Трапш М.М. Новая археологическая находка в Абхазии

К содержанию 53-го выпуска Кратких сообщений Института истории материальной культуры

В феврале 1951 г. в сел. Колхида Гагрского р-на Абхазской АССР, в 300 м к северо-востоку от здания средней школы, случайно был найден железный кинжал в бронзовых ножнах (рис. 62) 1.
В сентябре того же года, при осмотре места находки на склоне, который сильно размывается дождевыми водами, нами было обнаружено несколько фрагментов железных наконечников копий, обломки сосудов и остатки костей человека.

Кинжал (рис. 62—2) обломан в двух местах. Общая длина его 31 см, длина клинка 22,5 см, рукоятки 8,5 см. На рукоятке с обеих сторон имеется по два узких продольных паза, повидимому для прикрепления планок, на вершине ее (в средней части) — продольный выступ (наполовину обломан), служивший для надевания навершья. Рукоятка заканчивается перекрестием в виде крыльев бабочки.

Концы перекрестия, общая ширина которого равна 5,1 см, выступают из-под рукоятки на 1,5 см, а по отношению к клинку — примерно на 1 см.

Клинок со срединным сильно выделяющимся с обеих сторон ребром; прямые лезвия, суживаясь к острию, придают оружию треугольную форму, характерную для кинжалов так называемого скифского типа.

Бронзовые ножны (рис. 62—3—5), благодаря высокому мастерству и художественности оформления, представляют большой научный интерес. Аналогичные изделия пока остаются неизвестными и в районах распространения колхидско-кобанской бронзы и на территории всего Кавказа.

Разломанные, как и кинжал, в двух местах ножны, длиной 28 см, имеют треугольную форму и заканчиваются овальным расширением, окантованным валиком. Валики с лицевой и тыльной сторон сделаны в форме петель, а с боков (рис. 62—5) напоминают продолговатые листки.

Ножны богато и разнообразно орнаментированы. Широкое основание их украшено рельефным изображением, напоминающим раскрытые крылья бабочки, как и на самом кинжале. Концы перекрестия (наибольшая ширина его 6,5 см, наименьшая 5 см) выступают по бокам треугольных линий ножен до 6 мм. Верхний край перекрестия окантован рельефным витым шнуром; средняя часть, выдаваясь, заканчивается рельефным изображением очкообразной привески. По ширине средней части расположены в один ряд семь треугольных углублений, повидимому, заполненных ранее какой- нибудь цветной массой. Треугольники — равнобедренные, обращенные вершинами вниз. По оси ножен расположена рельефная полоска с поперечными насечками, имеющая ромбовидную головку, которая упирается вершиной в вырез нижней части перекрытия ножен. На этой головке маленькими ямочками, расположенными симметрично, обозначены два глаза. Рельефная полоска, постепенно суживающаяся к концу и завершенная ромбовидной головкой с глазками на ней, напоминает змею.

Рис. 62. Железный кинжал в бронзовых ножнах из сел. Колхиды: 1 — кинжал в ножнах; 2 — тот же кинжал без ножен; 3 — лицевая и 4 — тыльная стороны ножен; 5 — боковой вид нижнего конца ножен.

Рис. 62. Железный кинжал в бронзовых ножнах из сел. Колхиды: 1 — кинжал в ножнах; 2 — тот же кинжал без ножен; 3 — лицевая и 4 — тыльная стороны ножен; 5 — боковой вид нижнего конца ножен.

К правому боку ножен прикреплена пластинка шириной в 2 см и длиной 10 см; вдоль нее посередине расположены четыре одинаковые, соприкасающиеся друг с другом, рельефно выделенные спирали, обрамленные с двух сторон продольным рельефным кантом, похожим на витой шнур.

Боковые края ножен, загнутые в тыльную сторону на 0,5 см, образуют почти по всей длине просвет в форме равнобедренного треугольника, высотой 24 см и с основанием в 4,5 см. Загнутые края в трех местах переходят в узкие, сходящиеся на середине пластинчатые полоски различной ширины, из которых самая верхняя обломана. Эти края и поперечные полоски служили, несомненно, для закрепления в просвете деревянной вставки.

Ножны покрыты зеленой патиной. В результате окисления поверхности некоторая часть орнамента частично разрушена.

Изучение орнамента на ножнах — треугольные углубления, изображение змеи, спирали и др.— дает возможность отнести их к образцам колхидской бронзы. Такой вывод подкрепляется тем, что все указанные виды орнаментации встречаются в орнаментах и рисунках на топорах, кинжалах, поясных пряжках и на других изделиях колхидско-кобанской бронзы 2.

Изображенные на ножнах спирали и змея, по всей вероятности, имели религиозное, символическое значение.

На топорах колхидского (кобанского) типа часто встречаются подобные изображения, причем иногда находим фигуру человека, вооруженного луком и стрелой, который борется с семью змеями. Интерес этого изображения заключается в том, что оно связывается с народными сказаниями «о змееборцах», сохранившимися повсеместно в народных верованиях и литературе 3. У осетин, например, сохранилось «Сказание о змее-чудовище Руймоне, рожденном от оленя» 4. Можно полагать, что спирали, украшающие ножны, являются символическими изображениями свернувшихся змей. Это не значит, что всегда спиральный орнамент можно принимать за символические изображения змея. Спирали применялись, конечно, и в качестве простого декоративного украшения.

Вопрос о датировке этой археологической находки в Абхазии может быть разрешен на основании типологического анализа. Тип оружия, к которому можно отнести найденный железный кинжал, в скифское время имел широкое распространение. В Грузии раскопками в 1944 г. Горийского музея у с. Двани Карельского р-на, в погребении № 2, встречен железный кинжал 5, аналогичный описанному нами. В этом же погребении обнаружены: железный топор-молоток, бронзовые трехгранные наконечники стрел раннескифского типа. Последними погребение датируется концом VII или началом VI в. до н. э.

Железные кинжалы такого же типа обнаружены при археологических работах в Самтаврском могильнике около г. Мцхета.

В 1939 г. там в грунтовом погребении № 27 найден железный кинжал 6, вполне сходный с нашим. Вместе с ним в погребении находился небольшой серповидный железный нож, железный топор с клиновидным обухом и двадцать бронзовых наконечников стрел скифского типа, часть которых имела боковой шип. Подобные железные кинжалы, к сожалению, еще не опубликованные, обнаружены и в других грунтовых погребениях Самтаврского могильника (раскопки А. Н. Каландадзе).

Железный кинжал, сходный с найденным в сел. Колхида, обнаружен и в Сухуми в 1951 г. в связи с земляными работами на Сухумской горе. Вместе с этим предметом здесь встречен длинный четырехгранный железный наконечник копья, железный топор типа секиры-молотка и другие вещи 7, датируемые приблизительно V—III вв. до н. э.

За пределами Грузии оружие рассматриваемого типа хорошо известно из скифских погребений юга России. В. Гинтерс в работе о скифских и сарматских мечах в южной России 8 датирует кинжалы интересующего нас типа (короткие мечи из Мельгуновского клада, Келермеса и Елизаветовскон станицы в устье Дона) VI в. до н. э.

Особое внимание обращает на себя замечательный железный кинжал, обнаруженный в окрестностях гор. Вольска (близ Саратова), имеющий близкое сходство с гагрским 9.

Приведенные данные свидетельствуют, что еще в VI в. до н. э. кинжалы рассматриваемого типа, как колющее оружие ближнего боя, применялись на большой территории.

В интересующее нас время скифы Северного Кавказа значительную часть железа получали из Закавказья. Нередкие находки в Грузии железных кинжалов так называемого скифского типа дают основание ставить вопрос о местном производстве таких кинжалов. Вопрос же, на какой территории их начали изготовлять впервые, в Скифии или в Закавказье, нельзя считать пока решенным.

Находка в Абхазии железного кинжала в колхидских бронзовых ножнах — факт большой научной ценности. Она может служить ярким доказательством связей Кавказа со Скифией и имеет определенное значение для уточнения датировки памятников колхидско-кобанской бронзы позднейшего времени. Анализ абхазской находки дополняет выводы, обоснованные богатыми материалами Куланурхвинского могильника (Абхазская АССР) 10, где в одном культурном слое были обнаружены колхидские и «скифские» погребения с однотипным обрядом захоронения.

Находка в сел. Колхида и материалы Куланурхвинского могильника подкрепляют положение, высказанное Е. И. Крупновым 11, о том, что основную массу колхидско-кобанского типа памятников Грузии и центральной части Северного Кавказа можно синхронизировать со скифским временем, т. е. VII—IV вв. до н. в.

К содержанию 53-го выпуска Кратких сообщений Института истории материальной культуры

Notes:

  1. Приношу благодарность директору методического кабинета Министерства культуры Абхазской АССР тов. А. Капш, передавшему мне эту находку.
  2. Г. К. Ниорадзе. Археологические находки в селе Квишари. СА, XI, 1949, стр. 187, рис. 3; П. С. Уварова. Могильники Северного Кавказа. МАК, VIII, М., 1900, табл. IV, 4; V, 1; VIII, 2; XI, /; XIV, 6; XIX, 4; XXXIX, 1.
  3. П. С. Уварова. Указ. соч., стр. 22.
  4. Там же.
  5. С. И. Макалатия. Раскопки Дванского могильника. СА, XI, 1949, стр. 225, рис. 4 — 1.
  6. Б. Б. Пиотровский История и культура Урарту. Ереван, 1944, стр. 308.
  7. Находки хранятся в Гос. музее Абхазии им. Д. И. Гулиа.
  8. W. Gіntегs. Das Schwert der Skythen und Sormaten in Siidrussland. Vorgeschichtliche Forschungen. Bd. 2, 4. 1, Berlin. 1928.
  9. Н. В. Трубникова. Городецкие племена и связь их со скифами и сарматами КСИИМК, ВЫП. XXXIV, 1950, стр. 123, рис. 39.
  10. М. М. Трапш. Куланурхвинский древний могильник (автореферат к кандидатской диссертации). Сухуми, 1951, стр. 4—5 и 14.
  11. Е. И. Крупнов. К вопросу о хронологии кобанской культуры. Уч. зап. Кабар-динского и.-и. ин-та, т. I, Нальчик, 1946, стр. 158.

В этот день:

Нет событий

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика