ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ПЕРЕВОДУ

За 25 лет, прошедших после второй мировой войны, наши знания по истории Ирана и народов, говорящих на иранских языках, значительно расширились. В предвоенные годы лишь немногие исследователи знали, что в Средней Азии уже в древности существовали высокоразвитые цивилизации и культуры, созданные согдийцами, хорезмийцами, бактрийцами и другими иранскими народами. Нередко высказывалось мнение о том, что среднеазиатское искусство было лишь ответвлением сасанидского, провинциальным подражанием образцам, создававшимся в Ктесифоне, Рее и Исфахане. Французский востоковед П. Пельо предложил пользоваться термином «Внешний Иран» (I’Iran ехterieur), а его коллега Р. Груссе настаивал на том, что культура иранских народов Средней Азии была чем-то большим, нежели сасанидским провинциальным искусством. Однако открытия, сделанные уже много лет назад в Восточном Туркестане, казались Груссе недостаточными, чтобы резко изменить традиционное представление о Средней Азии как о восточной и северной периферии Иранского плато. Находки в Восточном Туркестане в начале нынешнего столетия открыли для науки памятники на трех неизвестных ранее иранских языках — согдийском, парфянском и хотано-сакском, но значение их выяснялось лишь постепенно, в ходе их расшифровки и исследования. В полной мере важность этих памятников обнаружилась только позднее, когда их удалось сопоставить с новыми находками, которые по праву могут быть названы «недостающими звеньями» цепи, связывающей культуры Ирана и Восточного Туркестана. Среди этих звеньев важное место занимает открытие и исследование памятников еще двух иранских языков — хорезмийского и бактрийского (называемого также кушано-бактрийским), существенно пополнивших наши представления о среднеиранских языках. Грандиозные по масштабам работы советских археологов в Узбекистане, Туркмении и Таджикистане открыли новые школы изобразительного искусства, новые, неизвестные ранее факты истории культуры и идеологии, позволили сформулировать новые точки зрения относительно распространения буддизма и других религий на территориях Средней и Центральной Азии. Замечательные стенные росписи и другие памятники искусства, обнаруженные советскими археологами, монеты, надписи и документы, памятники материальной культуры открыли науке новый, неизвестный ранее мир. Интенсивные работы советских археологических экспедиций позволили лучше понять и значение сравнительно небольших по объему, но весьма ценных по результатам раскопок, которые ведутся в Афганистане французскими археологами, в течение многих лет терпеливо изучающими превосходные памятники буддийского гандхарского искусства. Показательно, что открытые в Афганистане памятники искусства и культуры Южной Бактрии перестали быть загадочными лишь после того, как их удалось связать с находками, сделанными на территории Северной Бактрии — нынешнего Таджикистана — советскими археологами.

Новая картина прошлого Средней Азии, представшая перед, глазами исследователей, внушительна и сложна. Работы советских ученых позволили выявить наличие нескольких культурных ареалов, сходных между собой в некоторых отношениях, но во многом различающихся. Хорезм, страна в низовьях Амударьи, имел особый язык, специфические особенности изобразительного искусства и свою систему летосчисления, причем последняя, существовала так долго, что — для древнего мира — она может быть сопоставлена с селевкидской эрой. Согдийские города-государства в долине Зеравшана, прежде всего Бухара и Самарканд, равно как и согдийские городские поселения на востоке, в Ферганской долине и в других районах, пользовались согдийским языком, довольно единообразным в своей письменной форме, хотя и членившимся на диалекты. Монументальные стенные росписи Варахши, Афрасиаба и особенно Пенджикента демонстрируют локальные варианты общей художественной традиции. Раскопки городов Хорезма и Согда свидетельствуют, по-видимому, о преобладании здесь маздеистских культов, тогда как для Северной Бактрии характерно господство буддизма и буддийской иконографии. Греческий алфавит, приспособленный для фиксации бактрийского языка, стойко удерживался на территории Бактрии, хотя из Индии вместе с буддизмом сюда проникали индийские языки и письменности. Терракоты, которые археологи в большом количестве находят во всех областях Средней Азии, свидетельствуют о разнообразии вкусов и художественных стилей и служат одной из примечательных особенностей многоликого среднеазиатского мира искусства.

В те годы, когда советские ученые открыли для науки картину жизни иранских народов-древней Средней Азии, на территории Иранского плато в результате раскопок были добыты материалы, позволившие в новом свете представить историю проникновения и расселения на плато первых иранских племен, а также процессы создания империй мидян и Ахеменидов. Публикация эламских табличек из Персеполя и новых фрагментов 12 древнеперсидских надписей, а также археологические находки в Персеполе и в других местах во многом изменили прежние представления. Открытие и публикация среднеперсидских надписей определили поиски новых путей изучения сасанидской культуры и перехода к исламу.

В предлагаемой вниманию читателей книге я старался изложить различные точки зрения и различные подходы к изучению некоторых проблем истории древнего Ирана; в тех случаях, когда я отдавал предпочтение определенной гипотезе или теории, я, как правило, руководствовался критерием простоты — я писал об этом в предисловии к английскому изданию, но должен повторить это и здесь. Я полагаю, что историк должен следовать примеру естественных наук и стремиться к таким заключениям, которые способны наиболее простым образом объяснить факты. Руководствуясь данным принципом при исследовании, например, истории зороастризма, я пытался проследить развитие этой религии от Зороастра, предполагаемого ее основателя, до современных парсов Бомбея. История зороастризма не может быть представлена в виде прямой непрерывной линии, но тем не менее я думаю, что многие явления, ставящие в тупик ученых, которые стараются объяснить кажущиеся противоречия в текстах Авесты, следует истолковывать как отклонения от основного, преемственного пути развития этой религии. Такой подход оказывается более плодотворным, чем попытки создания весьма сложной картины, в которой нашлось бы место для любого непонятного авестийского слова или представления, не укладывающегося в рамки ортодоксального зороастризма. При исследовании истории религии полезно различать две стороны веры; ортодоксию, строгое следование догматам, и ортопраксию, соблюдение установленного ритуала и обрядности; в разные периоды доминировала либо первая, либо вторая. Сходным образом при изучении языковой ситуации, складывавшейся в древнем Иране, следует считаться с возможностью сосуществования в одно и то же время и в одном и том же ареале четырех языковых форм: 1) «официального» письменного языка; 2) «официального» разговорного языка; 3) языка религии; 4) диалектов. Так, в древнем Исфахане во времена Ксеркса «официальным» письменным языком был, очевидно, арамейский, «официальным» разговорным — древнеперсидский язык (или один из древнеперсидских говоров), языком религии — авестийский (скорее младоавестийский, чем диалект Гат?), а в кругу семьи или в пределах определенного селения употреблялся местный диалект. Такого рода соображения полезны при подходе и к другим явлениям древней истории.

Отмечу некоторые частные проблемы. Традиционная дата Зороастра — «258 лет до Александра», отраженная в среднеперсидских текстах и в парсийской традиции и принимаемая многими исследователями, не может считаться достаточно достоверной, так как общая продолжительность правлений царей, начиная с Виштаспы (Гуштаспа) и до Александра, как они представлены в «Шахнаме» Фирдоуси, превышает 258 лет. Вопрос о дате Зороастра до сих пор продолжает оставаться спорным.

Работы последних лет позволяют более уверенно, чем когда-либо, утверждать, что именно Дарий I ввел в употребление древнеперсидскую клинопись — об этом, как кажется, свидетельствуют наблюдения археологов: древнеперсидский текст знаменитой Бехистунской надписи Дария I был добавлен позднее к аккадской и эламской (наиболее ранней) версиям.

Я хотел бы также подчеркнуть справедливость мнения о том, что распространение персидского языка в Средней Азии и вытеснение им согдийского и бактрийского языков было связано более всего с арабским завоеванием. Только после этого иранские народы Средней Азии оказались объединенными — впервые после Александра Великого — с родственными народами Иранского нагорья. Более подробную трактовку проблем такого рода читатель найдет в соответствующих разделах этой книги.

Для русского перевода я внес в текст ряд изменений. Переводчики и редактор в некоторых случаях сочли необходимым дополнить библиографические ссылки; я должен выразить им свою искреннюю признательность. Ответственность за все ошибки и недостатки, которые не удалось исправить, остается, конечно, на мне. Надеюсь, что русский перевод моей книги вызовет у читателей интерес к сложной истории иранских народов.

Ричард Н. Фрай. 10 мая 1969 г.

В этот день:

  • Дни смерти
  • 1994 Умер Альфред Хасанович Халиков — советский и российский историк и археолог, автор многочисленных трудов по истории татарского народа.
  • 2007 Умер Леонид Романович Кызласов — советский и российский археолог-востоковед, специалист по истории и этнографии Сибири, Средней и Центральной Азии.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Updated: 23.04.2016 — 17:59

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика