вне этого региона. 1 — Друсти; 2 — Новгород; 3 — Смоленск; 4 — Бородино; 5 — Черный Ручей; 6 — Павлово; 7—Харлапово; 8 — Титовка; 9 — Волоколамск; 10 — Шустино; 11 — Вороново; 12 — Купан- ское; ./З — Городище; 14 — Сизино; 15 — Красково; 16 — Ку- баево; 17 — Суздаль; 18 — Пушкари; 19 — Петровское; 20 — Русская Бундиевка

Карта 23. Распространение семилопастных височных колец. а — основной регион; б — находки вне этого региона.
1 — Друсти; 2 — Новгород; 3 — Смоленск; 4 — Бородино; 5 — Черный Ручей; 6 — Павлово; 7—Харлапово; 8 — Титовка; 9 — Волоколамск; 10 — Шустино; 11 — Вороново; 12 — Купан- ское; ./З — Городище; 14 — Сизино; 15 — Красково; 16 — Ку- баево; 17 — Суздаль; 18 — Пушкари; 19 — Петровское; 20 — Русская Бундиевка

Известны и семилопастные украшения, занимающие промежуточное положение. Лопасти их име¬ют округленные очертания, но уже есть боковые кольца (табл. XLII, 10).

Сложные семилопастные кольца (табл. XLIV) датируются второй половиной XII—XIII в.

По вопросу о происхождении семилопастных височных колец высказано несколько предположений. Н. П. Кондаков полагал, что височные украшения вятичей развились из колтов: шарики, которые ок¬ружают колты, постепенно эволюционировали в ло¬пасти {Кондаков Н. П., 1896, с. 198). Однако переходные формы между колтами и семилучевыми украшениями до сих пор не найдены. П. Н. Третьяков обратил внимание на внешнее сходство семилопастных колец с серповидиыми украшениями, увешанными трапециевидными привесками. Он пола¬гал, что вятичские кольца развивались из последних украшений {Третъяков П. Н., 1941, с. 41, 42, 51).
Более вероятной представляется гипотеза В. И. Сизова о влиянии художественных изделий арабского Востока на происхождение семилопастных колец. К этому выводу привело исследователя сопоставление узоров вятичских колец с арабской орнаментикой (Сизов В. И., 1895, с. 177—188). Наб¬людения Б. А. Куфтина как будто подтвердили за¬ключения В. И. Сизова (Куфтин Б. А., 1926, с. 92). В этой связи А. В. Арциховский писал, что «мысль об арабском происхождении этих украшений явля¬ется, по-видимому, плодотворной» (Арцихов-ский А. В., 1930а, с. 48). К выводу об арабско-иранском происхождении семилопастных височных ко¬лец пришел и Б. А. Рыбаков (Рыбаков Б. А., 1948, с. 106, 107).

В. И. Сизов поставил также вопрос об эволюции вятичских височных колец из семилучевых украшений радимичей. Эта мысль впоследствии была раз¬вита Н. Г. Недошивиной, которая отметила находки в древнерусских памятниках височных колец, занимающих промежуточное место между семилучевыми и семилопастными украшениями (Недошиви- на Н. Г., 1960, с. 141-147).

Скорее всего в основе вятичских височных колец лежали не радимичские украшения, а семилучевые кольца раннего облика, известные по памятникам VIII—X вв. южной части восточнославянских территорий. В процессе эволюции семилопастных ко¬лец в регионе вятичей они, судя по орнаментации, испытали восточное, влияние.

Одежда вятичских женщин шилась преимущест¬венно из шерстяной материи, но встречены также остатки льняных и парчовых тканей. Вместо пуговиц иногда использовались бусы и бубенчики, но чаще пуговицы были, по-видимому, деревянными. Несколько раз встречены в курганах и маленькие грибовидные пуговицы из бронзы или биллона. Пояс¬ные пряжки в женских захоронениях почти не попадаются. Найдены в курганах и остатки кожаной обуви.
Шейные украшения женщин состояли из гривен и ожерелий. Нельзя сказать, что шейные металлические обручи принадлежат к характерным вятичским украшениям. В большей части вятичского ареала, в том числе на верхней и средней Оке, они почти не встречаются. Тем не менее в вятичских курганах шейные гривны попадаются чаще, чем в погребальных памятниках других восточнославянских племен. Но сосредоточены они преимущественно в бассейне Москвы-реки и прилегающих к нему районах верхнего течения Клязьмы (Фехнер М. В1967, с. 55—87). Причины такого распространения этих украшений еще предстоит выяснить.

Из вятичских курганов происходят шейные гривны нескольких типов. Наиболее ранние из них сделаны из четырехгранного дрота и заканчиваются петлей и крючком. Они найдены в четырех подмосковных могильниках (Беседы, Коньково, Таганько- во и Черкизово) в курганах, относящихся к XI в. Аналогичные гривны встречены в Ростово-Суздаль¬ской земле, юго-восточном Приладожье и далее в Скандинавии и северной части Средней Европы.
В более поздних вятичских курганах обнаружены шейные гривны следующих типов: круглопроволочные загнутоконечные, двускатнопластинчатые, ви¬тые с замками в виде крючков (табл. XLIII, 11) или крючка и петли и витые с пластинчатыми (раско¬ванными или припаянными) концами, завершающимися крючком и петлей. Единичными экземплярами] представлены и некоторые иные типы.

Шейные гривны, как правило, находят в захоронениях с богатым набором погребального инвентаря. Обычно в них бывает много браслетов, перстней, привесок, бус и височных колец. Однако было бы ошибкой полагать на этом основании, что шейные гривны носили у вятичей наиболее зажиточные женщины. Распространение курганов с находками этих украшений делает такое предположение невероятным. Скопление курганных находок шейных гривн на восточном побережье Чудского озера, в юго-вос¬точном Приладожье, в Ростово-Суздальской земле дает больше оснований полагать, что эти украшения связаны с неславянским населением Восточной Европы.

Вятичские ожерелья, как правило, состоят из большого числа бус, разнообразных по форме и окраске. Чаще разнотипные бусины чередуются (табл. XLII, 5, 7, 8, 12\ XLIII, 1, 4, 12). Иногда к ним добавллются привески (табл. XLII, 13). Наибо¬лее распространенными у вятичей были хрусталь¬ные шарообразные, сердоликовые бипира ми дальние и желтые стеклянные шарообразные бусины.

Обычно в вятичских ожерельях хрустальные шарообразные. бусины чередуются с сердоликовыми бипирамидальными (табл. XLIII, 12). А. В. Арци¬ховский считает такое сочетание племенным признаком вятичей.

К числу редких принадлежат нагрудные украше¬ния, состоящие из ажурных цепедержателей и цепо¬чек, на которых подвешивались бубенчики, пла¬стинчатые металлические изображения птиц, ключей, гребней (табл. XLII, 4). Чаще встречаются бу¬бенчики (табл. XLIII, 3), служившие одиночными привесками к одежде.

Украшения рук представлены браслетами и пер¬стнями. Среди браслетов выделены витые завязанные (табл. XLIII, 9, 10), витые тройные, витые 2X2, 2X3 и 2X4, проволочные, пластинчатые разомкнутые и загнутоконечные. Изредка попадаются толстопла¬стинчатые браслеты со стилизованными концами (табл. XLII, 9). В вятичских древностях численно преобладают браслеты витые тройные и четверные и пластинчатые загнутоконечные.

В вятичских женских погребениях почти всегда попадаются перстни (табл. XLII, 3; XLIII, 2, 7, 8). Их носили на пальцах обеих рук числом от одного до десяти. Кроме того, в отдельных курганах на гру¬ди умершей отмечены связки из двух-четырех пер¬стней. Наиболее распространенными у вятичей были решетчатые перстни. А. В. Арциховский выделя¬ет среди них несколько типов, из которых одно-, двух- и трехзигзаговые встречаются преимущест¬венно у вятичей. Довольно часты пластинчатые пер¬стни, в том числе широкосрединные и прямые, про¬волочные, рубчатые и витые общерусских типов.

В погребениях с трупоположениями мужчин в вя¬тичских курганах вещей нет или их мало. Наиболее частая находка — железные ножи, которые попадаются также и в захоронениях женщин. В погребениях мужчин часто встречаются железные и бронзовые пряжки, преимущественно лировидные, но нередко кольцевые и четырехугольные, а также поясные кольца.

Обычай класть в могилу оружие и предметы труда у вятичей не был pacnpocтранен. Лишь изредка в вятичских курганах попадаются калачевидные и овальные кресала, а в виде исключения — железные топоры и наконечники копий. Единичными экземплярами представлены также железные серпы, ножницы, кочедык и наконечник стрелы. Кремневые стрелы, находимые в курганах, имели ритуальное значение.

Довольно часто в захоронениях мужчин и женщин в вятичских курганах бывают глиняные горшки. Почти все они изготовлены при помощи гончарного круга и принадлежат к обычным древнерусским горшкам курганного типа.
Ставили их, как правило, в ногах умершего и очень редко — около головы. Это был языческий ритуал, который постепенно выходил из употребления. Вятичские курганы с ямными трупоположениями, как правило, уже не содержат глиняных горшков.

А. В. Арциховский дифференцировал вятичские курганные древности на три хронологические стадии, датировав первую XII в., вторую — XIII в., третью — XIV в. (Арциховский А. В., 1930а, с. 129— 150). Членение курганов на стадии выполнено исследователем безупречно, может быть уточнена лишь абсолютная хронология этих стадий. Так, Т. В. Равдина считает возможным датировать курганы первой стадии XI—XII вв., второй стадии —
XII в., а третьей — XIII в. (Равдина Т. В., 1965, с. 122-129).

Насыпи, относящиеся к первой стадии (XI — начало XII в.), помимо Верхнеокского региона, где есть курганы с трупосожжениями, известны вдоль Оки, до впадения в нее Москвы-реки, и далее в бас¬сейне нпжнего и среднего течения последней (вклю¬чая окрестности Москвы).

Нужно полагать, что в XI в. вятичи из Верхнеок¬ского региона поднялись по Оке и, достигнув устья Москвы-реки, повернули на северо-запад, заселив районы нижнего и среднего течения этой реки. Верховья Москвы-реки, а также левые притоки Оки между Угрой и Москвой-рекой в этот период еще не были освоены славянами. Нет славянских курганов с трупоположениями первой стадии и в рязанском течении Оки.

Курганы второй стадии выделены А. В. Арцихов- ским по браслетам витым (и ложновитым) тройным и четверным и по некоторым видам семилопастных височных колец. Видимо, многие из этих курганов относятся к XII в. (по А. В. Арциховскому, к XIII в.), хотя наиболее поздние могут быть датированы и XIII в. Эти курганы занимают более обширную территорию, чем ареал ранних насыпей. Бассейны рек Жиздры, Угры и Москвы осваиваются полностью. На севере вятичи доходят до верховьев Клязьмы, на во¬стоке — до правого притока Оки — Прони.
Самые поздние курганы вятичей, относящиеся к XIII и, может быть, отчасти к XIV вв., известны по всему вятичскому ареалу, однако распространены неравномерно. Так, в бассейне верхней Оки они еди- пичны, что, видимо, объясняется исчезновением здесь обычая сооружать курганы. Интересно заметить, что именно в этом районе вятичской земли наблюдается концентрация городов домонгольского времени. Из вятичских городов, упоминаемых летописью в XII в., абсолютное большинство находится в области ран¬них курганов вятичей (Седов В. В., 1973, рис. 5). Именно в этом районе, видимо, и началось крещение вятичского населения. В конце XI или начале XII в. здесь, около города Серенска, был убит вятичами христианский миссионер, киево-печерский монах Кукша, прозванный церковью «просветителем вяти¬чей» (Л. Я., 1862, с. 9, 10).

В северной и восточной частях вятичской терри¬тории — в бассейне Москвы-реки и рязанской части Оки — курганный обряд погребения держался стой¬ко и весьма долго. В XII в. это были еще довольно глухие края. В обширном бассейне Москвы-реки летопись знает в XII в. только два города — Коломну и Москву. В рязанском бассейне Оки в то же время названы Пронск и Трубеч, но Трубеч, судя по названию, основан переселенцами из Южной Руси.

Христианские символы — кресты и образки — в вятичских курганах весьма малочисленны. Они свидетельствуют не о христианизации сельского населения земли вятичей, а о первом соприкосновении населения с новой религией (Беленькая Д. А., 1976, с. 88-98).

Эволюция погребального обряда у вятичей (табл. XLIV) шла в том же направлении, что и у большин¬ства других восточнославянских племен: наиболее ранними были трупоположения на горизонте, захо¬ронения в подкурганных ямах распространились в более поздний период (Недошивина Н. Г., 1971, с. 182—196). Так, среди курганов с вещами первой стадии около 90% составляют насыпи с трупополо¬жениями па горизонте. Во втором хронологическом периоде доля ямных трупоположений достигает 24%, а в третьем — 55 %.

В этой связи вполне очевиден поздний характер вятичских курганов Рязанской земли. Подкурганные ямпые трупоположения здесь решительно преобладают над другими типами захоронений. Они составляют свыше 80% исследованных захоронений (трупоположения на горизонте — 11%, остальные — захоронения в насыпях).

Н. Г. Недошивина полагает, что распространение трупоположений в подкурганных ямах отражает процесс христианизации вятичского населепия (Недошивипа Н. Г., 1976, с. 49—52).

В этот день:

Нет событий

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика