Ортодоксия в Фарсе

Согласно Якуту, географу XIII в., Фарс в аббасидское время разделялся на пять останов (округов), каждый из которых состоял из рустаков. Рустак подразделялся на тассуджи, последние включали в себя несколько деревень 1. Это деление отражает сасанидскую административную систему и принципы ее организации, оно напоминает и об иерархической сети храмов огня. Из мусульманских источников известно, что Истахр в Фарсе, один из двух главных зороастрийских центров Ирана при Сасанидах (вторым был Шиз в Азербайджане), продолжал процветать и во время ислама. Число зороастрийцев постепенно сокращалось, распадалась и сеть храмов огня, но Фарс оставался преимущественно зороастрийским вплоть до X в.; значительное число зороастрийцев жило здесь даже в период завоеваний тюрок-сельджуков в XI в.

В жизнеописании шейха Абу Исхака Ибрахима ибн Шахрия- ра ал-Казеруни (умер в 1034 г.), знаменитого основателя суфийского или дервишского ордена, содержится подробное описание столкновений между мусульманами и зороастрийцами в городе Казеруне. Шейху удалось обратить в ислам многих жителей Казеруна; но из этого сочинения, как и из других мусульманских источников, можно заключить, что позиции зороастризма оставались прочными 2. Показателен в этом отношении следующий факт. Наместником в Казеруне при династии Бундов, владевшей в это время Фарсом, был зороастриец по имени Хоршид. Он пользовался столь большим авторитетом у буидского правителя в Ширазе, что тот вызвал шейха Казеруни к себе и отчитал его за излишнее рвение в обращении зороастрийцев в ислам 3.

Мусульмане и зороастрийцы составляли две основные религиозные общины Фарса; христиан и иудеев насчитывалось в этой области очень немного. Среди мусульман, наряду с суннитами, были также шииты и суфии; зороастрийская община оставалась сравнительно прочной и придерживалась ортодоксального вероучения. Ее главная деятельность, как она отражена источниками, заключалась не в борьбе с ересями (хотя таковые были), а в духовном возрождении зороастризма 4. В IX — начале X в., накануне быстрого упадка зороастризма, переселений зороастрийцев в Индию и массовых обращений в ислам, были созданы многие пехлевийские сочинения, в том числе такие, как «Денкарт» и «Бундахишн». В чем причина этой вспышки зороастрийского возрождения?

Можно, во-первых, полагать, что обстановка, сложившаяся в это время, не только не препятствовала литературной активности зороастрййцев, но и способствовала ей. ,Му’тазилиты, эти вольнодумцы ислама, многие из которых были персами, создали атмосферу свободной дискуссии и усилили интерес к философским и теологическим вопросам. Мусульманская литература этого периода весьма обширна, интерес к другим религиям был значительным; в целом это время религиозных поисков и богословских споров. Во-вторых, зороастрийцы, чувствуя, что время работает против них, перешли от военной защиты против ислама и арабов к защите духовной. Об этом можно судить по большому числу апологетических сочинений, написанных в это время, таких, как «Шканд-Гуманик Вичар» или «Денкарт».

Можно подозревать, что зороастрийская община шла тем же путем, что и ислам, в истории которого период свободомыслия, обязанный более всего му’тазилитам, сменился ортодоксальной реакцией суннизма ханбали, теологически подготовленной ал-Аш’ари (умер в 936 г.). Но доказать параллельность судеб зороастризма и ислама в это время трудно; ясно лишь, что литературное возрождение IX в. в зороастризме сменилось безраздельным господством рутинной ортодоксии. В-третьих, зороастрийская церковь даже в сасанидскую эпоху должна была полагаться больше на устную традицию со всеми колебаниями н отклонениями, свойственными такой традиции, чем на письменный канон и трактаты, комментирующие догматы веры.

В IX в. потребность в таких сочинениях стала особенно острой.

Список переводов пехлевийских книг на арабский язык, сохранившийся в «Фихристе» ан-Надима и у других авторов, содержит много заглавий этико-дидактических, научных трудов и «княжеских зерцал», но мы не находим чисто религиозных трактатов. Причины такого отбора ясны, но тем не менее хотелось бы знать, существовало ли большое количество и религиозных сочинений, которые могли бы быть переведены на арабский. Письменный канон и комментаторская литература, видимо, никогда не были столь важны для высшего духовенства в древнем Иране, как это предполагается. Но в новых условиях господства ислама, когда почиталось записанное слово божье, следовало попытаться противопоставить что-то обширной мусульманской богословской литературе; так можно объяснить зороастрийский Ренессанс IX в. Все пехлевийские сочинения этого времени были написаны, видимо, мобедами. Для арабов наибольший интерес представляли произведения светской пехлевийской литературы.

Географ Истахри, писавший в X в., сообщает (137, стк. 16), что в области Фарс пользуются тремя языками. Первый из них — персидский, фарси, на котором говорят все и который все понимают, хотя в нем есть и диалектные различия. Второй язык — пехлеви, на котором составлены записи древних персов, а также и зороастрийские книги, существовавшие во времена Истахри; этот язык для простого народа непонятен, его нужно объяснять. Последний — арабский, на котором ведут переписку правители и государственная канцелярия, но некоторые простые люди тоже употребляют этот язык. Мне кажется, что этот отрывок описывает не только языковую обстановку в Фарсе, но также и социальное и культурное расслоение. Все могут говорить по-персидски, но зороастрийцы в своей среде пользуются старым письменным языком — пехлеви, а мусульмане — арабским. Некоторые персы-мусульмане хорошо владели арабским языком, но после того как в арабоязычных областях *Аббасидского халифата классический арабский пришел в упадок, уступив свои позиции арабским диалектам, число таких персов значительно уменьшилось. Положение в Фарсе было во многом таким же, как и в других областях Ирана, хотя на остальных территориях халифата арабский служил, конечно, и государственным языком, языком образования и науки, а также lingua franca.

За два столетия правления Аббасидов в Иране арабский полностью заменил пехлеви в науке и образовании, так что в конечном счете пехлеви остался только уделом мобедов; после того как светская литература была переведена с пехлеви на арабский, среднеперсидские подлинники потеряли свое значение и были утрачены. Даже проперсидские шу’убитские поэты писали по-арабски, хотя и обрушивались в своих стихах на арабов. Господство арабского языка являлось, видимо, для мыслящих персов серьезным стимулом к тому, чтобы принять ислам — дань времени.

Суфизм, шиитство и другие мусульманские течения, обогатив и расширив ислам, стали прибежищем для тех персов, которые не хотели и не могли больше следовать бесплодной зороастрийской ортодоксии. Когда персидские правители Дейлема, одной из прикаспийских областей, только недавно принявшие шиитский ислам, вырвали Западный Иран из-под власти халифов и даже захватили в 945 г. Багдад, столицу халифата, с зороастрийским Ираном было покончено. Иранская династия Буидов поддерживала ислам и арабский язык, уже ставшие вненациональными; зороастрийская персидская культура отступила в «гетто». Шиитская династия Буидов должна была проявлять относительную терпимость к другим верованиям, так как сохранялись и суннитские халифы, и чиновники-сунниты. Уже упоминался зороастриец, правивший Казеруном; некоторые другие должности при Бундах также занимали зороастрийцы. Буиды больше интересовались арабскими преданиями о роде Али и общемусульманской культурой — реальностью дней, нежели былым величием Ирана. Но им был не чужд и интерес к памятникам прошлого; так, буидский правитель Адуд ад-Даула оставил надпись, вырезанную по-арабски в 955 г. в Персеполе, которая повествует о посещении им развалин и о том, что Марасфанд, мобед Казеруна, перевел ему пехлевийские надписи периода Шапура II 5.

Настало время новоперсидского возрождения; оно началось на востоке раньше, чем в Западном Иране, и это было не случайно: по словам географа Макдиси (440, стк. 2), на востоке уважали ученых, а в Фарсе — секретарей и писцов.

Notes:

  1. Yacut’s geographisches Worterbuch aus den Handschriften zu Berlin, St. Petersburg, Paris, London und Oxford… hrsg. von F. Wustenfeld, Bd I, Leipzig, 1866, стр. 40. Мы не касаемся здесь этимологии и истории этих терминов.
  2. Die Vita des Scheich Abu Ishaq al Kazarimi, in der persischen Bearbei- tung von Mahmud b. ‘Utman, hrsg. und eingeleit. von F. Meier, Leipzig, 1948 (Bibliotheca Islamica, Bd >14), стр. 30, 197.
  3. Там же, стр. 117—121.
  4. 0 религиозном споре, который произошел при дворе халифа ал-Ма’муна между зороастрийцем-еретиком Абалишем и его оппонентами — видными представителями мусульман, христиан, иудеев и правоверных зороастрийцев, см.: A. Barthelemy, Gujastak Abalich,_ Paris, 1887. Пехлевийский «Денкарт» полон нападок на еретиков (asamog); см. также прим. 43 к 338 главе 6.
  5. Фотографии двух таких куфических надписей из Персеполя можно найти в книге: Е. F. Schmidt, Persepolis, I, Chicago, 1953. Фотография третьей надписи впервые публикуется в этой книге (рис. 63); текст ее был издан уже ранее, см. «Repertoire chronologique d’epigraphie arabe», ed. par G.Wiet, t. IV, Paris, 1933, стр. 135, № 14751 Чтение последней строки следует исправить: wa Marasfand al-rnUbad al-K,azarUrii.
    Примечательно, что первое большое переселение зороастрийцев в Индию произошло около 936 г., но спустя более 40 лет, в 979 г. в Ширазе вспыхнуло зороастрийское восстание, подавленное Бундами. См.: J. Tavadia, Zur Pflege, стр. 304, 331.

В этот день:

Нет событий

Метки

Свежие записи

Рубрики

Updated: 13.05.2016 — 18:35

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика