Книпович Т.Н. Архаический некрополь на территории Ольвии

К содержанию 6-го выпуска Кратких сообщений Института истории материальной культуры

(Из работ Ольвийской археологической экспедиции 1939 г.)

В число основных работ Ольвийской археологической экспедиции 1939 г. вошло продолжение раскопок некрополя, расположенного в северо- восточной части „верхнего города». Как известно, раскопки этого некрополя были начаты еще Б. В. Фармаковским в 1925 г.; 1 ряд погребений того же могильника был открыт и в следующие годы, в связи с планомерным расследованием всей территории северо-восточной части „верхнего города» С 1937 г. раскопки расположенного на упомянутой территории некрополя принимают уже систематический характер: за годы 1937 и 1938 здесь было раскопано 19 погребений, давших возможность существенно дополнить наши представления как специально о расследуемом некрополе, так и вообще о погребальном обряде Ольвии — главным образом в архаическую эпоху, частью и значительно позже — в первые века нашей эры.

[adsense]

О специфических особенностях работы на данном участке и об основных результатах раскопок 1937 и 1938 гг. мне уже приходилось писать. 2 Здесь я ограничусь лишь краткой характеристикой расследуемого некрополя, без которой недостаточно ясны будут и результаты отчетного года. Под культурным слоем, заключавшим остатки возникших на этом месте в IV в. до н. э. городских кварталов, были обнаружены вырытые в материке погребения более раннего времени, датирующиеся — во всяком случае в большей их части — VI в. до н. э., т. е. начальным периодом существования Ольвии. Среди этих погребений многие являются по особенностям их устройства типично греческими, как, напр., захоронения маленьких детей в амфорах или погребения с характерным инвентарем, состоящим преимущественно из греческих расписных ваз. Но наряду с этой группой встретились погребения и иного типа, каких не знает Греция VI в. Я имею в виду прежде всего погребения в скорченном положении. Некрополь на территории северо-восточной части „верхнего города» дал за время своего расследования целый ряд таких погребений; к числу наиболее характерных принадлежит, между прочим, как раз одно из раскопанных в 1937 г., выделяющееся по сильной скорченности костяка. Интересно, что уже в это, для Ольвии очень раннее, время туземные погребения скорченников не составляли в ольвийском некрополе обособленной группы, а находились среди греческих, иногда в непосредственном соседстве с греческими. Вместе с тем и инвентарь погребений этой группы не отличается резко от группы греческой — также и в могилах скорченников встречается, напр., привозная греческая керамика. С другой стороны, некоторые черты погребений с костяками в вытянутом положении должны рассматриваться как туземные: к их числу принадлежит, напр., применение деревянного перекрытия.

Не подлежит сомнению, что в указанных особенностях отражаются те условия, в которых складывалась в Ольвии жизнь двух основных населявших ее этнических групп. Эти группы уже в архаическую эпоху не отделены резко одна от другой: в дальнейшем будет постепенно стираться всякая грань между греческой и туземной частями населения Ольвии.

Кроме архаического некрополя, на той же территории был обнаружен ряд погребений первых веков нашей эры. Эти погребения были впущены в культурный слой сверху: они относятся к тому времени» когда городская жизнь здесь замерла и территория, в IV—II вв. до н. э. представлявшая северо-восточную окраину населенного города, стала вновь служить кладбищем. Об этом могильнике, как не связанном с работами 1939 г., я говорить не буду.

Перехожу к работам последнего года. В 1939 г. было обнаружено всего восемь погребений, причем все они принадлежали архаическому некрополю. Все могилы вырыты в материке, приблизительно на одном уровне. В одном случае (погребение № 20) содержимое могилы оказалось выбранным почти целиком, в остальных семи могилах сохранились костяки и по большей части вещи. По вопросу об устройстве могил и о погребальном обряде работы 1939 г. подтвердили основные наблюдения, сделанные ранее, с добавлением кое-каких небезинтересных деталей. Как и в предыдущие годы, преобладающей являлась ориентация головой на восток; за одним исключением (погребение № 26, ориентированное на юго-восток), могилы имели ось, направленную почти абсолютно точно с запада на восток, но в одном случае костяк лежал головой на запад. 3 Во всех погребениях оказались костяки в вытянутом положении. Следует отметить, что две могилы (№№ 24 и 26) заключали костяки маленьких детей : в 1937 и 1938 гг. погребения таких детей всегда представляли захоронения в амфорах. Все могилы имели форму неправильного четырехугольника с закругленными углами.

Вновь встретилось применение растительных настилов и деревянного перекрытия. Наиболее интересно в этом отношении погребение № 21, где вполне отчетливо могли быть прослежены: 1) слой растительного настила на дне могилы, под костяком; 2) слой растительного настила, покрывавшего погребенного; 3) деревянное перекрытие над вторым слоем растительного настила. Подобного рода устройство мы уже имели в 1937 г., в очень плохо сохранившемся погребении (№ 7); наше погребение № 21 подтверждает правильность восстановления ранее встретившейся могилы и вместе с тем дает нам возможность считать установленным один из характерных ольвийских типов погребения. Роль местных черт в этом типе не подлежит сомнению. Если можно сомневаться в туземном происхождении растительных настилов, известных также и на почве Греции, 4 то деревянное перекрытие характерно именно для местных, причерноморских погребений.

Следует, впрочем, вновь отметить, что применение и растительных настилов и деревянного перекрытия не было обязательным для всех погребений ольвийского архаического некрополя: в некоторых могилах 1939 г., сохранившихся как раз вполне хорошо, не было замечено никаких следов каких-либо настилов.

Пять погребений имели, правда, небогатый инвентарь: в погребении № 21 у головы стоял ионийский кольцеобразный аск; в погребении № 23 — железный нож у правой руки, железный двулопастный наконечник стрелы в насыпи; в погребении № 24 (детском) — нижняя часть маленькой коринфской пиксиды (найдена не in situ), маленький ионийский кольцеобразный аск в ногах и 17 астрагалов, разбросанных по всей могиле; в погребении № 25 — большое количество рассыпанных стеклянных бус, медные серьги у головы, железный браслет на левой руке, кусок красной краски у левой руки; в погребении № 26 (детском) по обе стороны от головы — миниатюрная ионийская лекала и сероглиняная чашка. Все перечисленные предметы принадлежат VI в. до н. э. Интересный случай, по положению костяка, представляет могила № 22. Руки костяка согнуты в кисти, пальцы лежат на нижней части таза; ноги почти соприкасаются в коленях, пятками направлены одна к другой, кости пальцев ног плотно сложены. Несомненно умышленное повреждение ног — они вывихнуты, если не переломлены в коленях (в данном случае кости в области обоих коленных суставов повреждены); а плотное соприкосновение костей стопы обеих ног заставляет предположить, что они были связаны. В соответствии с этим нельзя не при¬помнить многочисленных аналогичных, хотя и менее выразительных, случаев в архаических ольвийских погребениях. Тесное сближение ног костяка в нижних их частях, у стопы — сближение настолько тесное, что сам собой возникает вопрос, не были ли они связаны — представляет явление для ольвийских погребений очень частое. 5 Сложнее вопрос об умышленных повреждениях: повреждений ног было замечено много, но разобраться в причинах, их вызвавших, затруднительно, особенно если учесть плохую сохранность большинства погребений. Отмечу, впрочем, что в некоторых случаях создается все же впечатление именно умышленного повреждения ног. 6

Сейчас было бы трудно высказываться с уверенностью о причинах странного положения ног костяка из погребения № 22, тем более трудно решать общий вопрос о причинах такого рода явлений. Накопление нового материала, а также исследование ранее открытых погребений помогут нам, вероятно, разобраться в том, встречаемся ли мы здесь со стремлением родственников лишить покойного подвижчости и тем обезопасить себя от его появления перед живыми или это надо будет объяснять как-либо иначе.

Работа по расследованию архаического некрополя на территории северо-восточной части Ольвии еще далеко не закончена, тем более далек конец расследований всего архаического ольвийского некрополя. Но каждый новый год работ знакомит нас с новыми типами или новыми деталями известных нам типов погребений, а вместе с тем расширяет и наше представление обо всей жизни архаической Ольвии.

К содержанию 6-го выпуска Кратких сообщений Института истории материальной культуры

Notes:

  1. Б. В. Фармаковский. Раскопки Ольвии в 1925 г. Сообщ. ГАИМК, 1,Лгр., 1926, стр. 171 сл.
  2. Две статьи, из которых одна излагает сравнительно подробно работы 1937 г., вторая представляет краткую информацию о работах 1938 г., печатаются в „Советской археологии» (вып. 6).
  3. В 1937 и 1938 гг. были обнаружены два погребения в амфорах, также ориентированные на запад, при точном направлении оси выемки с запада па восток.
  4. Для Греции применение растительных настилов являлось, повидимому, чертой, свойственной древнейшему погребальному обряду; подстилки из ветвей и листьев не только бывали обнаруживаемы прн раскопках, но и засвидетельствованы текстами авторов. Ср., напр.: Plut., Lycurg. 27; Iambi, Vita Pythagor., 154.
  5. Ил погребений, открытых в 1939 г., укажу на погребения №№ 21, 23, 24.
  6. Из числа погребений 1939 г. укажу на те же погребения №№ 21, 23, 24.

В этот день:

Дни рождения
1928 Родился Владимир Иванович Матющенко — доктор исторических наук, специалист по археологии Западной Сибири от палеолита до эпохи средневековья. Исследователь таких известных памятников как Ростовка, Сидоровка, Еловский могильник, Самусь.

Рубрики

Свежие записи

Счетчики

Яндекс.Метрика

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Археология © 2014