Понятие «цивилизация». Его определение и характерные признаки

Понятие «цивилизация», находящее в последнее время все более широкое употребление, связано в одном из своих аспектов с обозначением качествен­ного рубежа в истории человечества. К осознанию наличия подобного рубежа, не говоря уже об его обозначении, само человечество также подошло посте­пенно. Для мифологического мышления, особенно в период, лежащий на пере­путье различных социально-экономических систем, когда рушились милые сердцу общинника правопорядки первобытного демократизма, характерно стремление представить развитие человечества как своего рода нисхождение от лучшего к худшему. Наиболее ярко в этом отношении построение Гесиода, согласно которому вся история человечества разделяется на пять веков — наиболее древний, золотой, сменившийся затем последовательно веками серебряным, медным, героическим и железным. По представлению Гесиода, это была своего рода эволюция с обратным знаком, когда люди постепенно морально разлагались, развращались и становились все хуже и хуже. С раз­витием сциентистского мышления Эллады эта пессимистическая ретроспек­ция сменяется системами, построенными по принципу прямой эволюции. Подобный взгляд на естественное развитие человечества изложен уже у Эсхила в «Прикованном Прометее», хотя его концепции там придана опоэтизированная и в определенной степени мифологическая форма. В дан­ном случае традиционная концепция историко-культурного развития насы­щена философским содержанием, и при этом творцом решающих перемен является культурный герой, божественный по своему происхождению. Здесь прослежен путь развития от первобытного примитивизма к ремеслам и наукам, которым Прометей обучил род человеческий (Виц, 1979, с. 112 — 113). Тот же причинный комплекс эволюции человечества представлен и у Платона в изложении сочинения Протагора, носившего название «О начальном состоянии человеческого общества». Здесь все блага человечества рассматриваются как дар богов и героев (Виц, 1979, с. 116).

Но наряду с традицией, выводящей движущие силы общественного прогресса за рамки самого человеческого общества, развиваются и прямо противоположные воззрения.

Так, уже Ксенофан, живший во второй половине VI—начале V в. до н. э., утверждал, что «не от начала все боги открыли смертным, но постепенно, ища, люди находят лучшее» (Лосев, 1975, с. 25). Эта идея получила последовательное развитие у великого материалиста древнего мира, создателя концепции атомизма Демокрита (Виц, 1979, с. 116 и след.; Лосев, 1977, с. 164 и след.). При мыслительной конкретизации концепции атомов Демокрит обратился и к человеческой истории в ее развивающемся, материально-вещественном виде. Основная движущая сила развития общества, по Демокриту, это нужда, необходимость. В его не дошедшем до нас труде «Малый диакосмос» («Устроение мира в малых масштабах») с этих позиций излагалась общая космическая и человеческая история. Взгляды Демокрита на эволюцию человека от стадии животного образа жизни до уровня тогдашней культуры Эллады были изложены историком Диодором, а затем в опоэтизированной форме нашли блестящее воплощение в поэме Лукреция Кара «О природе вещей». В последней после зоогонии и антропогонии подробно характеризовались жизнь первобытного человека (V, 925—1027), а затем происхождение языка (V, 1028 — 1090), права (V, 1143—1160) и религии (V, 1161 — 1240) как важные проявления человеческой культуры. Таким образом, в исторических концепциях последовательно проводилась идея культурного прогресса, но в этом эволюционном ряду еще не было четкого обозначения для того рубежа в истории человечества, который наступил с формированием цивилизации. Не знал античный мир и такого термина, хотя его исходный корень латинского происхождения — civis — «гражданство, городское население, граждане, община» (Vaniček, 1877, vol. 1, s. 156; Дворецкий, 1976, с. 191). Уже в античную эпоху производные от этого корня стали приобретать значение, распространяющееся и на культурные явления: civilis — «достойный гражданина, подобающий гражданину, учтивый, приветливый, вежливый»
(Vaniček, 1877, vol. 1, s. 156; Дворецкий, 1976, с. 191).

Введение понятия «цивилизация» — достижение европейской науки и литературы XVIII в. Считается, что понятие «цивилизация» впервые было употреблено во французской литературе в 1757 г., а в английской в 1772 г. (Benveniste, 1966, р. 340).

Тогда этот термин в соответствии с этимологией означал общий уровень культурного развития. Недаром в начале XIX в., когда отечественные пуристы боролись за очищение русского языка от иностранных заимствований, понятие «цивилизованный народ» предлагалось заменить термином «вычищенный народ» (История лексики. . ., 1981, с.
175). Поэтому первоначально в понятие цивилизации включались в значительной мере нормы поведения, воспитанности, вежливости, что частично сохранилось и в наши дни в словоупотреблении «цивилизованный человек». Однако сравнительно быстро понятие «цивилизация» из бытового словоупотребления перешло в основном в область теории, где лексема «цивилизация» семантически сблизилась с понятием «культура» (Давидович, Жданов, 1979, с. 48). К 20 — 30 гг. XIX в. «цивилизация» все чаще прилагается как понятие к большим эпохам, к целым народам как синтетическое обозначение всего, что создано человеком (Будагов, 1971, с. 124). Большую роль в распространении и утверждении этого понятия сыграли сочинения французского историка Ф. Гизо, посвященные истории цивилизации в Европе и отдельно во Франции (Guizot, 1828, 1830), а также двухтомный труд английского историка Г. Бокля «История цивилизации в Англии» (Buckle, 1857, 1861). В России термин «цивилизация» получил широкое распространение в 60—70-х гг. и во­шел уже в первое издание словаря Даля (Будагов, 1971, с. 130). В целом в XIX в. понятие «цивилизация» использовалось для обозначения челове­ческой общности, смыкаясь во многом с термином «культура». Вся чело­веческая общемировая культура воспринималась как единая цивилизация. Но с успехами исторической науки становилось все более ясно, что цивилиза­ция сформировалась лишь на определенном этапе развития человечества, представляя собой качественный рубеж на эволюционном пути, реконструиро­ванном в общих чертах еще мыслителями античной эпохи. Особенно большую роль сыграло изучение многочисленных племен Америки, Австралии и Африки, сохранивших архаические культурные комплексы. В результате термин «цивилизация» был использован для членения культурно-историче­ского процесса, и в схеме Л. Моргана цивилизация замыкает длинную цепь этапов развития первобытного общества (Morgan, 1877; Морган, 1935). Глубинные социально-экономические предпосылки формирования цивилиза­ции вскрыл Ф. Энгельс в работе «Происхождение семьи, частной собствен­ности и государства», где он подчеркивает, что «цивилизация — период овла­дения дальнейшей обработкой продуктов природы, период промышленности в собственном смысле слова и искусства» (Маркс, Энгельс, т. 21, с. 33). Отмечен Ф. Энгельсом и такой важный признак цивилизации, как письмен­ность. Одновременно в ходе анализа самого процесса возникновения цивили­зации Ф. Энгельс вскрывает его тесную связь с развитием антагонистических классов, образованием государства, появлением городов и купечества. Эти идеи творческого марксизма оказали глубокое воздействие на историческую науку, хотя многие западные исследователи, испытавшие прямо или косвенно их благотворное влияние, зачастую не задумываются об истоке этого теорети­ческого импульса. Советские ученые уделили значительное внимание анализу понятия «цивилизация» (Халипов, 1972; Мчедлов, 1978; Маркарян, 1962). При этом цивилизация понимается как определенная ступень общественной истории, длительный период в развитии отдельных народов и мира в целом (Давидович, Жданов, 1979, с. 53). В советской науке в основном преобладает точка зрения, согласно которой под цивилизацией следует понимать со­циально-культурный комплекс или социально-культурные общности, форми­рующиеся на определенной стадии развития общества и принимающие специфические формы в разные исторические эпохи. Последнее обстоятель­ство имеет принципиально важное значение для правильного понимания общих закономерностей развития всемирной истории, проходящей ряд после­довательных формационных ступеней. Классики марксизма-ленинизма упо­требляли понятия «древняя цивилизация», «буржуазная цивилизация», ряд работ советских авторов посвящен проблеме коммунистической цивилизации (Мчедлов, 1976). Такой исторический подход, выделение эпохальных типов цивилизаций (рабовладельческий тип цивилизаций и т. п.) является прин­ципиальной позицией советских исследователей и кардинально отличен от релятивистских построений многих западных ученых. Крайнее проявление таких построений представляют воззрения А. Тойнби, рассматривающего цивилизации как особый, надэпохальный феномен, развивающийся по своим внутренним закономерностям и гносеологически опирающийся в данном случае на гипертрофию реальных явлений и отрицание общих закономер­ностей (Мыльников, 1979, с. 65). В результате всемирная история характери­зуется как мозаичное панно, составленное многолинейным развитием суве­ренных культур, рядом расположенных и сосуществующих, а не восприни­маемых как членение мирового социокультурного континуума (Давидович, Жданов, 1979, с. 168).

Вместе с тем для современного состояния исторической науки весьма показательно наличие тенденции к объективной оценке нуклеарной сущности цивилизаций применительно к эпохе их возникновения. Так, Р. Адамс в своих работах последовательно связывает цивилизацию с классовым обще­ством, с системой политической и социальной иерархии, дополняемой адми­нистрацией и территориальным разделением, с организацией государства, а также с разделением труда, ведущим к выделению ремесел (Adams, 1966). В книге, посвященной эгейской цивилизации, К. Ренфрю при характеристике самого понятия «цивилизация» также придает особое значение социальной стратификации и разделению труда (Renfrew, 1972, р. 7). Еще более опреде­ленно высказывается на этот счет К. Фланнери, по формулировке которого цивилизация — комплекс культурных феноменов, связанный с такой формой социально-политической организации, как государство (Flannery, 1972, р. 400). Правда, одновременно налицо и тенденция употребления понятия «цивилизация» для целого ряда разнообразных и разноплановых явлений. В результате в литературе появляются «цивилизации пастухов», исследова­тели древней Африки пишут о «цивилизации лука», о «цивилизации леса», о «цивилизации копья» и наряду с этим о «цивилизации городов» (Маке, 1974). Как справедливо отметил Д. А. Ольдерогге, в данном случае понятие «цивилизация» практически однозначно понятию «культурно-хозяйственный тип», употребляемому советской этнографией (Ольдерогге, 1974, с. 152). Нередко расхожее словоупотребление оказывается и данью моде, представляя собой скорее журналистское, чем научное стремление использовать яркий и броский термин.

В настоящей работе цивилизация будет рассмотрена на самом первом этапе своего развития, когда ее компоненты рождались в архаической среде и, посте­пенно кристаллизуясь, придавали качественно новый характер всей системе в целом. Изучаемый, особенно на формативной стадии, в значительной мере по материалам археологии внешний облик цивилизаций ярко характеризу­ется предметным миром культуры. По существу основные параметры цивили­зации как социально-экономической системы охарактеризованы в упомяну­том исследовании Ф. Энгельса. Как отмечал Ю. В. Качановский, из описания Ф. Энгельса видно, что для древних цивилизаций речь может идти о целом ряде показателей (Качановский, 1971, с. 249). В области экономики — это усовершенствование производства продуктов питания, развитие промыш­ленности, усиление общественного разделения труда вплоть до противополож­ности города и деревни, появление купцов-профессионалов и денег. В со­циально-политической сфере речь идет о наличии антагонистических клас­сов, государства, наследовании собственности на землю и, наконец, в сфере культуры — о письменности и искусстве. По существу эти признаки были раз­виты и дополнены Г. Чайлдом, широко использовавшим новые археологиче­ские открытия, неизвестные основоположникам марксизма-ленинизма. Спи­сок этот хорошо известен и неоднократно повторяется в работах многих исследователей (Childe, 1950; Васильев, 1976, с. 3). В десять признаков цивилизации, предложенных Г. Чайлдом, включены города, монументальные общественные строения, налоги или дань, интенсивная экономика, в том числе торговля, выделение ремесленников-специалистов, письменность и зачатки науки, развитое искусство, привилегированные классы и государство. Легко можно видеть, что в этом перечне первичные признаки социально-экономического характера прямым образом восходят к энгельсовской кон­цепции. Вместе с тем Г. Чайлд на основании археологических открытий правильно подметил, что неизменными спутниками первых цивилизаций были монументальные сооружения — культовые, светские или погребальные. В ходе происходившей в Чикаго в 1958 г. дискуссии по древним городам один из выступавших — К. Клакхолм предложил сократить список Г. Чайлда до трех признаков — монументальная архитектура, города и письменность (City invisible, 1960, p. 397; Daniel, 1968, p. 25). Эти три признака, соединенные целой системой причинно-следственных связей с социальными и полити­ческими процессами, протекавшими в обществе, образуют видимую вершину огромного айсберга культуры первых цивилизаций. Указанная триада выра­зительно характеризует цивилизацию в первую очередь именно как культур­ный комплекс, тогда как социально-экономическую сущность данного явле­ния составляют появление классового общества и государства.

Остановимся кратко на общей характеристике триады. Памятники мону­ментальной архитектуры не только весьма впечатляют внешне, но и весьма показательны с точки зрения производственного потенциала создавших их обществ. В них как бы реализован прибавочный продукт, полученный данной экономической системой, отражен организованный уровень общества, умело использующего простую кооперацию. Именно объем вложенного труда отделяет первые храмы от рядовых общинных святилищ, для сооружения которых было достаточно усилий нескольких, а то и одной малой семьи. Исследователями произведены ориентировочные оценки труда, затраченного на сооружение монументальных строений первых цивилизаций. Так, олмек­ский храмовый центр Ла Вента в Мезоамерике расположен на острове, территория которого могла прокормить при существовавшей тогда системе подсечно-огневого земледелия лишь 30 семей. Однако трудовые затраты на возведение всего комплекса оценены американскими исследователями в 18 000 человеко-дней. Совершенно ясно, что Ла Вента — это культовый центр целого союза общин, располагавшегося на окружающей, довольно значительной территории (Drucker, Heizer, 1960, p. 36—45). При этом следует иметь в виду, что олмекская культура это еще ранний, формативный период мезоамериканской цивилизации (см. ниже, с. 247). Затем трудовые затраты на монументальные сооружения возрастают многократно. Для возве­дения Белого храма в шумерском Уруке, по одному из подсчетов, был необходим непрерывный труд 1500 человек в течение пяти лет (Чайлд, 1956, с. 206). По оценке китайских исследователей, для сооружения мощной крепостной стены в Чжэнчжоу требовался труд не менее 10 000 человек в течение 18 лет (Chang Kwang-Chin, 1971, p. 205). А Чжэнчжоу, как и олмекские комплексы, — всего лишь формативный период цивилизации, в данном случае древнекитайской (см. ниже, с. 217). Таковы были огромные производственные возможности первых цивилизаций, и неудивительно, что именно монументальные сооружения являются одним из ярких, маркиру­ющих признаков самого их существования.

Исключительно важное значение имело появление письменности. Ее со­здание отнюдь не было результатом отвлеченных умозрительных комби­наций, а насущной потребностью общества, вступающего в новую фазу своего развития. Для охотничьей или даже раннеземледельческой общины коли­чество информации, подлежащей передаче для сохранения стабильности хо­зяйства и культуры, было сравнительно невелико. Эта сумма знаний могла быть сообщена жрецами или шаманами устным путем при ознакомлении с духовным наследием своих предков или при обучении молодежи в ходе инициаций. Сложная социальная и экономическая система, которую пред­ставляли собой первые цивилизации, вела к скачкообразному увеличению самой разнообразной информации. Уже учет продукции и организация планомерных земледельческих работ требовали четкой регламентации. Со­здание подобия единой системы религиозных воззрений, заменяющей и вклю­чающей в себя локальные культы различных племенных центров, также нуждалось в кодификации и твердой фиксации. Эти факторы прямым обра­зом отражены уже в содержании первых письменных документов. Древней­шие протошумерские таблички из Урука — это детализированные учетные карточки, где фиксируется буквально все: размеры земельных наделов, выданный инструментарий, состав стад и многое другое. Близки по содержанию таблички кносского и пилосского дворцов, где из года в год велись счетные бухгалтерские записи о количестве людей в рабочих отрядах, об объеме продукции, выполненной ремесленниками. Иньские гадательные над­писи отражают момент культовых действий, но в конечном счете зачастую нацелены на реальные хозяйственные, политические и общественные меро­приятия. Так, в одной из надписей мы читаем: «Три тысячи человек привлечь к полевым работам?», в другой: «Община (такая-то) соберет ли урожай в достаточном количестве?» (История древнего мира, 1982, с. 158). Следует иметь в виду, что обрядовые действия, в том числе запросы к небо­жителям, в полном соответствии с традициями, идущими из глубин перво­бытной эпохи, рассматривались как составная и необходимая часть самого трудового процесса. Недаром среди тех же древнекитайских текстов мы нахо­дим и такой: «Ван повелел многим цянам (общинникам) совершать обряд плодородия на полях» (История древнего мира, 1982, с. 159). Наконец, стелы майя с календарными надписями наряду с культовым и престижным имели большое значение в планировании циклов аграрных работ.

В социальном плане введение письменности было важным явлением, выходящим на другую специфическую особенность первых цивилизаций эпохи — отделение умственного труда от физического. Это было логическим завершением производственной специализации, возрастанием которой отме­чены завершающие этапы первобытной эпохи. Именно такое разделение позволило обществу, взятому как единое целое, сосредоточить усилия отдель­ных групп на развитии искусства и разных форм положительных знаний. Еще Аристотель отмечал, что математические знания развились прежде всего в области Египта, ибо там классу жрецов было предоставлено время для досуга.

Появление письменности, бывшей в первых своих проявлениях весьма сложной системой, привело к возникновению новой профессии — писцов, обучение которых в специальных школах давало также и зачатки положи­тельных знаний. В ходе их воспитания формировались мировоззрение и социальная психология данной группы, в частности путем всяческого восхва­ления выбираемой профессии. Так, в одном из шумерских текстов к нера­дивому ученику обращено следующее поучение:

Труд писцов, собратьев моих, тебе не по нраву!
А ведь они по девять гуров зерна приносят!
Молодые люди! Любой из них десять гуров зерна отцу приносит,
Зерно, шерсть, масло, овец ему приносит!
Как уважаем такой человек!
Рядом с ним ты — не человек!

Поэзия и проза. . ., 1973, с. 140.

В данном случае и форма, и аргументация весьма показательны для прагматичной психологии шумерской цивилизации — упор делается на мер­кантильную сторону дела, даже на прямые материальные выгоды. С иных позиций утверждается значимость профессии писца в древнем Египте:

Построены были двери и дома, но они разрушены,
Жрецы заупокойных служб исчезли,
Их памятники покрылись грязью,
Гробницы их забыты.
Но имена их произносят, читая эти книги,
Написанные, пока они жили,
И память о том, кто написал их,
Вечна.
Стань писцом, заключи это в своем сердце,
Чтобы имя твое стало таким же.
Книга лучше расписного надгробья
И прочнее стены.

Поэзия и проза. . ., 1973, с. 103.

Здесь для обоснования значимости профессии писца предлагается этико-философский императив, убеждение идет с позиций духовных ценностей.

И монументальная архитектура, и письменность существовали не в безвоз­душном пространстве. Храмы и дворцы обычно украшали городские центры, в городах были сосредоточены и образованные кадры первых цивилизаций. Почти все огромное количество памятников иньской письменности, например, происходит из столичного Аньяна, тогда как на других, рядовых поселениях подобные находки единичны. Здесь мы выходим на третий важный признак первых цивилизаций — развитие поселений городского типа. Недаром, как мы видели, сама этимология понятия «цивилизация» восходит к гражданской, городской общине. Именно в городах особенно интенсивно протекает процесс накопления богатств и социальной дифференциации, здесь располагаются центры хозяйственного и идеологического руководства, в городах концентри­руются специализированные ремесленные производства, увеличивается роль обмена и торговли, тогда как небольшие поселки сельских общин, как правило, остаются замкнутыми на системе самообеспечения силами своих членов, сложившейся в недрах первобытной эпохи. В последнее время изу­чению древних городов, процессов урбанизации в древних обществах уделя­ется большое внимание (Adams, Nissen, 1972; MSU; Дьяконов, 1973; Древние города, 1977; Гуляев, 1979). Неоднократно приходилось обращаться к этому вопросу и автору этих строк (Массон, 1979в, 1981а; Masson, 1981b).

Город был институтом, зарождавшимся в недрах первобытного общества и символизирующим наступление новой эпохи. Именно это обстоятельство подчеркивал Ф. Энгельс, когда писал: «Недаром высятся грозные стены вокруг новых укрепленных городов: в их рвах зияет могила родового строя, а их башни достигают уже цивилизации» (Маркс, Энгельс, т.21, с. 164). Города представляли собой крупные населенные центры, выполнявшие специ­фические функции в общественной системе. Вопрос о количественных параметрах поселений городского типа тесно связан с демографическими показателями, сложившимися в различных хозяйственных системах. В усло­виях поливного земледелия Древнего Востока концентрация населения была весьма высока, и здесь вполне применим критерий, предложенный Г. Чайл­дом, согласно которому поселения с числом жителей более 5000 человек можно считать городами. В других регионах эти параметры выглядят иными. В определенной мере это касается такой особенности городских центров, как плотность застройки. В частности, в Новом Свете наряду с городскими центрами со сплошной застройкой встречаются рассредоточенные поселения (Гуляев, 1979, с. 108 и след.). Значимость древних городов определялась их функциями. В первую очередь они выполняли функции центра сельско­хозяйственной округи, центра ремесел и торговли, а также роль своего рода идеологического лидера. Именно в городах располагались главные храмы страны, и нередко наличие культурного центра было одним из важных стимулов формирования в данном месте поселения городского типа. С этой функцией связана и другая черта внешнего облика древних городов — нали­чие высотной застройки. Монументальные храмовые комплексы определяли архитектурный силуэт древних городов Месопотамии. Функционально анало­гичны древневосточным городам и дворцовые центры крито-микенского общества. Рассредоточенная застройка многих древних центров Мезоамерики не может скрыть их чисто городских функций.

Культурный комплекс первых цивилизаций представлял собой сложный организм, в котором активно взаимодействовали все основные элементы, в том числе и идеологические. Значение идеологии и социальной психологии древних обществ зачастую недооценивается как в общих разработках, так и при конкретном анализе, порой выходящем вольно или невольно в первую очередь на социально-экономический детерминизм. Изучению реальной роли и значения такой могучей силы, как идеология, уделяется неоправданно мало внимания. Между тем идеология, формируясь под воздействием эко­номических и социальных факторов, обладает известной самостоятельностью по отношению к создавшему ее базису. Как отмечал Ф. Энгельс, «. . .мы видим, что, раз возникнув, религия всегда сохраняет известный запас представлений, унаследованный от прежних времен, так как во всех вообще областях идеологии традиция является великой консервативной силой» (Маркс, Энгельс, т. 21, с. 315). Переход к цивилизации был связан и с суще­ственными изменениями в области идеологии, когда формировались новые идеологические каноны, облеченные, как правило, в религиозные формы. Именно в пору первых цивилизаций идеологическая сфера, систематизиро­ванная и централизованная, стала поистине огромной силой. Средства идео­логического воздействия были направлены на обоснование и поддержание новых правопорядков, устанавливаемых на земле. Так, пышные погребаль­ные обряды, грандиозные царские захоронения объективно были способом идеологического воздействия на рядовых общинников, утверждали в умах и чувствах идею величия власти правителя, возвышающегося над своими подданными. Соответственные изменения происходят и в традиционных мифологических схемах. В повествованиях о сотворении мира настойчиво подчеркивается, что люди, обязанные своим существованием богам-созидате­лям, должны прилежно трудиться во имя этих богов, наведших в мире порядок.

Значение древних цивилизаций как культурных систем, важным призна­ком которых является упомянутая выше триада, заставляет специально обратиться к вопросам изучения процесса культурогенеза по материалам археологии, образующим основной массив источников для изучения данной эпохи.

В этот день:

  • Дни рождения
  • 1900 Родился Василий Иванович Абаев — выдающийся советский и российский учёный-филолог, языковед-иранист, краевед и этимолог, педагог, профессор.
  • Дни смерти
  • 1935 Умер Васил Николов Златарский — крупнейший болгарский историк-медиевист и археолог, знаменитый своим трёхтомным трудом «История Болгарского государства в Средние века».

Метки

Свежие записи

Рубрики

Updated: 30.05.2015 — 19:35

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика