Седов В.В. Ранние курганы вятичей

К содержанию 135-го выпуска Кратких сообщений Института археологии

Сведения древнерусских летописей об ареале вятичей кратки: «…Вятъко седе съ родомъ своимъ по Оце, отъ него же прозващася Вятичи» 1. Под 1146 и 1185 гг. в летописях названы вятические города Козельск, Дедославль и Корачев 2, расположенные в бассейне верхней Оки. В Тверской, Львовской и Ермолинской летописях сообщается, что «Вятичи и до сего дня, еже есть Рязанцы» 3. Таким образом, территория расселения вятичей охватывала бассейны верхнего и среднего течения Оки.

Вятические курганы с трупоположениями и их вещевые инвентари были прекрасно систематизированы и интерпретированы А. В. Арциховским 4. В небольшой по объему, но очень насыщенной книге этот исследователь обработал все накопленные к 30-м годам XX в. археологические материалы по вятичам и сделал важные историко-археологические выводы, не потерявшие своего научного значения и поныне. Выделенные им предметы — семилопастные височные кольца, хрустальные и желтостеклянные шарообразные бусы, решетчатые перстни и пластинчатые загнутоконечные браслеты, весьма характерные для вятичей, позволили в деталях обрисовать вятическую племенную территорию XII—XIV вв. В последних десятилетиях раскопано еще около трех тысяч вятических курганов. Однако пределы вятического ареала остались неизменными (рис. 4).

Более ранний регион вятичей может быть очерчен по распространению курганов с трупосожжениями. Когда А. В. Арциховский писал монографию о вятичах, такие курганы были почти не известны. Исследователь привел слова летописца: «И радимичи, и вятичи, и северъ одинъ обычай имяху: …аще кто умряще, творяху.тризну надъ нимъ, и по семъ творяху краду велику, и въсложахутъ и на краду, мертвеца сожьжаху, и посемь собравше кости вложаху в судину малу, и поставляху на столпе на путех, еже творять вятичи и няне»,— и сделал вывод, что до XII в. вятичи хоронили «на столпе, на путях», а от такого обряда на долю археологов ничего не остается 5.

Однако этимология древнерусского слова «столб» не ограничивается значением «столб, бревно». В памятниках русской письменности XI—XVI вв. столпами называются и небольшие надмогильные домики и саркофаги 6. Летописец из Переславля-Залесского, писавший в начале XIII в., к словам текста «Повести временных лет» о постановке погребального сосуда на столпе добавляет: «…и в курганы сыпаху», а «краду великую» интерпретирует как «громада дров велия» 7. Поэтому летописное описание вятического погребального обряда можно понимать как захоронение остатков трупосожжения в курганных насыпях с деревянными конструкциями в виде домиков или со столбами.

Поиски ранних курганов вятичей начал П. Н. Третьяков, отнесший к числу таковых насыпи середины I тысячелетия н. э. типа Шаньково—Почепок, раскопанные в 80-х годах прошлого столетия Н. И. Булычовым в бассейне Угры 8. Однако раскопки, произведенные в последние десятилетия на поселениях I тысячелетия н. э. типа Шаньково—Почепок принадлежат дославянскому населению. Это — памятники мощинской культуры, оставленные предками летописной голяди 9.

Рис. 4. Карта распространения вятических курганов с трупосожжениями. а — группа курганов с трупосожжениями первого типа; б — могильники с курганами, содержащими деревянные камеры; в — граница вятического ареала (по курганам с трупоположениямн XI—XIV вв.); 1 — Лебедка (уроч. Игрнще); 2 — Лебедка; 3 — Плота; 4 — Спасское; 5 — Воротынцево; 6 — Мценск; 7 — Городище; 8 — Никитина; 9 — Шлыково; 10 — Воронец; 11 — Песковатое; 12 — Голубочки; 13 — Тризново; 14 — Городок; 15 — Западная; 16 — Доброе; 77 — Солоново; 18 — Кудиново; 79 — Вороново; 20 — Слевидово; 27 — устье Калужки; 22 — Ждамирово

Рис. 4. Карта распространения вятических курганов с трупосожжениями. а — группа курганов с трупосожжениями первого типа; б — могильники с курганами, содержащими деревянные камеры; в — граница вятического ареала (по курганам с трупоположениямн XI—XIV вв.); 1 — Лебедка (уроч. Игрнще); 2 — Лебедка; 3 — Плота; 4 — Спасское; 5 — Воротынцево; 6 — Мценск; 7 — Городище; 8 — Никитина; 9 — Шлыково; 10 — Воронец; 11 — Песковатое; 12 — Голубочки; 13 — Тризново; 14 — Городок; 15 — Западная; 16 — Доброе; 77 — Солоново; 18 — Кудиново; 79 — Вороново; 20 — Слевидово; 27 — устье Калужки; 22 — Ждамирово

Известные же к настоящему времени в ареале вятичей достоверно славянские курганы с трупосожжениями относятся к VIII—XI вв. (рис. 4). Они подразделяются на два типа — курганы без погребальных камер и курганы, имеющие внутренние деревянные камеры, в которые помещались остатки трупосожжений. Курганы первого типа в целом аналогичны погребальным насыпям IX—X вв. других восточнославянских территорий. В вятическом регионе они принадлежат к числу наиболее распространенных и встречены во всех пунктах, где имеются насыпи с трупосожжениями.

Одним из наиболее исследованных в земле вятичей является курганный могильник, расположенный в урочище «Игрище» в 0,5 км севернее с. Лебедки в бассейне Цона, левого притока Оки. В разные годы И. Е. Евсеевым, П. С. Ткачевским, К. Я. Виноградовым и Т. Н. Никольской здесь раскопаны 32 кургана 10. Обряд погребения — трупосожжение на стороне. Собранные с погребального костра кальцинированные кости кучкой или в глиняной урне помещались прямо в курганной насыпи, в ее основании или верхней части. Многие насыпи содержали по одному захоронению, другие — от двух до четырех. В основаниях погребальных насыпей зафиксированы кольцевые (реже прямоугольные) оградки, от которых остались канавки и ямки от вертикальных столбов. Большинство захоронений безынвентарные. Вещи встречены в двух погребениях: в одном — сплавленные стеклянные бусы, билоновая ажурная пряжка и медные спиральки, в другом — железная пряжка. Глиняные урны Лебедкинских курганов — лепные и имеют аналогии среди материалов рядом расположенного поселения, нижний слой которого относится к VIII—X вв. 11 Очевидно, что и описываемые курганы принадлежат к тому же времени. Есть среди Лебедкинских курганов и насыпи второго типа, о которых подробнее будет сказано ниже.

В верховьях бассейна Оки курганы первого типа раскапывались также при дер. Плота, где в насыпи найдены глиняный горшок с кальцинированными костями и обломок второго сосуда 12, и при с. Спасском, где П. С. Ткачевским сожженные косточки встречены в насыпи, а на материке зафиксирован зольный слой с костями, среди которых оказался кусочек зеленоватого стекла 13. Во второй курганной группе при с. Лебедки еще в 1906 г. раскопана насыпь с раздавленным глиняным сосудом, наполненным сожженными костями 14.

В бассейне Зуши, правого притока верхней Оки, подобные курганы с сожжениями открыты близ Мценска 15, при дер. Шлыково 16 и около хут. Никитина 17. В Мценском могильнике сожженные косточки находились в основаниях курганов. В одном из них на материке расчищено скелетное захоронение, а в насыпи встречены кальцинированные кости. В большей части Шлыковских курганов, исследованием которых занимались В. Р. Апухтин, И. Е. Евсеев и П. С. Ткачевский, остатки трупосожжений помещены выше материка. Все погребения безынвентарные и часть — безурновые. В одном из курганов (раскопки В. Р. Апухтина) в западном поле на 0,35 м выше основания расчищена глиняная площадка, на которой были насыпаны кальцинированные кости и стояли четыре лепные урны, наполненные сожженными костями. Горшки по форме близки к роменским.

Далее вниз по Оке курганы с трупосожжениями того же типа открыты В. А. Городцовым и В. Р. Апухтиным в Воронце 18. Здесь в одной насыпи остатки трупосожжения находились на материке, в другой — в глиняной урне. Один курган, содержавший несколько безурновых трупосожжений на горизонте, раскопан Е. В. Лавровой в дер. Городище 19. Среди кальцинированных костей найдены сплавы голубого стекла. Курганы, раскапываемые Н. Ю. Зографом в Голубочках, содержали по одному безурновому трупосожжению 20. Два кургана, исследованные В. Р. Апухтиным в Городке, заключали сожженные кости, собранные кучкой и накрытые горшками 21. К этому же типу принадлежат два кургана из трех, раскопанные в с. Песковатом Ф. А. Афремовой, С. И. и Е. Н. Липеровскими и И. М. Собакиным 22. В первом из них на середине высоты открыта кучка кальцинированных костей среди угольного включения, во втором — четыре кучки сожженных костей (одна вверху и три на материке). При погребениях найдены обломки сосудов и глиняное пряслице.

Курганы описываемого типа составляли основную часть могильников близ дер. Западной на правом берегу Черепети недалеко от ее впадения в Оку (раскопки Ю. Г. Гендуне и С. А. Изюмовой) 23 и при с. Доброе (раскопки Н. И. Булычова и С. А. Изюмовой) 24. В одном кургане последнего могильника раскопками Н. И. Булычова открыто неполное трупосожжение. Установлено, что умерший был положен головой к западу. В 1937 г. два кургана с сожжением того же типа раскопаны С. А. Изюмовой при дер. Тризново на р. Упе 25.

На правом берегу Оки, почти напротив устья Жиздры, у дер. Вороново один курган с остатками трупосожжения в урне роменского облика раскопан в 1938 г. Т. Н. Никольской 26. В 1936 и 1937 гг. курганы с трупосожжениями в урнах и без них исследовались К. Я. Виноградовым, у дер. Кудиново 27. В верховьях р. Жиздры у дер. Солоново в кургане, раскопанном В. И. Лабунским, открыты два рядом лежавших глиняных горшка, из которых в малом находились кальцинированные кости 28.

Самые северные курганы с сожжениями находятся в окрестностях Калуги. В устье р. Калужки в 1896 г. четыре кургана раскопаны И. Д. Четыркиным 29. В трех из них погребений не обнаружено, а в четвертом вверху открыто три древнерусских гончарных горшка, поставленных вверх днищами, и много мелких пережженных костей. Вблизи у дер. Ждамирово тем же исследователем в 1895 г. исследован курган с углистым слоем, содержащим много кальцинированных костей 30. Наконец, в 1940 г. Г. П. Гроздилов раскопал два кургана близ дер. Слевидово, заключавших захоронения по обряду ингумации и кремации и датируемых XII в. 31

Вятические курганы второго типа — насыпи с погребенными домовинами, сложенными из дерева, менее многочисленны и пока известны только в шести могильниках — при населенных пунктах Воронец, Доброе, Западная, Лебедка, Песковатое 32 и Воротынцево 33. За исключением Воротынцевского кургана все эти насыпи располагались в общих группах с насыпями первого типа и вперемежку с ними. Курган в Воротынцеве был одиночным. Исследователь курганов в Воронце В. А. Городцов отметил, что дощатые камеры здесь сооружались под западной полой насыпи. Входы в них закладывались камнями или закрывались досками. Очевидно, погребальные домовины открывались при новых захоронениях. В Песковатовском кургане ящик оказался обугленным и имел размеры 2,3 X 0,7 м. В нем содержалось очень большое количество кальцинированных костей, очевидно, принадлежащих нескольким индивидуумам. Одно из захороне¬ний помещалось в древнерусском гончарном сосуде, украшенном линейным орнаментом. По-видимому, захоронения в этом кургане совершались еще в X—XI вв. В горшке, кроме сожженных костей, оказались проволочный перстень и куски сплавленного стекла. Обугленность погребальных сооружений наблюдалась и в других курганах.

В курганах близ дер. Западной погребальные камеры были срубными. Вход в камеры также заваливался камнями. Подобный сруб размерами 1,4X1 м, высотой 0,25 м, с полом и крышей открыт при раскопках одного из курганов в с. Добром. Внутри него находились три скопления кальцинированных костей, обломки лепных сосудов и стеклянные бусы, позволившие датировать курган IX—X вв. В камере Воротынцевского кургана находились два целых и два раздавленных сосуда, близких к горшкам роменской культуры.

Курганы с погребальными домовинами специфичны, но не составляют этнографической особенности вятического ареала. Помимо верхнеокского региона, подобные курганы известны в области расселения радимичей и северян (Попова Гора, Демьянки, Шуклинка 34, а также на Дону 35). Позднее, в XI—XII вв., подобные теремки-домовины встречаются в курганах с трупопаложениями, главным образом в областях расселения дреговичей и радимичей. Анализ последних курганов позволяет предполагать, что сооружение деревянных домовин принадлежит к элементам погребальной обрядности субстратного населения — днепровских балтов 36.

Очевидно, такое же происхождение погребальных камер в вятических курганах с трупосожжениями. Балтские прототипы их в бассейне Оки известны. Это — курганы с погребальными домовинами, исследованные Н. И. Булычовым около деревень Шаньково и Почепок на р. Пополте 37. В этих курганах остатки трупосожжений, помещенные в деревянные камеры, сопровождались глиняными сосудами мощинского типа. Аналогичный курган, но без домовины исследован Т. Н. Никольской у дер. Николо-Ленивец 38. Очевидно, что эти погребальные памятники оставлены тем же населением, которому принадлежали городища мощинской культуры.

Рис. 5. Ранние, города вятического ареала 1 — город, упоминаемый летописью в конце XI в.; 2 — города, упоминаемые летописью в середине XII в. (от 1146 до 1155 г); 3 — города, названные впервые в летописи в 1177—1186 гг.; 4 — могильники, содержащие курганы с трупосожжениями

Рис. 5. Ранние, города вятического ареала 1 — город, упоминаемый летописью в конце XI в.; 2 — города, упоминаемые летописью в середине XII в. (от 1146 до 1155 г); 3 — города, названные впервые в летописи в 1177—1186 гг.; 4 — могильники, содержащие курганы с трупосожжениями

В свою очередь внутрикурганные погребальные камеры мощинских племен, по всей вероятности, происходят от наземных погребальных домиков, подобных тем, которые открыты на городищах Березняки и под Звенигородом 39.

Курганы типа Шаньково, как и многие из ранних вятических, имеют кольцевые канавки с деревянными оградками. Подобные кольцевые ограждения зафиксированы на обширной территории от Средней Европы до восточных районов Волго-Окского междуречья в памятниках, оставленных разноэтничным населением. При старых исследованиях восточнославянских курганов кольцевые канавки, по-видимому, оставались незамеченными. Новейшие раскопки показывают, что они спорадически встречаются от юго-западных областей восточнославянского ареала до Суздальского ополья 40.

Как подметил П. Н. Третьяков, курганные кольцевые оградки напоминают «ограды» языческих святилищ балтского населения Смоленщины 41. Кольцевые оградки в курганах типа Шаньково, по-видимому, генетически связаны с местными культовыми строениями балтов.

Таким образом, некоторые ранние курганы вятичей по ряду своих особенностей обнаруживают преемственность с древностями местных балтов. Зато керамический материал из вятических курганов VIII—IX вв. существенно отличается от мощинской посуды. Вятическая керамика и полуземляночные жилища, известные по синхронным поселениям, сопоставимы со славянскими древностями более южных областей Восточной Европы — роменскими Днепровского лесостепного левобережья, типа Луки-Райковецкой правобережной лесостепи и т. п.

Можно полагать, что в начале VIII в. на верхнюю Оку пришла группа славян под предводительством Вятки 42. Этноним вятичи произведен от имени Вятко 43, о чем прямо сообщает «Повесть временных лет». Расселившись в земле голяди, славяне постепенно смешались с аборигенами и ассимилировали их; унаследовав некоторые элементы их культуры.

Балтские элементы спорадически обнаруживаются и в более поздних вятических курганах с трупоположениями. Так, В. А. Городцовым в двух курганах близ Воскресенска открыты дощатые ящики-камеры, в которых находились скелеты. Как и в более раннее время, ящики строились сбоку насыпей, чтобы их можно было открыть для новых захоронений 44. Аналогичный курган с деревянной камерой, в которой находился скелет с семилопастными височными кольцами, исследован Н. И. Булычовым в урочище «Меренище» на Болве 45. В вятическом регионе зафиксированы случаи восточной ориентировки умерших (Войлово, Васильевское, Субор, Леоново, Ступенки, Ивановское, Шатуны — в бассейнах Жиздры и Угры на пограничье с кривичами; Александровка, Волково, Колоколово, Потапово и Черемушки в бассейне р. Москвы). В курганах средней по¬лосы Восточной Европы такая ориентировка является наследием балтского погребального ритуала 46.

Все вятические курганы VIII—X вв. сосредоточены в бассейне верхней Оки 47. Более северные области вятического ареала в это время, по-видимому, были заняты голядью. История славянского освоения этих областей детально восстанавливается по курганам XI—XIV вв. Абсолютное большинство городов вятической земли, упоминаемых летописями в XII в., расположено в области ранних курганов вятичей (рис. 5).

К содержанию 135-го выпуска Кратких сообщений Института археологии

Notes:

  1. ПСРЛ, т. I, стр. 12.
  2. Там же, т. II, стб. 336—338.
  3. Там же, стр. 637.
  4. А. В. Арциховский. Курганы вятичей. М., 1930.

  5. Там же, стр. 151, 152.
  6. Б. А. Рыбаков. Нестор о славянских обычаях. «Древние славяне и их соседи». М., 1970, стр. 43.
  7. «Летописец Переславля-Суздальского». М., 1851, стр. 4.
  8. П. Н. Третьяков. Северные восточнославянские племена. МИА, № 6, 1941, стр. 48—51.
  9. В. В. Седов. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья. М., 1970, стр. 43—48. П. Н. Третьяков полагает, что эти древности принадлежат окским балтам, испытавшим некоторое славянское воздействие (77. Н. Третъяков. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге. М.— Л., 1966, стр. 294—297).
  10. И. Е. Евсеев. Исследование городищ и курганов в бассейне верхнего (орловского) течения реки Оки и ее притоков Цона, Рыбницы, Неполоди и Зуши. «Труды Московского предварительного комитета по устройству XIV археологического съезда», вып. 2. М., 1908, стр. 29—52; Т. Н. Никольская. Культура племен бассейна верхней Оки в I тысячелетии н. э. МИА, № 72, 1952, стр. 75—78, 120, 122; Архив ЛОИА, д. АК, № 1906/72; дела ГАИМК № 1925/144, 1927/172, 1929/192.
  11. Т.Н. Никольская. Древнерусское селище Лебедка. СА, 1957, № 3, стр. 176—197.
  12. Архив ЛОИА, д. АК, № 1906/72.
  13. Там же, д. ГАИМК, № 1925/144.
  14. Там же, Д. АК, № 1906/72.
  15. И. Евсеев. Исследование городищ и курганов…, стр. 42, 43.
  16. Там же, стр. 44-46; Архив ЛОИА, д. АК, № 1902/110, 1903/113, 1906/72; д. ГАИМК, № 1925/144.
  17. Архив ЛОИА, д. ГАИМК, № 1926/117.
  18. В. А. Городцов. Результаты археологических исследований в Белевском и Рязанском уездах в 1897 г. «Археологические известия и заметки», 1898, № 7-8, стр. 225, 226: он же. Отчет об археологических исследованиях в долине реки Оки 1897 г. «Древности», т. XVIII, 1900, стр. 14—20; Архив ЛОИА, д. АК, № 1902/110.
  19. Е. В. Лаврова. О раскопках Курганове Белевском уезде Тульской губ. «Вестник археологии», вып. VII. СПб., 1888, стр. 211—214.
  20. А. А. Спицын. Обозрение некоторых губерний в археологическом отношении. ЗРАО, т. XI, вып. 1-2, 1899, стр. 197.
  21. Архив ЛОИА, д. АК, № 1902/110.
  22. Архив ЛОИА, д. ГАИМК, № 1921/102.
  23. С. А. Изюмова. Курганный могильник VIII—X вв. около деревни Западной. СА, 1964, № 2, стр. 151—163; Архив ЛОИА, д. АК, № 1903/15.
  24. Н. И. Булычов. Журнал раскопок 1898 г. по берегам Оки. М., 1899, стр. 7—10; С. А. Изюмова. Курганы у с. Доброе Тульской области. СА, 1970, № 1, стр. 191— 201.
  25. С. А. Изюмова. Курганы у дер. Тризново. СА, 1961, № 2, стр. 252—258.
  26. Архив ИА, р—1, № 1958/1760.
  27. Архив ЛОИА, д. ГАИМК, № 1937/199.
  28. В. И. Лабунский. Раскопки в Калужской губернии в 1891 г. «Древности», т. XVI, 1900, стр. 69—71.
  29. Архив ЛОИА, д. АК, № 1896/41.
  30. Архив ЛОИА, д. АК, № 1895/67.
  31. С. И. Изюмова. Курганы у деревни Слевидово. СА, 1970, № 4, стр. 237, 238.
  32. См. сноски 10, 18, 22, 23 и 24.
  33. Т. Н. Никольская. Культура племен бассейна верхней Оки…, стр. 52—54. По мнению исследовательницы, этот курган содержал и более ранние захоронения с керамикой мощи некого типа.
  34. А. А. Спицын. Курганы, раскопанные П. М. Еременком в Суражском уезде. ЗРАО, т. VIII, вып. 1-2, 1896, стр. 85; Т. Н. Никольская. Культура племен бассейна верхней Оки…, стр. 83; Г. Ф. Соловьева. Славянские курганы близ с. Демьянки. СА, 1967, № 1, стр. 189—190.
  35. П. П. Ефименко, П. Н. Третъяков. Древнерусские поселения на Дону. МИ А, №8, 1948, стр. 79—91, 110—112.
  36. В. В. Седов. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья, стр. 88, 89.
  37. Н. И. Булычов. Журнал раскопок по части водораздела верхних притоков Волги и Днепра. М., 1899, стр. 5—7.
  38. Т. Н. Никольская. Культура племен бассейна верхней Оки…, стр. 49—56.

  39. П. Н. Третьяков. К истории племен Верхнего Поволжья в первом тысячелетии Н. Э- МИА, № 5, 1942, стр. 58—60; Ю. А. Краснов, Н. А. Краснов. «Домик мертвых» на городище дьяковского времени. «Археологические открытия 1966 г.» М., 1967, стр. 34—36.
  40. И. П. Русанова. Курганы XI—XII вв. у с. Буки Житомирской области. КСИА, вып. 110, 1967, стр. 46, 47; М. В. Седова. Раскопки суздальских курганов в 1967 г. КСИА, вып. 120, 1969, стр. 97—99.
  41. П. Н. Третьяков. Об истоках культур роменско-боршевской древнерусской группировки. СА, 1969, № 4, стр. 89.
  42. Эта группа славян происходит из большой праславянской группировки, представлен¬ной в третьей четверти I тысячелетия н. э. памятниками с керамикой пражского типа и занимавшей обширную территорию от верхней Эльбы на западе до Киевского Поднепровья на востоке.
  43. М. Фасмер. Этимологический словарь русского языка, т. I. М., 1964, стр. 376.
  44. А. В. Арциховский. Курганы вятичей, стр. 106.
  45. Н. И. Булычов. Раскопки по части водораздела верхних притоков Днепра и Волги 1903 года. М., 1903, стр. 47.
  46. В. В. Седов. Следы восточнобалтийского погребального обряда в курганах Древней Руси. СА, 1961, № 2, стр. 103—121; он же. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья, стр. 162—171.
  47. Выше уже говорилось, что курганы IX—X вв. с погребальными домовинами известны также на верхнем Дону и, очевидно, свидетельствуют об участии верхнеокского населения в колонизации этого района.

В этот день:

  • Дни рождения
  • 1935 Родился Евгений Николаевич Черных — российский археолог, историк металла, член-корреспондент РАН.
  • Дни смерти
  • 2008 Умерла Людмила Семёновна Розанова — советский и российский археолог, кандидат исторических наук. Старший научный сотрудник Института археологии РАН, один из ведущих специалистов в области истории древнего кузнечного ремесла.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика