Гандхара и западные влияния

Гандхарское искусство в широком понимании этого термина — искусство Северо-Западной Индии времени владычества кушан и последующего периода. Вопрос о происхождении гандхарского искусства вызвал много противоречивых гипотез.

В сложении его большую роль сыграло греческое или, точнее, греко-римское влияние, но в целом это искусство можно определить как синкретическое, результат творческого освоения западных и восточных образцов, приведшего к созданию единого стиля. Две основные проблемы продолжают занимать исследователей гандхарского искусства. Одна из них связана с влиянием различных культурных и религиозных традиций в самой Индии, другая заставляет нас обратиться чуть ли не ко всей Евразии. Первая проблема, если коротко ее охарактеризовать, сводится к определению роли западного вклада в гандхарском искусстве, как в ранних его памятниках — каменных скульптурах и барельефах (время кушан), так и в более поздних образцах глиняной и штуковой скульптуры (эфталитский период). Некоторые исследователи считают, что гандхарская скульптура возникла в результате влияния восточноримского провинциального стиля на буддийское искусство Индии; эта гипотеза в последние годы стала довольно распространенной в связи с любопытными сопоставлениями гандхарской скульптуры с памятниками искусства Пальмиры 1. Другие авторы полагают, что «западное» начало в гандхарском искусстве обязано влиянию Греко-Бактрии 2. Раскопки Сурх Котала, прове¬денные французской археологической миссией в Афганистане, не внесли полной ясности в эти проблемы. Более того, дискуссия обострилась, поскольку арсенал аргументов обеих сторон пополнился. Сторонники «римско-буддийской» (этот термин предложил Д. Шлюмберже) концепции происхождения гандхарского искусства ссылаются на отсутствие памятников собственно греческого искусства на территории Бактрии и на значительный промежуток, отделяющий конец правления греков от времени сложения гандхарской школы. Действительно, достоверных свидетельств такой преемственности до сих пор нет. С другой стороны, Шлюмберже 3 возражает против этого мнения, ссылаясь на монетные эмиссии кушан и особенно на применение ими гре¬ческого алфавита — последнее, согласно Шлюмберже, должно указывать на сохранение греко-бактрийских традиций в государ¬стве кушан, причем было бы грубой ошибкой полагать, что гре¬ки Бактрии, оставившие нам замечательные монеты, настоящие памятники искусства, не оказали влияния на оформление позд¬нейших художественных стилей в областях, лежащих ксеверуик югу от Амударьи. Аргументы, выдвигаемые обеими сторонами, заслуживают внимания, но кажется полезным выйти на более широкие просторы и для решения спора привлечь памятники искусства и культуры Месопотамии, Южной России и даже Ки¬тая. Нам приходилось уже выше говорить о скифо-сарматском искусстве и о «зверином стиле».

«Евразийский» подход к проблеме предполагает прослеживание связей между искусством кочевников Центральной и
Средней Азии, с одной стороны, и художественными традициями оседлых народов стран Ближнего Востока и эллинского мира, с другой. Западным соседом и кушан, и греко-бактрийцев, и эллинских колонистов в селевкидских владениях Восточного Ирана была Парфия, а потому парфянское искусство, тесно связанное со Средней Азией, уже давно привлекает внимание ученых и именно в нем ищут звено, которое могло бы соединить художественные школы и традиции Запада и Востока. Глубокие изменения, обозначившиеся в философских учениях и религиозных верованиях в конце эллинистического периода — в I в. до н. э., наложили отпечаток и на искусство. На смену величавому спокойствию и четкости форм, столь характерных для архитектуры и пластического искусства как классической Греции, так и ахеменидской Персии 4, в эпоху эллинизма пришли изощренность формы и символика — стиль, который условно можно именовать «экспрессионистским» и который соответствовал новым эстетическим идеалам. Для искусства «парфянского» периода особенно характерны две черты — фронтальность в изображениях людей и передача стремительного движения животных, скачущих во весь опор,— такие изображения представлены на рельефах и в стенной живописи.

М. И. Ростовцев предложил именовать это искусство «неоперсидским» (Neo-Persian); по его мнению, «неоперсидское искусство было, несомненно, ведущим искусством Иранской Азии и Европы в позднеэллинистическое время» 5. Он прослеживает черты, свидетельствующие о влиянии этого искусства на территориях ханьского Китая, Сибири и Южной России, причем утверждает, что фронтальность изображения впервые появляется с приходом сарматов в Южную Россию 6. Ростовцев приводит интересные факты, пытаясь доказать, что создание «неоперсидского» стиля определялось в конечном счете влиянием, шедшим из Северной Месопотамии — от ассирийцев через ахеменидское посредство, так что для парфянского периода мы должны говорить о возрождении этого стиля, а не о сложении под воздействием Греции. Далее Ростовцев убедительно показал, что «иранский Ренессанс» начался именно при парфянах, а не при Сасанидах, — примечательно, что при сасанидском шаханшахе Шапуре I греческое влияние на короткое время снова усилилось 7. Традиционные сюжеты иранского изобразительного искусства — охота, бой, пир, равно как и применение полихромных росписей хотя и возродились при парфянах, но не должны рассматриваться как характерные только для парфян — кочевники Средней и Центральной Азии с их «звериным стилем», а также мелкие династы Анатолии, например правители Коммагены, также принимали деятельное участие в «неоперсидском» движении.

Таковы вкратце основные положения концепции Ростовцева. Некоторые поправки к ней сформулировал Д. Шлюмберже, отметивший, что, хотя фронтальность изображения в наибольшей степени характерна для аршакидской Парфии, эту черту можно встретить и в греческом искусстве более раннего периода. По мнению Шлюмберже, переворот, происшедший в эллинистическом искусстве, был начат греками; именно они впервые ввели фронтальность и изображение профиля в три четверти — это позволяло передать индивидуальное, облик и переживания отдельного человека, что соответствовало всему духу идеологии и культуры эллинизма 8. Греки сами нарушили старые каноны классической скульптуры Эллады и нормы, регулировавшие профильные изображения в изографическом искусстве. Так сложилось новое — эллинистическо-восточное — искусство I в. до н. э., под натиском которого пали художественные стили классической Греции и древнего Востока. Это искусство было придворным, оно служило иранским царям и пришло на смену искусству греческих полисов и храмов старых богов 9. С точки зрения Шлюмберже, парфянское искусство — смесь греческой традиции (как я полагаю, классической и новой) и двух восточных — ахеменидской и новой кочевой традиции, идущей из Средней и Центральной Азии 10. Возвращаясь к Гандхаре, Шлюмберже полагает, что гандхарская художественная школа может быть объяснена как результат смешения элементов этого (нового) греко-иранского искусства со (старыми) греко-индийскими традициями.

Эпоха взаимодействий различных культур, передвижений племен и целых народов на огромные расстояния, эпоха идеологического и религиозного синкретизма не могла не сказаться на характере искусства. Оно выступает как явление очень сложное, и многие вопросы его формирования и развития остаются неясными. Полезно вспомнить, что в искусстве любого народа находят отражение его образ жизни и религиозные верования. Кочевники вряд ли могли принести с собой собственный стиль архитектуры и полностью сложившееся искусство такому предположению противоречит, по-видимому, все, что мы знаем об образе жизни номадов. Проблема истории гандхарского искусства должна рассматриваться прежде всего в связи с историей Бактрии и Северной Индии. Эллины правили в Бактрии в течение более чем двух столетий; их власть распространялась и на Индию, их монеты по праву считаются вершиной греческого портретного мастерства; влияние греков продолжало ощущаться и после падения их царств 11. В то же время греки не могли избежать воздействия со стороны местного населения, пришельцев из Центральной Азии и их традиций. Гандхарское искусство, одно из выдающихся достижений культуры кушанского периода, впитало в себя наследие Греко-Бактрии. Наличие бактрийского «фона» в гандхарском искусстве представляется несомненным, хотя его роль явно преувеличена сторонниками греко-бактрийской гипотезы и, напротив, преуменьшена авторами, защищающими римско-буддийскую гипотезу. Многого в этом отношении можно ожидать от раскопок Балха. Французские археологи дважды пытались обнаружить здесь слои греческого поселения, оба раза безуспешно, но новые раскопки могут оказаться плодотворными.

Notes:

  1. К сторонникам «римской школы» принадлежат: Н. Inghоll, Gandharan art in Pakistan, New York, 1957; B. Rowland, The art and architecture of India, London, 1953; H. Buchthal, The Western aspects of Gandhara sculpture, — «Proceedings ol the British Academy», vol. XXXI, 1948, а также некоторые другие исследователи.
  2. Такова точка зрения А. Фуше и «французской школы». Взгляды обеих сторон хорошо суммированы в статье: D. Schlumberger Descendants non- meditaranneens de l’art grec (см. особенно стр. 136—142).
  3. D. Schiumberger, там же, cтp. 150.
  4. Т. Т. Rice, The expressionist style in early Iranian art,—«Ars Islami- ca». vol. V, 1938, стр. 219.
  5. M. Rostovtzeff, Dura and the problem of Parthian art,— YCS. vol. V, 1935, стр. 270.
  6. Там же, стр. 239.
  7. Там же, стр. 296.
  8. D. Schlumberger, Descendants non-mediterraneens, стр. 261.
  9. Там же, стр. 280.
  10. Там же, стр. 148.
  11. Монеты правителей династии Андхра в Центральной и Южной Индии имеют не только легенды на брахми и кхароштхи, но и греческие легенды (Е. J. Rарsоп, Catalogue of the coins of the Andhra dynasty, London, 1908, стр. CXCI). О греческой лексике в языках Центральной Азии см.: II. W. Bailey, Khotanese Texts, IV, стр. 10. Греческая скульптура и другие памятники искусства, найденные при раскопках Нисы и датируемые I в. до н. э., могут свидетельствовать о продолжительности влияния греков на Востоке. (Отметим попутно, что новейшее исследование «упразднило» грека-ремесленника, который, как полагал С. Конов, изготовил реликварий для Канишки — вместо греческого имени Agesilaos в надписи представлено слово, восходящее к agnisala «зал огня». См.: S. Konow, Kharoshthi Inscriptions, стр. 137, и Т. Burrow, The term Agisala in two KharosthI inscriptions — «Journal of the Greater India Society», vol. XI, 1944, стр. 13—16.)

В этот день:

  • Открытия
  • 1862 И. А. Забелин приступил к раскопкам царского скифского кургана Чертомлык.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Updated: 10.05.2016 — 21:05

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика