Иран и Туран

Войнам между Ираном и Тураном отведено много места в иранском эпосе, и несомненно, что их антагонизм служил наглядной иллюстрацией к зороастрийским представлениям о борьбе добра и зла. Противоречия между степью и оседлостью, светом и тьмой, между asavan, последователем Зороастра, и drdgvant, приверженцем Ахримана, — все это объединилось в борьбе Ирана и Турана. В эпических сказаниях «Шах-наме» эта борьба предстает как не знающая перерывов традиция, от столкновений арийцев и неарийцев в период арийских завоеваний и вплоть до времени Фирдоуси, когда тюрки хлынули на Ближний Восток. Не лишено вероятности, что после победы ислама тюрки были действительно отождествлены с более ранними турами (Шг), поскольку в наименовании Turk, можно видеть форму множественного числа tur-k, где tur — обозначение какого-то тотема пратюрков Центральной Азии. Тогда тюркское Tur-k было бы равно по значению иранскому Tur-аn, по форме также множественное число. Как ни мало у нас данных о истории слова «Туран», мы должны все же заняться им.

Название «Тур» несколько раз засвидетельствовано в Авесте в форме ftira. Самое раннее упоминание народа Тйга (но не области) мы встречаем в Гатах, в Ясна 46, 12, где названы потомки Фрияна Тура. В 13-м Яште (Фравардин Яшт, 143) упомянуты Airya, последователи Зороастра, а рядом народы Тйга, Sairima, Saini и Daha. Первые три имени (Airya, Sairi- ma, Тйга) в сасанидское время, если не раньше, были истолкованы как обозначения потомков трех братьев — Эреджа, Салма и Туджа, иранских соответствий для Сима, Хама и Яфета Библии. Мы можем предположительно отождествить эти народы с арийцами (или собственно иранцами), сарматами Южной России и туранцами. О Saini ничего не известно, a Daha, соответствующее, очевидно, Dasa Ригведы, можно идентифицировать с дахами (Dahae) античных авторов — кочевниками, обитавшими на территории современной Туркмении, к востоку от Каспийского моря. Народ Тура, туры, о которых говорится в эпосе, получил свое название, по-видимому, от какого-то иранского кочевого племени или группы племен Средней Азии — это название в эпосе стало применяться ко всем восточноиранским кочевникам. Возможно также, что Тур, известное как название небольшой области в Хорезме в сасанидский период, отражает древнее наименование племени или рода. Маркварт предполагал, что народ Тура тождествен массагетам, кочевому племени, игравшему важную роль в древности (греческие авторы помещали его к востоку от Каспийского моря), но и это не более чем гипотеза 1. Область Туран в современном Белуджистане и twgrn в парфянской версии большой надписи Шапура I, датируемой 260 г. н. э., могут отражать движение Тура на юг. Большинство ученых отрицает наличие какой-либо связи между этими названиями, однако не лишено вероятности, что такая связь действительно существует. Весьма показательно, что имеется непрерывная, идущая от древности традиция о вражде иранцев и неиранцев в восточной части страны и в Средней Азии, соответствующая религиозному представлению о столкновении Добра и Зла. Хотя слово Тйга в век Авесты обозначало, скорее всего, иранцев 2, однако воспоминания о борьбе с аборигенами сыграли свою роль в сложении эпоса. Позднее, конечно, главными врагами Ирана стали тюрки.

О силе влияния иранского эпоса можно судить по тюркам, которые восприняли его не только как историю Ирана, но и как свою собственную древнюю историю. В самом раннем из дошедших до нас тюркских словарей Алп Ер Тонга, предок-эпоним или герой тюрок Средней Азии, отождествлен с Афрасиябом, главным «туранским» врагом Ирана в иранском эпосе 3. Тонга должен быть, по-видимому, идентифицирован с тотемом волка, столь характерным для тюрок; Афрасияб несколько раз упоминается в Авесте в форме Франграсьян (Frangrasyati). Там он выглядит полумифическим персонажем, злым духом, спущенным на землю, или драконом, не пускающим воду (в Ирам),— характеристика, по которой можно судить о значении воды в жизни страны. В авестийском Яште 5, 41, Франграсьян просит богиню Ардвисуру Анахиту даровать ему *hvarnah- «державную славу» (Ирана), но тщетно. Далее он предстает как главный супротивник зороастрийцев, то есть иранцев. Эпический цикл, связанный с борьбой против Афрасияба, был столь популярен у тюрок, что в XI в. н. э. мы видим в Средней Азии династию Караханидов, которые именовали себя «родом Афрасияба» и известны под этим именем в мусульманских источниках.

Выше мы упомянули *hvarnah-, представление традиционное и символическое для персов на протяжении всей их долгой истории. Семантика этого слова претерпела серьезную эволюцию — по-видимому, от первоначального значения «желанная вещь» до «добрая судьба, счастье». В среднеперсидском xvarrah (пишется идеограмма GDH) имеет особое значение: «царская слава, царское величество» 4. Слово xvarsnah — авестийское отражение древнеиран. *hvarnah-, не имеет, насколько известно, соответствий в индийских языках, но, очевидно, инд. k$atra со значением «харизма власти» содержит сходное с xvardnah представление. Иранское xsaWra, этимологически соответствующее ksatra, с точки зрения семантики стоит ближе к инд. raj, хотя xsatira имеет и специфически зороастрийское значение — имя одного из Амеша Спентов, атрибутов или персонификаций Ахура Мазды. Итак, *hvarnah-, xvarrah/farti «державная слава Ирана» стала для персидского народа символом, своего рода мистическим знаком — по-видимому, уже со времени Зороастра и до наших дней. Он призван был также символизировать стабильность шаханшахского правления в Персии.

Возвращаясь к народам Восточного Ирана, следует заметить, что сведения Авесты не могут быть использованы в качестве основы, а лишь для подтверждения данных других источников. Картина расселения иранских племен, которую мы застаем при Ахеменидах, должна была сложиться в период, непосредственно предшествующий восшествию на престол Дария I. В своих надписях великий царь перечисляет провинции подвластной ему империи, и именно по этим перечням, а также по данным Геродота, мы можем попытаться восстановить карту Восточного Ирана в период, когда ахеменидские цари начали свои обширные завоевания.

Восточные иранцы делились на много племен или «народов», по именам которых назывались и области, населенные ими. Так, Согдиана (греческая форма) называлась по имени согдийцев, а Парс, Персида греков, получил, видимо, свое название от народа Парса. В Средней Азии, за пределами оазисов, жили кочевники, называвшиеся персами общим именем Saka — саки 5. Они отличались от своих оседлых соседей, согдийцев, хорезмийцев и других, прежде всего по образу жизни, а не по этносу или языку. Когда персы, а за ними и греки стали знать о Средней Азии больше, особенно после того как ахеменидская империя укрепилась, они начали различать отдельные сакские племена или группы племен. Этимология названия Saka остается неясной. Г. Бэйли предложил толковать его как «мужчина, муж», от корня sak- «быть сильным, искусным», засвидетельствованного в Ригведе как эпитет к слову «муж» 6. Многие исследователи принимали для Saka значение «собака», рассматривая его как тотем племени, аналогично названию тюркизованного монгольского племени ногай, которое в монгольском означает «собака» 7. В Авесте Suyda выступает в качестве прилагательного, определяющего слово gava «поселение» (сравни позднейший ми¬фический титул gopat sah в пехлевийских текстах) 8.

Для суждения об уровне общественного развития и материальной культуре древних согдийцев и других оседлых восточноиранских народов весьма существенны результаты работ советских археологов, показавших, что VII в. до н. э. был периодом создания крупных ирригационных систем, которые в древности, как и сейчас, служили источником жизни и благополучия народов Средней Азии 9. Ирригацию и земледелие в целом восхваляет Авеста, а археологические данные свидетель¬ствуют о сравнительно высоком уровне организации общества, которое сооружало плотины и оросительные каналы. Столицей Согда был Самарканд — нам придется еще говорить об этом городе.

Помимо согдийцев per se, в Средней Азии жили и другие народы и племена. Название Фергана иногда возводят к париканиям 10, о которых Геродот (III, 92; VII, 68 и 86) говорит как о кочевниках, обитающих в Персии 11, однако обозначение Ферганы в китайских источниках — Давань, а также другие наиме¬нования этой области заставляют задуматься над тем, всегда ли за названиями стран или областей скрываются названия племен 12. Изучая топонимику, можно проследить передвижения племен. Так, например, город Амуль на Оксе носит то же имя, что и город в Табаристане, на южном берегу Каспийского моря, причем в обоих случаях оно связано, вероятно, с племенем мардов или амардов, которое источники отмечают и в других районах Ирана. Достаточно указать, что племена двигались в основном с востока на запад, и поэтому не следует удивляться, что названия, засвидетельствованные для Персии, можно об¬наружить и в Средней Азии.

Оазис Мерва лежал на перекрестке торговых путей, которые с древнейших времен служили и путями миграций. Толкование названия оазиса как «луг» представляет известные трудности, однако это было бы весьма подходящим обозначением области, лежащей на равнине, в которую устремляется из ущелий современный Герируд. Мерв был военным центром персов на их северо-восточной границе во времена сасанидской державы, это значение он сохранял и в период арабского завоевания Средней Азии, при Омейядском халифате. В 682 г., когда арабы вошли в Мерв, в городе существовали колонии согдийцев, хорезмийцев и других народов. Так должно было быть и в древности. При Кире Мерв (древнеперс. Margu-) составлял, конечно, часть Гератской сатрапии; Дарий включил его в состав Бактрии.

Бактрия (древнеперс. Baxtriиранская, но не персидская форма названия) 13 была плодородной страной, занимавшей терри¬торию современного Афганского Туркестана, к северу и югу от реки Амударьи, древнего Окса. Главный город носил то же имя, что и область в целом. Оно может происходить, как предполо¬жил Маркварт 14, от названия реки Bactrus (Плиний, VI, 48, 52). Столица Бактрии, подобно Мерву, имела важное стратегическое значение — она господствовала над путями, шедшими на юг — в Индию, через Гиндукуш, на восток — в Китай и на север — в Согдиану. Бактрия была при Ахеменидах важнейшей сатра¬пией всего Восточного Ирана; позднее, после Александра, она стала центром греков, основавших здесь царство и отправляв¬шихся отсюда завоевывать Северо-Западную Индию. Бактрийцы говорили на восточноиранском наречии, весьма близком, веро¬ятно, к согдийскому, но многократные вторжения на территорию плодородной и богатой равнины между Оксом и горными хребтами изменили состав населения, так что мы почти ничего не знаем о языке бактрийцев в древности. Горы Бадахшана были, по-видимому, единственным источником лазурита (ляпис-лазу¬ри) для древнего мира. Если это так, то бактрийцы должны были очень рано установить связи с Ближним Востоком,— пред¬меты из лазурита в Египте и в Месопотамии обнаружены в по¬гребениях, относящихся к III и II тысячелетиям до н. э. Мы уже упоминали о возможных контактах между мидянами и бактрий- цами. Когда Дарий пришел к власти, сатрапия Бактрия осталась верной ему, в то время как большинство других сатрапий было охвачено восстаниями.

Горцы Гиндукуша в рассматриваемый период испытывали, по-видимому, сильное влияние и со стороны Индии, с юга и востока, и со стороны Ирана, с севера и запада, что не могло не сказаться на их этническом облике и языках. Эта горная область, включавшая территорию современных долин Панджшира — Горбанда и Кабула, в надписях Дария известна как са¬трапия Саттагидия (древнеперс. batagu-), при Александре Великом она именовалась Паропанисады (Paropanisadai). Последнее отражает *uparisaina-, древнеиранское название Гиндукуша, тогда как Саттагидия является, скорее всего, наименованием, данным этой области персами при Ахеменидах 15. Можно предположительно отождествить Саттагидию или, по крайней мере, часть ее с Ишката (Iskata) — областью, упоминаемой в Михр-Яште 16. В этой области обитал народ паруты (Paruta), о кото¬ром сообщает и Геродот (III, 91). Где-то на востоке от него жили дадики и пактии (Геродот, III, 91; VII, 67). Первых идентифицируют с современными носителями дардских языков, вторых — с патанами, тогда как паруты («горцы»?) или апаруты (Aparytai) связываются с современными афридиями — афган¬скими племенами Северо-Западного Пакистана. Все эти ото¬ждествления не более, чем гипотезы, до сих пор не доказанные, хотя некоторые из них и могут оказаться правильными. Многие ученые протестовали против сближения пактиев Геродота с патанами, точнее паштунами/пахтунами — афганцами, носителями языка пашто/пахто; Г. Моргенстьерне предложил выводить pa$to из Parswana или Parsa7Э. Широкое распространение на¬звания Parsa представляет еще одну проблему, которую нам придется затронуть.

Впервые «Парса» предстает в ассирийских клинописных источниках IX в. до н. э. в форме «Парсуа» как название области, точное местонахождение которой определить трудно, возможно к северу от современного Керманшаха в Западной Персии. Жители Парсуа упоминаются несколько раз в ассирийских анналах в качестве врагов, покоренных армией Ассирии. Около 640 г. до н. э. мы находим Кира I, о котором говорится, что он sar parsuwaS, «правитель Парсы», помещаемой уже на юге, у границ Элама, в современном Луристане. Парса и Парсуа, по всей вероятности, представляют варианты одного и того же названия, но является ли Парса иранским словом или же это доиранский топоним, от которого получили свое наименование персы и которое они перенесли на юг в качестве этнического обозначения? К последнему предположению склонялся Э. Херцфельд, возводивший ассир. parsua к слову paraxse, известному для III тысячелетия до н. э. 17. Это, однако, всего лишь гипотеза, доказать которую невозможно. Весьма заманчивым кажется объяснение, выдвинутое И. М. Дьяконовым. Он полагает, что в Парса, Парсуа и Парсава (Parbava, *Parsava) представлены три формы древнеиран. *parsava «ребро, бок, край», восходящего к индоевр. *perk- «ребро, грудь», откуда и авест. prsu (pardsu-) «бок», осет. fars «сторона, край». Все три области находились на окраинах Мидии: на южной — Парса (Персида), на восточной — Парсава (Парфия), на западной — Парсуа; их названия означают примерно одно и то же — «край, окраина, украйна», и нет необходимости предполагать, что слово «Парса» было перенесено персами с севера на юг 18. Весьма вероятно, что наименования персов и парфян представляют диалектные варианты одной и той же формы (0 и s) и что мы имеем дело с первоначальным обозна¬чением одного народа, поскольку parsua ассирийских источни¬ков может являться передачей иран. *parsava. Дальнейшие выкладки приводят к заключению, что древнеперсидское название области Парса — Parsa — в действительности является индийским словом и что собственно древнеперсидская форма должна была звучать *РйгЬа, тогда как Парфия, которая по-мидийски (и по-парфянски) должна была именоваться *Parsava, носила название Parbava, представляющее древнеперсидскую форму. Эти выводы весьма остроумны, однако они переоценивают роль индийского обозначения области или народа и семантического развития «ребро > сторона > окраина, пограничная местность». Кажется более вероятным, что «Парса» было этническим именем, названием ираноязычного народа, который продвинулся на территорию провинции Фарс и дал ей свое имя, причем какая-то часть этого народа дошла до границ Месопотамии, а часть осталась в Восточном Иране. Если принять эту гипотезу, то становится понятным не только замечание ал-Бируни относительно тесного родства хорезмийцев и персов, но и наличие древнеперсидско-согдийских изоглосс, о которых упоминалось выше. Эта гипотеза может помочь найти объяснение и для таких этнических наименований, как пактии Геродота и пасианы — кочевники, вторгшиеся во II в. до н. э. в Бактрию с севера. Название пасианы (Pasiani античных источников) уже было отождествлено с Parsa, «персами». Эти «персы» входили вместе с хорезмийцами в состав массагетской конфедерации, они оста¬лись кочевниками и не ушли на юг, как сделали их братья-пер¬сы несколькими столетиями раньше 19. Хотя гипотеза о существовании «персов» в Восточном Иране помогает уяснить некоторые проблемы, однако при нынешнем уровне наших знаний мы вряд ли в состоянии восстановить в деталях раннюю историю этих народов.

Предлагались и другие этимологии parsa, помимо указанных выше, в частности и такие, как «народ боевых топоров», на основании сопоставления с инд. parasu-, сопоставления весьма сомнительного, поскольку название топора в арийских языках, по всей вероятности, происходит из шумерского 20. Толкование Парсава~Парса~ пашто как «земля, почва» (санскр. prthvi-) представляется неправдоподобным.

Возвращаясь к Саттагидии, следует отметить, что она, конечно, причиняла Ахеменидам, как и современным ученым, много беспокойства, хотя и иным образом. Область Гандхары, современные районы Пешавара и Джалалабада, могла частично совпадать с Саттагидией (особенно в долинах), но так как Гандхара несомненно тяготела к Индии, мы вправе исключить ее из нашего рассмотрения, ограниченного древним Восточным Ираном.

Арахосия (древнеперс. harahuvati, соответствует санскр. sa- rasvati «богатая реками»), страна с весьма точным названием, лежала в пределах современного Южного Афганистана, по долинам верхнего Гильменда (авест. Haitumant «обильный плотинами, мостами») и его притоков 21.- Здесь жили таманаи. Это этническое наименование мы находим только у Геродота (III, 93, 117), но возможно, что с ним следует сблизить, внеся надлежащее исправление в чтение, Анауон — название области, соответствующей современной провинции Фарах в Афганистане и упомянутой у Исидора Хараксского в его «Парфянских станциях» (16: Апаиоп). Имя народа, населявшего Арахосию, исчезло почти бесследно — оно сохранилось разве что в названии города Чаман, к востоку от современного Кандахара. Однако едва ли можно сомневаться в том, что жители ее уже в глубокой древности были оседлыми земледельцами и сумели освоить плодородные земли этой области, во многом сходной со своим северным соседом — Бактрией. Подобно Бактрии, Арахосия является центром, откуда Ахемениды распространяли свою власть на окрестные племена, на юг и на восток. Во времена бурных событий, последовавших за смертью Камбиса, сатрап Арахосии сохранял верность Дарию, выдержал натиск мятежников, двинувшихся против него с запада, и помог утвердиться власти нового царя.

Нижнее течение реки Гильменд и район озера Хамун были заняты зрангами — древнеперс. Z(a)ra(n)ka (с местным г- вме¬сто d~, ожидаемого для собственно древнеперсидской формы). Это название неоднократно и, я думаю, безуспешно пытались объяснить как «морская земля». Оно сохранилось и после утверждения здесь ислама в форме Заранг, как именовалась столица провинции. Озеру Хамун отводилось много места в зороастрийской традиции; согласно преданию, оно было родиной эпического героя Рустама. По географическому своему положению и с точки зрения исторических событий территория вокруг озера была более связана с Арахосией и верхним Гильмендом, чем с провинцией Фарс и вообще с западом. Вторжение сакских племен во II—-I вв. до н. э. несомненно изменило этнический облик населения этой области. Название пришельцев было перенесе¬но и на страну и сохранилось до настоящего времени — Сеистан, ранее Сакастан, «страна саков». В доахеменидское время, как и сейчас, контакты степи и оседлости здесь были весьма тесными, и кочевники со всех сторон окружали озеро, громадное зимой и почти полностью пересыхающее поздним летом.

К югу от Арахосии и Сеистана лежала первоначально пеарийская земля. В этой сатрапии, именуемой Мака в надписях Дария, обитали, согласно Геродоту (III, 93; VII, 68), мики (Mykoi, древнеперс. Maka), утии (древнеперс. Yautiya) и пари- кании. Первые дали свое имя современному Мекрану («берег Мака»), а название последних сохранилось в средневековом имени города Парихан, Бариз арабских географов 22. Яутии, или ютии (утии Геродота), были, возможно, предками джутов, кочевников Кермана в исламское время, которых не следует смешивать с зутт — цыганами 23. На территорию обширной об¬ласти, лежащей между рекой Инд на востоке, Персидским за¬ливом на западе, Индийским океаном на юге, центральными пустынями и полупустынями (к югу от реки Гильменд и Сеиста¬на) на севере, иранцы проникали очень медленно, так что и при Ахеменидах она была еще неиранской по этносу, хотя часть ее находилась под властью ахеменидских царей. Чтобы завершить обзор Восточного Ирана, мы должны обратиться к Парфии и Герату.

В период, когда Дарий взошел на трон, Парфия (древне¬перс. ParSava) занимала территорию современной персидской провинции Хорасан, включая и Гирканию, в юго-восточном углу побережья Каспийского моря. Мы упоминали уже о том, что в названии Партава (Парфия) отразилась, возможно, та же ос¬нова, что и в Парса (с учетом диалектных различий). Вторжение в Парфию, вскоре после Александра Великого, кочевников-парнов изменило этнический, а возможно, также и лингвистический облик населения, хотя парфянский язык надписей и документов позднейшего времени в основном остается тем же языком Партавы, восприняв лишь некоторые элементы лексики парное. Согласно Страбону (XI, 508, 515), парны принадлежали к дахской племенной конфедерации. Дахи упоминаются в древнеперсидской надписи Ксеркса {Daha, у Страбона — Daa), их имя отражено и в более позднем названии Дахистан — область, лежащая прямо на восток и юго-восток от Каспийского моря. Античные авторы говорят о родстве парфян со скифами; речь может идти о парнах и других кочевниках, которые правили в Парфии, восприняв язык и имя оседлого населения области 24. Парны, в прошлом номады, познакомившись с осед¬лой культурой, стали, возможно, более консервативными в от¬ношении языка и обычаев, чем другие иранцы. Может быть, этим следует объяснять архаичные формы парфянских напи¬саний некоторых слов, напоминающие древнеперсидскую орфо¬графию. Высказывалось предположение, что этноним парны или апарны (Parni, Aparni) связан со словом араг «верхний, наверху» и значит, соответственно, что-то вроде «горцы», однако эта гипотеза не очень убедительна 25. В Парфянском царстве, в век восточного рыцарства, ожили и получили некоторые парфянские черты старинные сказания о правителях и героях Восточного Ирана. Парфянский язык стал называться pahlav- anik— слово, которое имело и значение «героический», а имя самих парфян, pahlavati, стало значить «герой» и пережило многие столетия.

О Герате (древнеперс. Haraiva) уже говорилось выше как о сердце Восточного Ирана. Область носила то же название, что и река, причем первоначально оно, по-видимому, прилагалось к реке. Я думаю, что именно на территории Герата произошло главное разделение арийцев — часть ушла в Индию, другие дви¬нулись на запад. Греческие авторы, начиная уже с Геродота, смешивали название реки и области с термином «арий», ариец. Они пытались, видимо, проводить различие между ними, при¬меняя обозначения Areioi «ареи» и Arioi «арийцы», однако ва¬риантные чтения указывают на путаницу 26. Страбон (XI, 515) называет реку Arios, Птолемей (VI, 17, 2) —Areias; область име-нуется, соответственно, Aria и Areia. Толкование названия реки как «текущая» (санскр. sarati «он течет») кажется приемлемым. Возможно, что «персы востока» были сконцентрированы имен¬но в области Герата или же жители ее считали себя «арийцами» в первую очередь, основываясь на значении их земли в иранской (и зороастрийской) традиции. Как бы то ни было, после завоеваний Александра мы сталкиваемся с любопытным превращением, впервые, видимо, у Эратосфена (Страбон, XV, 723), названия Ария в Ариану, а затем с перенесением представления об области Ариана (Ariane) на весь Восточный Иран, от центральных пустынь до реки Инд, исключая, правда, Бактрию и северные земли. Ариана превратилась уже в «царство ариев», Aryansahr, в котором в то время, когда жил и писал Эратосфен (около 220 г. до н. э.), правили уже не Селевкиды, а парфяне, и Ариана в таком понимании термина совпадала по существу с Парфянским царством.

Существовали, конечно, области и племена, которых мы не коснулись в нашем обзоре Восточного Ирана, однако и так яс¬но, насколько сложна и запутанна карта этой страны в древ¬ности и насколько велико было действительное значение этой «родины иранцев», что, к сожалению, не всегда осознают исследователи истории Персии.

Notes:

  1. J. Marquart, ErSnsahr nach der Geographic des Ps. Moses Xore- nac’i, Berlin, 190) (AKGWG, N. F., Bd III, № 2), стр. 157.
  2. {См. об атом: В. И. Абaeв, Скифский быт, стр. 23 и сл.]
  3. Махмуд ал-Кашгарй, Китаб диван лугат ат-турк, Ш, Стамбул, 1335/1917, стр. 110.
  4. Ср.: Н. W. Bailey, Zoroastrian Problems in the Ninth-century Books, Oxford, 1943, стр. 1—78. Форма *hvarnah—реконструированная древнеиран.’, авест. хпагэпак (*xvarnah). Соответствующее древнетюркское или даже общеалтайское представление о харизме царской власти отражено в позднейшем тюркском слове qut.
  5. Геродот, VII, 64, и Плиний, Естественная история, VI, 50.
  6. См.: Н. W. Bailey, Languages of the Sakas,— «Handbuch der Orientalistik», hrsg. von B. Spuler, 1. Abt., Bd. IV: Iranistik, 1. Abschn.: Linguistik, Leiden — Koln, 1958, стр. 133. Бэйли сопоставляет здесь Daha с Alemanni как примеры употребления слова «муж(и)» в качестве племенного названия.
  7. Ван Виндекенс (A. J. van W i n d e k e n s, Les noms des Saces et des Scythes,— «Beitrage zur Namenforschung», 1, 1949, стр. 98—102) пытается связать $а6а<иран. *svaka- со словом «скиф», возводя оба названия к индо- европ. корню *(s)keu- «бодрствовать, наблюдать». Эта гипотеза под-верглась критике со стороны Жимерени (О. S г е m ё г е п у i, Iranica,—ZDMQ, Bd 101, 1951, стр. 212), который весьма неубедительно производит saka от иран. корня *sak- «идти, течь, бежать». Более приемлемым кажется его объяснение названия «скиф» как иран. *sku$a «лучник», от индоевроп. корня *skeud- «метать, стрелять».[/ref]. Греки называли саков скифами. Это наименование было перенесено с «западных скифов», кочевников, которые в VIII в. до н. э. пришли с востока, вторглись в Переднюю Азию и наводнили Южную Россию; слово «скиф» известно Библии в форме ашкуза (в традиционном, ошибочном написании — ашкеназ, ’sknz). Трудно, конечно, восстановить точно для раннего доахеменидского периода этническую карту обширной территории, протянувшейся от южнорусских равнин до пределов Китая, но есть основания полагать, что саки (скифы) казались оседлым народам Ближнего Востока единым, нерасчлененным целым, подобно тому как позднее различные тюркские народы именовались просто «тюрками». Походы Кира и особенно Дария позволили Западу лучше познакомиться с народами северных степей. Кочевники, как мы увидим ниже, вторглись в Иран, вероятно, через Кавказ, в период владычества Мидии; часть их осталась в Иране и не была поглощена оседлым населением. Так, ортокорибантии у Геродота (III, 92), входившие в состав сатрапии Мидии (десятая сатрапия ахеменидской державы), могут быть отождествлены с «острошапочными саками» — греческое их название содержит orthos + korys «вертикально стоящий шлем» и неясный элемент bant- или pant- (сравни греч. kyrbasia). В ахеменидских надписях различаются три группы саков: саки paradraya «которые за морем» — этих саков следует, скорее всего, искать в Южной России, а не в районе Аральского моря, куда помещают их некоторые советские ученые; саки tigraxauda «с острыми шапками (или шлемами)»; саки haumavarga «почитающие хаому (?)». Последние, именуемые греческими авторами амюргиями (Amyrgioi), жили в восточной части Средней Азии, предположительно от Ферганы до Восточного Туркестана[ref][Cp.: Е. Н е г z f е I d, The Persian Empire. Studies in geography and ethnography of the Ancient Near East, Wiesbaden, 1968, стр. 290—292, 327—329; В. В. Струве, Этюды по истории, стр. 51—66; М. А. Д а н д а- маев, Поход Дария против скифского племени тиграхауда,—КСИНА, 61, 1963, стр. 175—187; И. В. Пьянков, К вопросу о маршруте похода Кира II на массагетов,—ВДИ, 1964, № 3, стр. 115—130; В. A. Litvinskij, Saka haumavarga,—«Beitrage zur alten Geschichte und deren Nachleben. Festschrift fiir Franz Altheim», Bd I, Berlin, 1969, стр. 115—126.][/ref]. Значение haumavarga/Amyrgioi не вполне ясно, но производные от этого названия пытаются обнаружить в некоторых современных памирских языках[ref]H. W. Вailey, Languages of the Saka, ctd. 132.[/ref]. Отождествление этой группы саков с сака- рауками, вторгшимися в Бактрию во II в. до н. э., представ¬ляется весьма возможным, поскольку сакарауки пришли из тех районов, где в свое время обитали амюргии. Однако лингви¬стических доказательств тождества этих названий, вопреки ут¬верждениям Маркварта[ref]J. Markwart, Das erste 'Kapitel der Gapa uStavati (Yasna 43), Roma- 1930 («Orientalia», № 50), стр. 43.[/ref], нет. Саки tigraxauda изображены на рельефах и печатях; один из их вождей, носящий имя Скунха, представлен на рельефе, высеченном по приказу Дария на Бехистунской скале. Этих саков следует, скорее всего, локализовать в Западном Туркестане, предположительно к востоку от Аральского моря, хотя область их распространения могла простираться до Каспия. Трудно определить, идентичны ли они «сакам равнин», которые упоминаются в одной египетской надписи, и можно ли отождествить саков haumavarga с «саками болот» (или «самых отдаленных пределов»), о которых говорится в этой же надписи[ref]G. Роsепег, La premiere domination perse en Egypte, Cairo, 1936, стр. 185. Воины с «остроконечными шлемами» в авестийском Яште ’9, 30 не могут быть уверенно отождествлены именно с саками, так как согдийцы, судя по древнетюркским надписям, также носили «остроконечные шапки» (над¬пись Тонъюкука, стк. 46).[/ref]. Еще больше неясностей в сообщении Геродота (I, 201) о том, что Кир погиб в битве с массагетами, которые ранее вытеснили «скифов» в Европу (IV, 11). Поскольку массагеты занимали часть той же территории, кажется возможным включать их в состав «острошапочных» саков, хотя tigraxauda является, несомненно, персидским описательным наименованием. Имя «массагеты» (Massagetai) остается этимологически неясным, тем более что оно известно лишь из античных источников и не представлено ни разу в письменных памятниках на иранских языках. Попытки толковать это название как «рыбоеды» или в этом роде (ср. авест. masya «рыба»), либо как «великие саки» или «великие геты» кажутся малоубедительными[ref]J. Marquart, Untersuchuneen zur Geschichte von Eran, H. II, Leipzig. 1905 («Philologus», Supplementband, X, H. I), стр. 78.[/ref]. Некоторые группы кочевников могли вторгаться в области, находившиеся в поле зрения Китая, так что можно было бы ожидать упоминаний о них в китайских источниках. Однако китайцы стали проявлять интерес к Западному Туркестану только с I в. и. э., но и для этого периода идентификация китайских наименований или передач иноязычных названий является весьма трудным делом. Из оседлых народов наиболее тесно связанными с саками были хорезмийцы и согдийцы. Хорезм во времена ислама отождествлялся с Хивой и районом дельты Амударьи, к югу от Аральского моря, однако существуют некоторые сомнения относительно того, находились ли хорезмийцы в этой области в древности, в период, предшествовавший созданию империи Ахеменидов, и даже во время, когда Дарий составлял свои надписи. Выше нам пришлось уже привести сообщение Геродота, восходящее, по всей вероятности, к Гекатею и подтверждаемое одной фразой у Арриана, историка походов Александра Великого. Из этого сообщения можно заключить, что хорезмийцы жили к югу от пустыни Каракум и были соседями парфян и других народов, занимая районы около современного города Кучана в Персии и Ашхабада в Туркмении. Археологические исследования С. П. Толстова убедительно показывают, что область Хивы в этот период была обитаемой, но у нас нет свидетельств письменных источников о характере ее населения. Хорезмийцы должны были передвинуться на север в ахеменидское время, поскольку Александр Великий застал их на нижнем Оксе. В это время они входили, по-видимому, в состав той же конфедерации, что и массагеты и другие племена[ref]Страбон, XI, 513; анализ этого сообщения см.: W. W. Tarn, The Greeks in Bactria and India, Cambridge, 1951, стр. 479, 540.[/ref]. Этимология названия Хорезм до сих пор точно не установлена; попытки истолковать его как «солнечная земля», «хорошая земля» и иные предлагавшиеся объяснения не могут быть признаны удовлетворительными[ref]См.: R. Kent, Old Persian, New Haven, 1950, стр. 177. С. П. Толстой (По следам древнехорезмийской цивилизации, М.—Л., 1948, стр. 87) сопоставляет это название с хурритами древней Месопотамии, что вряд ли оправданно. (Ср.: Е. Н е г г f е 1 d, The Persian Empire, стр. 325—326.1[/ref]. Открытие памятников хорезмийского языка средневекового периода и исследования В. Б. Хеннинга в этой области принадлежат к числу крупнейших достижений иранистики в последние годы. Несомненно, что в результате широких археологических работ, которые продолжают вести в Хорезме советские ученые, мы узнаем много нового об этом народе и его культуре. Благодаря находкам письменных памятников на согдийском языке, согдийцы известны в настоящее время гораздо лучше, чем их соседи[ref](Ср.: Е. Н е г z f е I d, The Persian Empire, стр. 322—323.][/ref]. Этот народ обитал в оазисах Бухары, Самарканда и, по-видимому, занимал часть плодородной Ферганской долины и других прилегающих районов. Можно полагать, что не только в первые века нашей эры и позднее, но уже и в древности согдийцы славились как предприимчивые купцы и вели оживленную торговлю. С завоеваниями Александра Великого можно связать начало диаспоры согдийцев на востоке, вплоть до Китая. Согдийцы были близкородственны бактрийцам, что проявлялось в обычаях и культуре, а также и в языке. Страбон (XV, 724) сообщает, что у большинства восточных иранцев языки почти одинаковы, и это сообщение находит подтверждение в Шицзи, «Исторических записках», составленных в правление династии Хань, в I в. до н. э.[ref]Перевод главы 123 см.: J. de Groot, Chinesische Urkunden zur Geschichte Asiens, Bd 2, Berlin, 1926, стр. 35 и сл.; F. Hirth, The story of Chang K’ien, China’s pioneer in Western Asia,—JAOS, vol. 37, 1917 сто 89 и сл.[/ref]. Старейшая форма названия страны засвидетельствована в древнеперсидских надписях — Suguda, она отражает, вероятно, произношение Sugda или Su^da, позднее Sugd, Su^d. В китайском и в тибетском мы находим формы этого названия с -/- (вместо -gd-), что может отражать диалектные варианты в самом согдийском. Нужно, однако, заметить, что переход d>l свойствен многим восточноиранским языкам. Некоторые важ¬ные соответствия, которые обнаруживаются между согдийским, языком восточной группы, и древнеперсидским, языком за¬падноиранским, могут указывать на контакты носителей этих языков в период, предшествовавший миграции персов на юго-запад 27W. В. Henning, Mitteliranisch,— «Handbuch der Orientalistik», 1. Abt., Bd IV: Iranistik, 1. Abschn.: Linguistik, Leiden — Koln, 1958, стр. 108.
  8. I. Gershevitch, The Avestan Hymn to Mithra, Cambridge, 1959, стр. 176; H. W. Bailey, Iranian Studies,— BSOS, vol. VI, 1932, стр. 951.
  9. М. М. Дьяконов, Древняя Бактрия,— «По следам древних культур», М., 1954, стр. 328; «История Узбекской ССР», т. I, Ташкент, 1955, стр. 37.
  10. «История Узбекской ССР», т. I, стр. 39; Е. Н е г г f е 1 d, Zoroaster and his world, II, стр. 449.
  11. (Геродот (или его источник) помещает париканиев в X сатрапию (Мидия) и в XVII сатрапию (соответствует Гедросии и Мака ахеменидских надписей, территория современных Мекрана и Белуджистана). О городе Парикана в Персии говорит Гекатей (о значении термина «Персия» у Гекатея см.: L. Pearson, Early Ionian historians, Oxford, 1939, стр. 78). Ср.: И. М. Дьяконов, История Мидии, М.—Л., 1956, стр. 338, прим. 4, 349, 360.J
  12. J. Mark wart, Die Sogdiana des Ptolemaios,— «Orientalia», vol. 15, 1946, стр. 295.
  13. {Собственно персидская форма — *Bax(i— засвидетельствована в эламской передаче ba-ak-M-iS, ср. ниже, прим. 40 к главе 3.]
  14. J. М а г k w а г t, A Catalogue о! the Provincial Capitals of EranSahr (Pahlavi text, version and commentary), ed. by G. Messina, Roma, 1931
  15. J. М а г q u а г t, Untersuchungen, Н. II, стр. 73, 177, где отмечено, что в 6-м параграфе Бехистунской надписи в вавилонской и эламской версиях представлены слова, восходящие к древнеперсидскому *para-uparisaina ^[область] перед Uparisaina» (то есть к югу от Гиндукуша). Херцфельд повторил уже высказывавшееся ранее предположение о том, что Саттагидия происходит от индийского Sapta Sindhava и соответствует территории Пенджаба (Е. Herzfeld, AMI, Bd I, Berlin, 1929, стр. 99). Эта гипотеза кажется весьма сомнительной. В Hindu- древнеперсидских надписей, если следовать Херцфельду, надо видеть название области, соответствующей со¬временному Синду в нижнем течении Инда. Возможно, что в состав владе¬ний Дария I входили земли и современного Пенджаба, и Синда; во всяком случае, для персов название Hindu- «Индия» обозначало прежде всего страну по реке Инд. l[Cp.: Е. Herzfeld, The Persian Empire, стр. 341—344, 346—347.)
  16. I. Gershevitch, The Avestan hymn, стр. 174—175. 75
  17. E. Herzfeld, Zoroaster and his World, II, стр. 728.
  18. И. М. Дьяконов, История Мидии, стр. ’69. [Ср.: Э. А. Грантовский, Древнеиранское этническое название *Parsava — Parsa — КСИНА, XXX, 1961, стр. 3—19.}
  19. W. Тагn, The Greeks, стр. 294.
  20. W. Е i 1 е г s, Der Name Demawend, I,— AO, t. 22, 1954, стр. 357; II,— AO, t. 24, 1956, стр. 188. Остается неясным, имело ли аккад. Pilakku значение «топор».
  21. [Ср.: Е. Herzfeld, The Persian Empire, стр. 332—334.]
  22. В. Эйлере (в статье: W. F. L е е m a n s, Trade relations of Babylonia,— «Journal of the economic and social history of the Orient», vol, 3, 1950, стр. 29) предложил для Мекрана этимологию Mak-kiran «берег Мака», a Maka объяснил как иранизованную форму древнего местного топонима *Makan, шумерское Md-gan. Это толкование (насколько мне известно, лучшее, чем все предлагавшиеся ранее) все же не устраняет некоторых неясностей, поскольку реконструируемое *Maka-karana должно значить скорее «край (или «граница») Maka», а не «побережье Maka». Смущает и различие между аккад. Ma-ak н древнеперс. Maka, а также аккад. Ma-ka-na для Magan. О Баризе см.: Е. Herzfeld, Zoroaster and his World, II, стр. 734.
  23. J. Markwart, A Catalogue, стр. 77. 79
  24. Ср.: Е. Benveniste, L’Hran-veZ et l’origine lfegendaire des Iraniens,—- BSOS, vol. VII, 1934, стр. 274.
  25. W. E i 1 e г s, Der Name, I, стр. 373.
  26. [Ср.: E. Herzfeld, The Persian Empire, стр. 330—331; М. А. Дандамaeв, Клинописные данные об ариях,— «История, археология и этнография Средней Азии», М., 1968, стр. 86—93.]

В этот день:

  • Открытия
  • 1951 В Новгороде экспедиция под руководством А. В. Арциховского нашла первую берестяную грамоту.
  • 1951 В Новгороде обнаружена первая берестяная грамота.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Updated: 24.04.2016 — 11:23

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика