Замятнин С.Н. Первая находка палеолита в долине Сейма

К содержанию 8-го выпуска Кратких сообщений Института истории материальной культуры

Исследования памятников культуры четвертичного человека в СССР за последние двадцать лет были чрезвычайно плодотворны. Вместо единичных находок, отмеченных в литературе дооктябрьского периода, большею частью почти совсем не изученных или изученных крайне слабо, в настоящее время нам известно свыше двухсот местонахождений, из которых не один десяток подвергнут обстоятельному изучению, нередко с полнотой, не имевшей прецедентов в подобных исследованиях.

Чрезвычайно важным является и то обстоятельство, что целые серии местонахождений, известные на ограниченном географическом пространстве, позволяют, в ряде случаев, проследить на месте последовательность изменений в культурном развитии палеолитического человека на более или менее значительных отрезках четвертичного периода, не прибегая для определений, как это было необходимо ранее, к аналогиям с географически весьма удаленными западноевропейскими находками. Мало того, состояние наших знаний позволяет уже с достаточной определенностью намечать и некоторые локальные различия (то более, то менее значительные) в культурном развитии разных районов на протяжении верхнего палеолита.

Из таких более полно изученных отдельных областей надо указать среднее течение Дона, долину Десны, Крым, Западное Закавказье, долину Енисея, Прибайкалье.

Однако надо сказать, что полученные за последние годы результаты изучения палеолита СССР, которые нельзя не признать весьма значительными, ни в коей мере не являются достаточными, позволяющими успокоиться на достигнутом.

Наоборот, перед исследованием сейчас стоят задачи гораздо большего масштаба, настоятельно требующие приложения больших и систематических усилий для своего разрешения.

Так, напр., карта палеолитических местонахождений СССР пестрит „белыми пятнами» даже в областях, безусловно доступных для обитания человеком в четвертичный период. Отдельные, более полно изученные районы, перечисленные выше, изолированы один от другого, разделены обширными пространствами, не подвергавшимися систематическим исследованиям. Выяснение вопросов культурных взаимоотношений и связей этих территорий, вопросов расселения первобытного человечества в четвертичный период представляется, при настоящем состоянии наших знаний, делом чрезвычайно трудным, а подчас и невозможным, если не итти по пути построения вульгарно-миграционистских схем, и по сегодняшний день имеющих широкое обращение в западноевропейской литературе при постановке этого рода проблем. 1

Одной из насущнейших очередных задач ближайших лет для исследователей палеолита СССР является постановка систематических поисков палеолитических местонахождений во всех тех районах, которые были по физико-географическим условиям доступны для заселения на протяжении четвертичного периода, но еще не характеризованы находками (или достаточным количеством находок).

Только располагая материалами много большего, чем ныне, числа местонахождений, могущих характеризовать всю область расселения палеолитического человечества, имея возможность шаг за шагом проследить во времени и пространстве характер изменения его культуры, можно будет достоверно разрешать сложные вопросы культурных взаимоотношений отдельных областей на протяжении четвертичного периода. Какие существенные результаты с первых же шагов может иметь вы¬несение разведок палеолита за пределы привычных, уже освоенных исследованием районов, показывают хотя бы работы М. В. Талицкого на р. Чусовой, доставившие наиболее удаленные на северо-восток европейские находки как верхнепалеолитической, так и мустьерской эпох, 2 и блестящее открытие А. П. Окладниковым в пещере Тешик-таш мустьерской стоянки и костных остатков неандертальца, 3 являющихся первой находкой этого рода не только для Узбекистана, но и вообще для всей Средней Азии. Оба названных открытия заполняют существеннейшие лакуны в наших знаниях, впервые освещая территории, по которым сведения полностью отсутствуют.

Менее значительные пока, но весьма важные с этой же точки зрения находки можно отметить также в Армении, в Дагестане, в Приазовье.

В связи с этой же проблемой „белых пятен“ на карте палеолита СССР будет своевременным напомнить об одной находке в долине Сейма, являющейся первым связующим звеном между освещенными со значительной полнотой районами Десны и Среднего Дона.

Я имею в виду находку у д. Сучкино близ г. Рыльска, сделанную уже давно, но не отраженную пока в печати, находку, с которой я в свое время имел возможность ознакомиться на месте.

Как и в огромном большинстве подобных случаев, первые находки в д. Сучкино были сделаны случайно. Осенью 1925 г. крестьянами этой деревни, копавшими яму для ссыпки картофеля, была найдена в земле крупная кость мамонта, которая и была доставлена ими в Рыльский музей краеведения. Для осмотра места находки музей командировал своего сотрудника А. П. Андреева, который при просмотре выкида и зачистке стен ямы собрал дополнительно ряд костей мамонта, а также доставил найденные им при этом три кремня, дающие основание предполагать наличие здесь палеолитической стоянки.

Тогда же, в конце 1925 г., заведующая Рыльским музеем С. К. Репина сообщила мне об этой находке с просьбой дать заключение о найденных в д. Сучкино кремнях, а также произвести проверочные работы на месте. К сожалению, присланные С. К. Репиной рисунки оказались недостаточно выразительными, и категорически высказаться по ним не было возможности. 4

Попасть же лично в Рыльск мне удалось лишь значительно позже, в 1930 г.; тогда же я смог сделать кратковременный выезд на место находки и произвести там небольшие раскопки. Работы в д. Сучкино были проведены мною 23—25 сентября 1930 г. В работах принимал участие научный сотрудник Рыльского музея А. П. Андреев, производивший здесь в 1925 г. первое обследование.

Деревня Сучкино расположена в 7 км к востоку от г. Рыльска, на большаке, идущем в Льгов и далее в Курск, на левом берегу Сейма. Сейм, текущий здесь в широкой (5—7 км) пойме, имеет чрезвычайно извилистое русло, сопровождаемое множеством стариц и ильменей.

К северу от д. Сучкино у с. Капустичи река имеет основное направление течения на юг, от Сучкино поворачивает на запад к Рыльску, откуда опять направляется к югу. От Рыльска до Сучкино большак идет поймой, по насыпи.

Геолог Б. М. Даньшин, наиболее полно изучавший четвертичные отложения этой области 5, выделяет в долине Сейма четыре древних надпойменных террасы и указывает, 6 что место находки — д. Сучкино — расположено на нижней из этих террас, имеющей высоту 10—15 м над уровнем Сейма.

Находка костей мамонта, послужившая поводом к дальнейшим работам, была сделана на главной улице д. Сучкино, вытянувшейся вдоль боль¬шака, у восточного края деревни в расстоянии ок. 1 км от края террасы. Картофельная яма, при копании которой были обнаружены кости мамонта, расположена против ворот усадьбы крестьянина Бориса Петровича Золотарева, в расстоянии от них ок. 3 м.

В непосредственной близости от места первой находки мною были заложены четыре небольших, примыкающих один к другому, разведочных шурфа, общею площадью около 18 м2. Культурные остатки, довольно многочисленные, залегали на глубине 0.80—1.00 м в серовато-желтой глинистой супеси, лежащей под темным гумусированным слоем мощностью 0.40—0.45 м. Единичные осколки кремня были встречены уже на глубине 0.55—0.60 м, а также и ниже основного горизонта залегания находок до глубины 1.50 м, что, повидимому, объясняется деятельностью роющих грызунов, следы которых в виде немногочисленных кротовин отмечены на стенках шурфов.

Рис. 33. Кремневые орудия из д. Сучкино.

Рис. 33. Кремневые орудия из д. Сучкино.

Культурные остатки в основном состояли из оббитых кремней и лишь в небольшой мере из осколков костей. Была встречена только одна крупная кость, а именно нижняя челюсть мамонта, располагавшаяся на участке, ближе всего примыкающем к старой яме, в которой также были найдены несколько крупных костей мамонта.

Оббитые кремни также располагались неравномерно на вскрытой площади. Подавляющее большинство их было сосредоточено на небольшом пространстве, площадью ок. 2 м2 в шурфе III; за пределами его кремни находились в небольшом числе, причем количество их резко падало по мере удаления от основной группы находок. В южной половине шурфа III и восточной половине шурфа IV находки полностью отсутствовали.

Общий состав культурных остатков носит несколько необычный характер. Костные остатки, обнаруженные как в 1930, так и в 1925 г., принадлежат одной единственной особи мамонта (длинные кости в находках 1925 г., нижняя челюсть в 1930 г., единичные мелкие костные остатки также представляют осколки крупных костей мамонта, иногда со следами намеренного раскалывания).

Оббитые кремни, собранные в количестве около 2000 экз., в основном представляют собой мелкие осколки и чешуйки, являющиеся отбросами при изготовлении орудий (ок. 1000 чешуек, 930 крупных и средних размеров осколков). Среди них выбран 81 экземпляр удлиненных ножевидных пластинок характерного верхнепалеолитического облика. Наиболее крупные из них не превышали длиной 6.5—7.5 см, большинство же имело размеры 4.5—5.5 см. Из пластинок 17 экз. имели более правильные очертания и легко могли применяться без дальнейшей обработки; остальные скорее имели характер заготовки.

Встречены также 2 небольших мало сработанных призматических нуклеуса с одной площадкой (рис. 33, /, 2) и 2 отбойника — небольшие кремневые желвачки округлой формы со следами многочисленных ударов (etoilures) с одной стороны (рис. 33, 3). Кремней со вторичной обработкой, представляющих законченные орудия, немного. Прежде всего это резцы, встреченные в количестве 10 экз. (собрано также 4 боковых отщепа от резцов). Среди резцов имеются серединные (рис. 33, 4, 10), боковые с концевой ретушью (рис. 33, 5, 8) и без нее (рис. 33, 6, 9)\ один экземпляр — двусторонний (рис. 33, 7). Один резец изготовлен из кварцита. Большинство резцов имеет какой-то небрежный вид. Отсутствуют, обычно нередкие тщательно изготовленные, правильные формы этих орудий. Такой же неряшливый облик имеют и найденные в д. Сучкино два скребка, вторичная оббивка которых представляет собой, скорее всего, лишь подправку осколка, случайно, при отбивании от нуклеуса получившего характерные для этого орудия очертания (рис. 33, 11). Кроме перечисленного, имеется еще 8 пластинок и их обломков со сбитым или стесанным ударным бугорком. Этим исчерпывается список кремней со следами вторичной обработки.

Материал для орудий — почти исключительно кремень верхнемелового возраста, темносерый, просвечивающий, изредка коричневый, без пятен. Патина встречается редко и большей частью легкая. Кварцит, кроме указанного выше резца, представлен лишь одним осколком. Грани кремней резкие, следы заглаживания и окатывания отсутствуют.

Пытаясь уточнить датировку местонахождения в д. Сучкино, приходится считаться с тем, что культурные остатки дают для этого довольно скудный материал. Все же с достаточным основанием можно утверждать, что сучкинское местонахождение относится к концу верхнего палеолита — мадленской эпохе. Об этом говорят характерные пропорции и небольшие размеры ножевидных пластинок, характер стесывания ударного бугорка, отсутствие массивных полиэдрических форм резцов. Эта датировка находит подтверждение и в геологическом положении стоянки, указываемом В. М. Даньшиным.

Обращают на себя внимание некоторые своеобразные черты, выделяющие местонахождение в д. Сучкино из ряда одновременных стоянок. Прежде всего надо отметить удаленность этого местонахождения от края террасы, в отличие от обычного расположения палеолитических поселений, или на склонах древних балок у выхода их в долину реки или (для более молодых стоянок) непосредственно связанных с рекой. Принадлежность всех обнаруженных в д. Сучкино костных остатков одной особи мамонта, небрежный характер и небольшое количество орудий, несомненно приготовленных здесь же на месте, отсутствие обычной картины культурного слоя с заполнением его мельчайшими частицами кости, костного угля, минеральной краски и т. д. (несмотря на несомненное нахождение остатков in situ) — все это говорит о том, что в д. Сучкино вскрыта раскопками не обычная картина палеолитического поселения, а скорее следы кратковременного охотничьего лагеря на месте добытого мамонта. Подобная находка — не единственная. Следует вспомнить открытие, сделанное Н. Ф. Кащенко 7 в 1896 г. около г. Томска. С находкой в д. Сучкино томское место¬нахождение сближается и принадлежностью костных остатков одной особи мамонта и небольшим количеством небрежно изготовленных орудий, не имеющих следов вторичной обработки (в назв. работе табл. 4 и 5).

Находка в д. Сучкино, повторяя картину, полученную в Томске, подтверждает ценность этой первой находки, вместе с которой она раскрывает нам еще одну черту быта верхнепалеолитического человека, могущую быть зафиксированной раскопками.

Конечно, площадь, вскрытая раскопками 1930 г. в д. Сучкино, очень невелика. Исследование площади более значительных размеров может осложнить и видоизменить эту картину. Вспомним неоднократно отмеченное при вскрытии значительных площадей различие в картине культурного слоя и в составе находок на отдельных участках одной стоянки. Различие это определяется неоднородным функциональным значением этих участков в составе поселения. Однако это не уменьшает значения находки в д. Сучки¬но, а лишь ставит вопрос о необходимости продолжения там работ. 8

К содержанию 8-го выпуска Кратких сообщений Института истории материальной культуры

Notes:

  1. См., напр., карту в недавней публикации А. Бланка (А. С. Blanc. Sulla pene- tracione e difiusione in Europa ed in Italia Palaeolithico superiore in funcionne della paleoclimatologia e paleogeografia glaciali. Quarter, Bd. I, 1938, стр. 1—2э). Автор, не задумываясь, намечает продвижение верхнепалеолитического населения Прибайкалья (Мальта) на Дон (Гагарино) и далее в Северную Италию (Севиньяно). Столь же надуманный характер имеет и карта расселения ориньякцев в Центральной Европе, которую дает в другой работе, помещенной в том же сборнике, Юра (A. Jura. Das Aurigna- cien in Polen. Там же, стр. 54—75).
  2. М. В. Талицкий. Островская палеолитическая стоянка близ г. Молотова. Краткие сообщ. ИИМК, вып. IV, Лгр., 1939, стр. 41—42.
  3. А. П. Окладников. Неандертальский человек и следы его культуры в Средней Азии. Сов. археол, вып. 6, Лгр., 1940, стр. 5—22.
  4. Лишь один из рисунков давал основание полагать, что на нем передана удлиненная ножевидная пластинка, сколотая с призматического нуклеуса, что, в случае несомненной связи ее с находками костей мамонта, позволяло делать заключение о верхнепалеолитическом возрасте местонахождения.
  5. Б. М. Даньшин. Геологическое строение западной части ЦЧО. Воронеж, изд. „Коммуна», 1931. — Он же. Геологические исследования в восточной половине 45-го листа Европейской части СССР (Льговский округ). Изв. Главн. геол. — разве д. упр., L, вып. 41, Лгр„ 1931.
  6. Б. М. Даньшин. Общая геологическая карта Европейской части СССР. Лист 45. Восточная половина. Брянск—Орел—Курск—Рыльск. Тр. Московск. геол. треста, вып. 12, М., 1936, стр. 59.
  7. Н. Ф. Кащенко. Скелет мамонта со следами употребления некоторых частей тела этого животного в пищу современным ему человеком. Зап. АН по физ.-мат. отд., VIII серия, т. XI, № 7, СПб., 4°, 60 стр. -+- табл. I—VIII.
  8. В связи с этим необходимо отметить, что по указаниям местных жителей, посещавших место работ в 1930 г., находки костей крупных млекопитающих неоднократно делались при земляных работах на разных усадьбах в д. Сучкино. К сожалению, за недостатком времени, я не имел возможности в 1930 г. заняться проверкой этих сведений.

В этот день:

  • Дни рождения
  • 1842 Родился Адольф Бёттихер — немецкий архитектор, искусствовед, археолог, специалист по охране памятников истории, руководитель раскопок Олимпии в 1875—1877 гг.
  • 1926 Родилась Нина Борисовна Немцева – археолог, известный среднеазиатский исследователь-медиевист, кандидат исторических наук.
  • 1932 Родился Виталий Епифанович Ларичев — советский и российский археолог-востоковед, антрополог, доктор исторических наук, специалист по археологии чжурчжэней, автор работ по палеоастрономии.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика