Корзухина Г.Ф. О технике тиснения и перегородчатой эмали в Древней Руси X-XII вв.

К содержанию 13-го выпуска Кратких сообщений Института истории материальной культуры

I

В 1897 г. Е. Н. Мельник при исследовании Пересопницкого могильника на Волыни (б. Ровенского уезда) было вскрыто одно очень интересное погребение (№ 29). Курган, самый крупный в могильнике, заключал в себе большой деревянный сруб. На дне его на деревянном помосте стоял деревянный гроб и лежали железные части деревянного ведерка. Скелет принадлежал молодому мужчине. При нем — серебряный перстень со связанными концами; серебряный медальон (разрушился); бронзовые украшения пояса с привешенными ключом, ножом и кинжалом; двое весов — маленькие с бронзовыми чашками и большие с железным стержнем. Рядом с последними стоял маленький ящик с железной оковкой, в котором лежали: небольшой железный молоток, маленькая железная наковальня, девять маленьких бронзовых предметов в кожаном мешочке и девять железных вещиц, большая часть которых представляла собой шарики, в двух случаях соединенные по три вместе «в виде пирамидки». Е. Н. Мельник пришла к выводу, что вскрытое ею погребение принадлежит купцу. Бронзовые и железные вещицы, уложенные в коробочку, рассматривались ею как весовые единицы, гирьки 1.

Однако такая аттрибуция этого погребения неправильна. Весы не являются принадлежностью только купца, а наличие в инвентаре погребения маленьких молоточка и наковальни указывает на причастность погребенного скорее к ремеслу. Бронзовые и железные мелкие вещицы, мало похожие на гирьки, скорее следует рассматривать как штампы. Повидимому, мы имеем дело с погребением ювелира, похороненного со своим инструментарием.

В 1939 г. в Киевском Центральном историческом музее нами была осмотрена сохранившаяся часть инвентаря этого погребения: молоточек, обручи от ведра и восемь бронзовых штампов — три овальных, один дугообразный и четыре пятичастных.

I. Три овальных штампа (рис. 10, а — в) различны по величине; они округлы с одной стороны и плоски с другой. На штампе средней величины выпуклая поверхность — не гладкая, как у двух остальных, а с широким продольным ребром (рис. 10, б). Все три штампа предназначались для изготовления бус. Овальные серебряные бусы, спаянные из двух полых половинок, бытовали в древней Руси с X по XIII в. включительно и известны в литературе под названием «дутых» бус или «репьев». Поверхность их украшалась узорами из зерни, напаянными валиками, полушариками и позднее (в XII—XIII вв.) сплошной обмоткой сканной нитью по концам бусины.

II. Один дугообразно изогнутый штамп служил для изготовления отдельных частей бус, в литературе не имеющих особого названия, так как они редки. Е. Н. Мельник называет их «лопастными». При помощи этого штампа изготовлялись лопасти или дужки, которые по три или четыре штуки припаивались концами к основе бусины — трубочке или маленькой бусинке, заключенной между лопастями, через которую проходил шнурок (рис. 10, а и 11).

Рис. 10. Пересопницкий могильник на Волыни (раскопки Е. Мельник). Штампы из погребения ювелира: а. б, в — штампы для овальных бус; г — штампы для лопастных бус; д, е, ж, з — штампы для подвесок к серьгам; и — штампы для деталей луниц. Рис. 11. Лопастная бусина, X в.

Рис. 10. Пересопницкий могильник на Волыни (раскопки Е. Мельник). Штампы из погребения ювелира: а. б, в — штампы для овальных бус; г — штампы для лопастных бус; д, е, ж, з — штампы для подвесок к серьгам; и — штампы для деталей луниц.
Рис. 11. Лопастная бусина, X в.

В кладах и могильниках X — начала XI вв. северо-восточной и северо-западной областей древней Руси такие бусы встречаются крайне редко.

Бусы подобной формы найдены в следующих местах:

1. В Гнездовском кладе 1868 г. второй половины X в. среди множества серебряных бус (47 штук) имеются три лопастные бусы. Они представляют ту, повидимому, наиболее раннюю их разновидность, когда лопасти сильно выгнуты 2.

2. В Гнездовском могильнике на большое количество раскопанных курганов, по словам В. И. Сизова, встречена всего одна лопастная бусина 3.

3. Две сильно деградировавшие бусины, которые вполне нельзя назвать «лопастными», найдены в Ленинградской области, в кургане, датируемом, примерно, XII в. 4.

4. Одна, аналогичная предыдущим двум, происходит из Владимирских курганов 5.

Возможно, что овальный реберчатый штамп средней величины (рис. 11) служил для изготовления подобных бус.

Гораздо чаще встречаются лопастные бусы в Поднепровье, но и там не везде, а преимущественно к западу от Днепра. На Левобережье известны лишь единичные находки.

5. В с. Липовом (б. Роменский уезд Полтавской губ.) две бусы в двух курганах конца X — начала XI в.; одна сильно упрощена 6. Напротив, на правом берегу Днепра и далеко вглубь на запад найдено большое количество лопастных бус в кладах и погребениях.

6. Юрковецкий клад 1864 г. (б. Липовецкий уезд Киевской губ.) второй половины X в.; шесть бус отличной работы, c сильно выгнутыми дужками, как у бус Гнездовского клада 1868 г. 7.

7. Копиевский клад 1928 г. (Дашевский район Винницкого округа) второй половины X в., три бусы с сильно выгнутыми дужками, как у бус Гнездовского и Юрковецкого кладов 8.

8. Мироновский клад 1883 г. (б. Каневский уезд Киевской губ.) конца XI — начала XII в., четыре большие овальные бусины с лопастями, вплотную прилегающими к середине бусины 9.

9. Житомирский могильник (б. Волынской губ.), четыре бусины в четырех погребениях (№ 17 и 27 раскопки В. Б. Антоновича, N° 20 и 37 раск. С. С. Гамченко) 10.

10. Белевский могильник (б. Ровенский уезд Волынской губ.), одна бусина (погребение № 29) 11.

11. Пересопницкий могильник (б. Ровенский уезд Волынской губ.), пять бус в четырех погребениях (.№ 8, 16, 23 и 33) 12.

12. Могильник у с. Крупы (б. Луцкий уезд Волынской губ.), одна бусина (погребение № 2) 13.

13. Есть глухое упоминание о находке серебряных лопастных бус и лунниц в разграбленных курганах у с. Теремна (б. Луцкий уезд Волынской губ.) 14.

Проникновение лопастных бус в земли западных славян проследить пока не удалось. Однако в Венгрии они также встречаются.

14. Так, они присутствуют в одном из венгерских кладов наряду с другими вещами, исполненными в технике тиснения и украшенными зернью 15. Клад этот по своему составу имеет много общего с русскими кладами X — начала XI вв., в частности с Гнездовским 1868 г. и Витебским 16.

Таким образом, погребение Пересопницкого ювелира найдено в том районе, где находки лопастных бус наиболее многочисленны. Пять лоластных бус найдено в том же могильнике.

Рис. 12. Серьги. а - среднее Поднепровье, X в.; б — Причерноморье, конец I тысячелетия до н.э.; в, г — городище Пастерское (ур. Галушино) VI—VII в.; д — Прикамье, X в.

Рис. 12. Серьги. а — среднее Поднепровье, X в.; б — Причерноморье, конец I тысячелетия до н.э.; в, г — городище Пастерское (ур. Галушино) VI—VII в.; д — Прикамье, X в.

III. Четыре самых крупных штампа сходны между собой по величине, по форме разнятся лишь в деталях. У всех одна сторона округлая, другая плоская (рис. 10, д—з). Эти штампы служили для изготовления подвески к серьге так называемого «волынского типа», т. е. серьге в виде кольца с длинной сложной подвеской (тип — на рис. 12, а). Этот тип серьги известен в основном в двух вариантах.

Первый вариант. На гладкое проволочное кольцо насажена полая подвеска, спаянная из двух штампованных половинок. Подвеска всегда пятичастная, средняя часть имеет наибольший диаметр. Поверхность усыпана зернами. На кольце и над вершиной подвески, на стыке двух дужек, пересекающих кольцо, помещаются три бусины. Для изготовления серег первого варианта необходимы были штампы, подобные штампам пересопницкого ювелира. Этот вариант представлен следующими находками:

1. Борщевский клад 1883 г. (б. Дубенский уезд Волынской губ.) второй половины X в., шесте сережек 17.

2. Коллекция. Черниговского музея, две серьги неизвестного происхождения (рис. 12, а).

3. Коллекция ГИМ, две серьги неизвестного происхождения.

Второй вариант. Отличается от варианта I формой подвески и оформлением кольца. Подвеска составляется из множества полых крупных и мелких шариков. На нижнюю половину кольца насажены четыре розетчатые бусинки из литых шариков. Серьги варианта II встречаются гораздо чаще серег варианта I. Они представлены в следующих находках:

4. Юрковецкий клад 1864 г., пять сережек.

5. Копиевский клад 1928 г., двадцать семь сережек.

6. Борщевский клад 1883 г., две сережки 18.

7. Денисовский клад 1912 г. (б. Полтавская губ.), пять сережек 19.

8. Киевский могильник № 1 (на Горе), три серьги из погребения 1936 г. (несколько иной тип):

9. Киевский могильник № 2 (на Щекавице), две серьги.

10. Пересопницкий могильник (курганы № 3, 8 и 33), четыре серьги 20.

11. Урочище Галущино (близ с. Жастерского, б. Чигиринского уезда Киевской губ.), одна серьга.
12. С. Шабельники (б. Чигиринский уезд Киевской губ.), одна серьга) 21.

13. Елисаветградский уезд Херсонской губ., три пары сережек 22.

14. Старошведская колония Херсонской губ. и уезда, две серьги.

15. Токайский клад 1897 г. в Венгрии, десять сережек 23.

В северо-западных областях Киевской Руси их встречено мало:

16. Гнездовский могильник, одна серьга (сильно разрушилась; возможно, принадлежит первому варианту).

17. Речицкий могильник (б. Дечицкий уезд Минской губ., курган № 15), одна серьга 24.

18. М. Есьмены (Есмен, б. Борисовский уезд Могилевской губ., курган № 3), одна серьга (упрощена) 25.

За пределами Киевской Руси серьги типа кольца с подвеской изредка встречаются в Швеции, Пруссии, Силезии, Польше, но все они имеют специфические особенности как в форме подвески, так и в оформлении ее и кольца. Часты находки их в Пермском крае (см. ниже).

Если расположить на карте места находок серег типа кольца с подвеской, то получим ту же картину, что и с лопастными бусами: основная масса их группируется в том же районе, что и лопастные бусы, т. е. на правом берегу Днепра, и заходит далеко на запад (рис. 13).

Рис. 13. Карта распространения находок лопастных бус и сережек со штампованной подвеской X в. (номера соответствуют нумерации находок в тексте).

Рис. 13. Карта распространения находок лопастных бус и сережек со штампованной подвеской X в. (номера соответствуют нумерации находок в тексте).

Серьги, состоящие из двух постоянных элементов — кольца и подвески, то свободно передвигающейся по кольцу, то неподвижно укрепленной на нем, известны уже в I тысячелетии до н. э. в колониях Северного Причерноморья. Кроме зоо- и антропоморфных подвесок, существуют подвески в виде амфорки (рис. 12, б), подвески, составленные из крупных и мелких шариков, которые обычно считают подражаниями виноградной грозди, и многие другие. Ольвия, Керчь, Херсонес дали большое количество серег этого типа. Крым, Северный Кавказ, Подонье, Поднепровье, Подунавье, Прикамье — каждый по-своему переработали античный тип серьги.

На урочище Галущино (Пастерское городище, Чигиринский уезд Киевской губ.) найдены серьги этого типа, датируемые V—VII вв. Одни из них имеют округлые полые подвески, состоящие из двух штампованных половинок; у других подвески отлиты вместе с кольцом 26. У тех и других на кольце сохраняются шишечки, сдерживающие передвижение подвески по кольцу (у литых — чисто декоративные).

Древнерусские серьги X в. генетически связаны с античными серьгами, имея в качестве промежуточного звена Галущинские серьги V—VII вв. Русские серьги X в. ближе всего к античным серьгам, имеющим на кольце подвеску-амфорку. В одной из Галущинских сережек (рис. 12, в) еще сохраняется форма амфорки, тогда как другая (рис. 12, г) уже слегка напоминает подвески серег Борщевского клада с их пятичастным делением.

Особенно ярко выступает связь между серьгами X в. и их античными прототипами в Пермском крае. Пермская линия ювелирного искусства имела свое собственное, независимое от ПоднепроЕья развитие. В кладах Пермской губернии находят серьги и подвески, которые отчетливо передают форму амфорки (рис. 12, д). С другой стороны, те же серьги имеют много общего с серьгами Поднепровья, отличаясь от последних своими размерами (пермские гораздо крупнее) и грубостью зерни и скани 27.

IV. Последние штампы, которые предстоит рассмотреть, мы знаем только по изданию их Е. Н. Мельник, поэтому мы можем высказывать только предположение о их назначении.

По словам Е. Н. Мельник, это «шарики», сделанные из железа, одиночные и строенные в виде треугольника («пирамидки»). Вокруг каждого шарика по линии диаметра идет узкая полочка (рис. 10 и) 28.

Серебряные лунницы X в., в особенности большие, неизменно имеют под ушком и на рожках выпуклые, напаянные полушария, одиночные и строенные, с пояском зерни вокруг. Возможно, что «шарики» из погребения Пересопницкого ювелира служили для изготовления деталей к лунницам. На это указывает, с одной стороны, комбинирование «шариков» (один и три), с другой — узкая полочка по линии диаметра для зернового пояска. Удивляет лишь материал — железо, необычный для штампов Поднепровья, а также форма, их в виде «шарика». Возможно, что в описание Е. Н. Мельник вкралась ошибка, следовало сказать «полушарие»; также ошибочно Е. Н. Мельник называет группу из трех шариков «пирамидкой».

Таким образом, если мы пока условно признаем последние штампы за штампы от деталей для лунниц, то в Пересопницком погребении окажется набор штампов для украшений, наиболее распространенных в кладах Киевской Руси X в.— бус, сережек и лунниц.

В литературе до настоящего времени нет ясности относительно происхождения серебряных тисненых изделий с зернью X в., находимых на территории древней Руси. В XIX и начале XX в. все подобные украшения без колебаний относили к импорту с Востока. Еще в 1940 г. Б. А. Рыбаков в статье о родовых знаках Рюриковичей писал, что «техника тиснения серебра и золота из средневекового Херсонеса в XI в., после принятия христианства, проникла в Приднепровье (до этого времени в ювелирной технике Киевской Руси господствовал чекан)» 29. Это утверждение, повидимому, исключает тисненые с зернью украшения Гнездовского и подобных ему кладов X в. из числа вещей, сделанных в Киевской Руси. А. С. Гущин, издавая Гнездовский клад, наоборот, впервые вполне определенно высказался за местное русское происхождение украшений этого рода, не приводя, впрочем, никаких доказательств для подтверждения своего мнения 30.

Погребение Пересопницкого ювелира с его штампами, найденное в центре района наибольшего распространения украшений этого рода, а также генетическая связь этих украшений по линии техники и форм с украшениями из античных колоний Причерноморья и более близкого нам времени — V—VII вв. в Поднепровье, являются неоспоримыми доказательствами местного происхождения тисненых с зернью украшений русских кладов X в.

Рис. 14. Киев. Вещи из раскопок В. В. Хвойко на усадьбе Петровского. а — бронзовый шаблон для изготовления колтов перегородчатой эмалью; б — бронзовая болванка для той же цели.

Рис. 14. Киев. Вещи из раскопок В. В. Хвойко на усадьбе Петровского. а — бронзовый шаблон для изготовления колтов перегородчатой эмалью; б — бронзовая болванка для той же цели.

II

В годы раскопок В. В. Хвойко в Киеве, на территории усадьбы Петровского был найден бронзовый шаблон, применявшийся при изготовлении золотых с эмалью колтов. Он представляет из себя плоскую тонкую пластинку, почти круглую, слегка сплюснутую по вертикали, с полукруглой выемкой вверху. В пластинке прорезаны отверстия, изображающие силуэты двух птиц по сторонам растения. Ноги и клювы, заполнявшиеся эмалью по гравировке, на шаблоне не помечены (рис. 14, а). Вместе с ним найден бронзовый выпуклый кружок немного большего, чем шаблон, диаметра (рис. 14, 6) 31.

Датировать шаблон можно только приблизительно. Вместе с ним и кружком был вскрыт целый ряд глиняных горнов и печей особого устройства, а также расплавленная стеклянная масса и большое количество сломанных и поврежденных огнем колец и браслетов. Указания для датировки могут дать только стеклянные браслеты и кольца, датируемые обычно XII в.

Повидимому, при изготовлении колта шаблон накладывался на золотую пластину и по нему вырезались в пластинке основные контуры птиц и «древа», а также края самого колта. После этого золотая пластинка накладывалась на выпуклый бронзовый кружок, и при помощи молоточка ей придавалась сферическая форма. При этом прорезанные
отверстия немного расширялись. Поэтому ни на одном из известных нам двадцати двух колтах этого рисунка у птиц нет таких, как на шаблоне, узких шеек и маленьких голов. Вырезанные из золотой пластинки части припаивались снизу при помощи вертикально поставленных ленточек и служили дном углублений, заполнявшихся эмалью.

Внутри основных контуров рисунок из перегородочек мог варьироваться как угодно. Колтов, сделанных именно по этому шаблону, не найдено; индивидуальной особенностью его является криво поставленное «древо», чего нет ни на одном из известных колтов.

Пользование шаблоном при выполнении эмалевых изображений на колтах заставило нас искать следы его применения при изготовлении эмалей и на других украшениях.

Рис. 15. Киев. Силуэты фигур на диадеме из клада, найденного на усадьбе Гребеновского: а — Богоматерь и Предтеча: б — архангелы; в — Петр и Христос; г — Павел.

Рис. 15. Киев. Силуэты фигур на диадеме из клада, найденного на усадьбе Гребеновского: а — Богоматерь и Предтеча: б — архангелы; в — Петр и Христос; г — Павел.

Если присмотреться к силуэтам Богородицы и Предтечи, Петра, Христа и архангелов на золотой с эмалью диадеме из клада в усадьбе Гребеновского в Киеве, найденного в 1889 г., то можно заметить, что каждый из этих силуэтов повторяет свою пару, иногда обернутую в противоположную сторону (рис. 15, а, б, в) 32. Очевидно, при нанесении силуэтом фигур на киотцы диадемы мастер пользовался шаблоном, подобным шаблону для колта.

Чтобы можно было использовать шаблон с обеих сторон, его делали плоским, и только после того, как фигуры были вырезаны, в случае надобности, пластинке придавали выпуклую форму. Расколачиванием пластинки после вырезки фигур объясняются некоторые мелкие расхождения в контурах силуэтов. При помощи перегородочек мастер из одного и того же силуэта мог делать то Богородицу, то Предтечу (рис. 15, а), то Петра, то Христа (рис. 15, в). Для Павла был особый шаблон (рис. 15, г). Мы датирует диадему серединой XII в.

Употребление шаблонов при выполнении изображений каменнобродской гривны конца XI в. прослеживается по контурам крыльев архангелов (шаблон перевернут) и по контурам рук Богородицы и Предтечи. Руки их, протянутые ко Христу, грубо оболванены, а затем внутри этой общей формы (вроде рукавицы) сделаны пальцы. Промежуток между пальцами и общим контуром заполнен эмалью нейтрального, темного тона 33. Аналогичный рисунок рук, указывающий на пользование шаблоном, наблюдается на золотых медальонах из кладов Киевского 1880 г. (с Большой Житомирской ул.) 34, Сахновского 1900 г. 35 и клада с Княжей Горы 1891 г. 36

Пользование шаблоном при изготовлении колтов с сиринами удалось проследить по кол там того же Киевского клада 1880 г., где это отчетливо выступает в одинаково искривленных нимбах одного из сиринов каждого колта 37. В пользовании шаблонами заключается, возможно, одна из причин устойчивости тематики изображений на колтах, которая ограничивается очень небольшим количеством мотивов (для Киева примерно 4—5 вариантов изображений для лицевой стороны и столько же для обратной).

Пользование шаблоном при изготовлении эмалей на так называемой «церемониальной» цепи из клада, найденного в Киеве в 1938 г. (на Малой Житомирской улице, близ площади Перекопа) 38, прослеживается по бляшкам с геральдическим орлом. У орлов, повернутых клювом вправо, левое крыло выше правого; у орлов, обернутых влево,— наоборот (шаблон перевернут). На одной бляшке клюв, заполненный эмалью по гравировке, приставлен к затылку, отчего у птицы получился зоб.

Употреблялся шаблон и для более мелких поделок (бляшка с крином из Киевского клада 1880 г. и тождественная ей бляшка, вставленная в колт с Княжей Горы из клада 1896 г.).

Пользование шаблоном при изготовлении вещей с перегородчатой эмалью не снижает значения их как произведений высокого искусства. Сложность техники требовала усовершенствования некоторых моментов производства. Стремление облегчить процесс производства вызвало применение шаблонов. Вряд ли в связи с этим можно ставить вопрос о массовом изготовлении украшений, выполненных в этой сложнейшей технике. Только твердый металлический шаблон давал возможность придавать силуэтам изображений, выработанным на стороне, безукориз-ненный, предельно четкий контур, лаконичный и изысканный в одно и то же время.

К содержанию 13-го выпуска Кратких сообщений Института истории материальной культуры

Notes:

  1. Е. Н. Мельник. Раскопки в земле лучан. Труды XI Археолог, съезда, т. I, К., 1901, стр. 506—511 и 540—542, табл. VIII.
  2. А. С. Гущин. Памятники художественного ремесла древней Руси X—XIII вв. M.-Л., 1936. табл. II. 1.
  3. В. И. Сизов. Курганы Смоленской губернии. Вып. I. Гнездовский могильник близ Смоленска. МАР, № 28, СПб., 1902, стр. 54.
  4. А. А. Спицын. Курганы С.-Петеобургской губернии. МАР, № 20, СПб., 1890, кург. № 320, табл. XXV, 5 и 8.
  5. А. А. Спицын. Владимирские курганы. ИАК, вып. 15, СПб., 1905, рис. 166. стр. 115.
  6. Н. Макаренко. Отчет об археологических исследованиях в Полтавской губернии в 1906 г., ИАК, вып. 22, СПб., Ю07, кург. № 1 и 2, рис. 7 и 8 на стр. 39.
  7. А. С. Гущин, ук. соч., рис. 3 на стр. 33.
  8. Клад не издан; хранится в Киевском Центр, истор. музее.
  9. А. С. Гущин, ук. соч., табл. X. 10.
  10. В. Б. Антонович. Раскопки в стране древлян. МАР, № 11, СПб., 1893, стр. 68—69; С. С. Гамченко. Житомирский могильник, Житомир, 1888, табл. XLV, 12, 34.
  11. Е. Н. Мельник, ук. соч., стр. 530—531.
  12. Там же, стр. 536—543.
  13. Там же, стр. 562.
  14. Там же, стр. 563, прим. 1.
  15. Archaeologiai Ertesito, т. XXIV, Budapest. 1904, Kugler alajos, Darufaivi eziistlelet, рис. 1 на стр. 42.
  16. Б. И. и В. И. Ханенко. Древности Приднепровья, вып. VI, К., 1907 табл. XXXV.
  17. А. С. Гущин, ук. соч., табл. XI, 2, 5, 6. 8—10.
  18. А. С. Гущин, ук. соч., табл. XI, 1. 3.
  19. ОАК за 1912 г., СПб., 1916, стр. 85—86.
  20. Е. Н. Мельник, ук. соч., стр. 535, 536 и 542, табл. VI. 10.
  21. Каталог выставки XI Археологического съезда. К., 1899, стр. 113.
  22. Отчет Российского исторического музея за 1914 г.. М., 1916, стр. 10, рис. 4—6.
  23. J. Hampel. Altertiihmer der friihen Mittelalters in Ungarn, Braunschweig, 1905, т. II, стр. 489—494. В этом кладе, найденном в бассейне Тиссы, были обнаружены византийские монеты 920—964 гг. Венгрия богата подобными находками.
  24. Я. В. Яроцкий. Краткий отчет о раскопке курганов Речицкого могильника Труды Общ. исслед. Волыни, I, Житомир, 1902, табл, 1. 5
  25. ОАК за 1889 г., стр. 48, рис. 14.
  26. Б. И. и В. И. Ханенко. Древности Приднепровья, вып. IV, К., 1901, табл. XIII.
  27. ОАК за 1901 г., стр. 142, рис. 254; ОАК за 1909—1910 гг., стр. 228—230, рис. 272.
  28. Е. Н. Мельник, ук. соч., табл. VIII, 9.
  29. Знаки собственности в княжеском хозяйстве Киевской Руси X—XII вв. Советская археология, VI, 1940, стр. 251.
  30. А. С. Гущин, ук. соч., стр. 31.
  31. По независящим от нас обстоятельствам, рис. 14, а и 14, б в размерах не точны.
  32. Н. П. Кондаков. Русские клады, т. I, СПб., 1896, табл. VIII.
  33. А. С. Гущин, ук. соч.,, табл. IX (рисунок в красках). ОАК за 1903 г.. табл. VI.
  34. Н. П. Кондаков, ук. соч., табл. 1, 4—6.
  35. Б. И. и В. И. Ханенко. Древности Приднепровья, вып. V. табл. XXXII.
  36. Б. И. и В. И. Ханенко. Древности русские, 1, 1900, табл. XX, 239—Б, 240 — Б.
  37. Н. П. Кондаков, ук. соч., табл. II, 9.
  38. ЦО «Правда», 11. V. 1938, № 159 (7484).

В этот день:

  • Дни рождения
  • 1935 Родился Евгений Николаевич Черных — российский археолог, историк металла, член-корреспондент РАН.
  • Дни смерти
  • 2008 Умерла Людмила Семёновна Розанова — советский и российский археолог, кандидат исторических наук. Старший научный сотрудник Института археологии РАН, один из ведущих специалистов в области истории древнего кузнечного ремесла.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика