Греко-бактрийцы

В XIX в., когда язык Авесты нередко определялся как древнебактрийский, делались попытки реконструкции картины жизни древней Бактрии по данным Авесты. Мы не будем повторять эти попытки; отметим лишь, что авестийские тексты могут быть использованы для сопоставления с археологическими материалами и данными других источников. Находки надписей, в которых засвидетельствован, очевидно, язык основного населения Бактрии кушанского периода, открыли новую страницу в изучении истории Восточного Ирана 1, однако для более ранних этапов мы зависим прежде всего от результатов работ археологов.

В ахеменидской державе Бактрия занимала особое положение — из этой области можно было контролировать весь Восточный Иран. Так было и позднее, в период владычества греко-македонцев и после арабского завоевания. Ахемениды, по-видимому, переселяли в Бактрию ионийских греков, но у нас нет свидетельств существования сколько-нибудь значительных греческих поселений в Бактрии до завоеваний Александра; с греческой культурой и, конечно, с греческими монетами бактрийцы познакомились еще при Ахеменидах, так что греко-македонские солдаты Александра не должны были казаться им пришельцами с другой планеты 2. Александр, натолкнувшийся на ожесточенное сопротивление в Согде, придавал особое значение Бактрии как важнейшему стратегическому и военному центру восточных областей его державы. Греко-македонские гарнизоны, размещенные на территории Бактрии, были, по-видимому, более многочисленными, чем где-либо в Восточном Иране. Для периода Селевкидов источники ни разу не упоминают о сатрапах или стратегах в Среднеазиатском Междуречье (Трапсоксиана), а потому можно полагать, что наместник Бактрии был главным должностным лицом селевкидской администрации в этих районах и представлял державу в сношениях с местными князьками. Точные границы селевкидских владений в Средней Азии неизвестны; Плиний (VI, 49) сообщает, что селевкидский полководец Демодам во время одного из походов переправился через Сырдарью, из чего можно заключить, что Согдиана подчинялась Селевку I и его сыну Антиоху 3. Известное посольство Мегасфена в Индию, путешествие Патрокла, предпринятое для обследования Каспийского моря, а также другие факты указывают на то, что Селевк и Антиох приложили немало сил для укрепления своих позиций в Восточном Иране, так что в состав их владений вошло большинство областей, завоеванных Александром. При Селевкидах Бактрия, очевидно, получила новые эллинские гарнизоны; большое число греков, главным образом ионян, прибыло в Бактрию в качестве военных колонистов и членов их семей.

История образования Греко-Бактрийского царства привлекала внимание многих исследователей, особенно в последние годы 4, хотя круг источников остается почти неизменным: краткие сообщения Помпея Трога (в передаче Юстина), Полибия, Страбона и Плиния (все гораздо более поздние, чем описываемые события) и монеты. В настоящее время известны монетные серии, принадлежащие почти сорока греческим правителям Бактрии и Северо-Западной Индии; наиболее ранние из этих монет по праву считаются лучшими образцами греческого медальерного искусства. Монеты позволяют восстановить политическую историю Греко-Бактрии, прежде всего последовательность династий и правлений. К сожалению, нумизматы иногда склонны делать слишком рискованные выводы и заключения, пытаясь реконструировать по данным монет картину династических браков и политических интриг при дворах греко-бактрийских правителей. Скудость письменных источников по истории Греко-Бактрийского царства не позволяет уточнить и дополнить выводы, которые делаются на основе анализа монет — ценных свидетельств, современных событиям, но все же ограниченных по характеру информации. Поэтому реконструкции, предлагаемые нумизматами, не выходят за рамки гипотез. Так, например, некоторые склонны считать, что обилие монетных серий и имен, засвидетельствованных на монетах, указывает на существование в Греко-Бактрии института соправителей («вице-королей»), имевших собственные дворы. Такое предположение кажется более чем сомнительным, поскольку нет оснований считать, что греко-бактрийские цари отказались от обычного для других диадохов деления державы на сатрапии или наместничества. В эллинистических монархиях мы нередко встречаемся с практикой назначения наместников, имеются монеты, на которых представлены имена соправителей, однако о «вице-королях» ничего не известно. Не следует также полагать, что греки в Бактрии были менее воинственными, чем в других эллинистических монархиях, и что их держава не знала междоусобиц и ожесточенной борьбы за власть 5. Напротив, в Бактрии такая борьба приняла весьма острый характер, что отразилось пре¬жде всего в монетных сериях, выпускавшихся соперничавшими правителями. Подтверждение этому мы находим у Юстина (XLI, б, 3), сообщающего, что бактрийцы ослабли в результате многих войн, которые им пришлось вести,— речь идет, несомненно, не только о борьбе с соседними народами, но и о междоусобицах, раздиравших Греко-Бактрийское царство. В то же время нельзя не согласиться с нумизматами, отмечающими любопытную особенность, которая отличает греческих правителей Бактрии от других эллинистических монархов: количество и разнообразие имен правителей. Мы почти не находим здесь традиционно повторяющихся имен, подобных Селевку, Антиоху и Птолемею в других царствах. Установление абсолютной и относительной хронологии правлений греко-бактрийцев потребовало от историков и нумизматов огромного труда и изобретательности; предлагавшиеся пути решения этих проблем и выводы, к которым пришли исследователи, весьма различны — картина, напоминающая результаты толкований некоторых текстов Авесты. В. Тарн в своей классификации греко-бактрийских монет учитывает несколько типологических признаков, придавая особое значение чертам портретного сходства в изображениях правителей на аверсах. А. Нарайн исходит прежде всего из типов монетных реверсов: если, к примеру, на реверсах имеется изображение Афины Паллады, то все правители, выпускавшие такие монеты, находились в родстве между собой. А. Симонетта считает главным тип монограммы и строит классификацию прежде всего на основе этого признака. Результаты оказываются неодинаковыми, но можно заметить, что Нарайн и Симонетта в своих выводах ближе друг к другу, чем к Тарну, и что их исследования во многом продвинули решение проблемы. Определение дат правления некоторых царей и границ их владений все еще вызывает споры; в некоторых случаях мы не знаем, имеем ли мы дело с одним правителем или с двумя, носившими одинаковые имена (так, например, продолжается дискуссия по поводу того, был ли один Аполлодот или два,— последнее кажется более вероятным), но мы не будем касаться частных вопросов такого рода 6. Две основные проблемы истории Греко-Бактрии остаются актуальными и в наши дни. Первая — это хронология правлений и состав владений отдельных правителей предмет исследований нумизматов. Вторая — искусство и культура — область интересов археологов и искусствоведов.

Принято считать, что отпадение от Селевкидов областей, лежащих к северу от Гиндукуша, и провозглашение независимого Греко-Бактрийского царства при Диодоте I произошло одновременно с отложением Парфии — по-видимому, около 246 г. до н. э. Можно предположить, что Диодот был фактически независимым уже задолго до этих событий, но прямых свидетельств у нас нет. Сообщения античных источников позволяют заключить, что два новых государства — Греко-Бактрия и Парфия — возникли примерно в одно и то же время, однако остается неясным, произошло ли отпадение парфян до восстания в Бактрии, или же первыми отложились греко-бактрийцами. В любом случае ясно, что провозглашение независимости Парфии и Греко-Бактрии, означавшее выход из-под контроля Селевкидов большинства провинций Восточного Ирана, произошло в начале правления Селевка II — и не случайно: в это время селевкидская держава испытывала трудности на западе в результате ухудшения отношений с Птолемеями. Отпадение Парфии, видимо, началось при сатрапе Андрагоре, который чеканил собственную монету и тем самым открыто заявил о независимости от Селевкидов 7. Правление Андрагора в Парфии продолжалось недолго — он потерпел поражение от Аршака и погиб (эти события будут подробно рассмотрены в следующей главе).

Подлинным основателем могущества Греко-Бактрийского царства был Эвтидем. Он пришел к власти между 235 и 230 гг. до н. э., свергнув наследника Диодота I и истребив всю его родню. В 208 г. Эвтидему пришлось столкнуться с Антиохом III, перешедшим в наступление против Греко-Бактрии. В битве на р. Герируд (Теджен) конница Эвтидема была разбита, а сам он с остатками армии укрылся в Бактрах, своей столице. Последующая длительная осада Бактр не принесла успеха Антиоху (Полибий, X, 49; XXIX, 12, 8). В 206 г. до н. э. был заключен мирный договор, и Антиох, перейдя через Гиндукуш, отправился на юг. В долине Кабула Антиох встретился с «царем индийцев» Софагасеном, заключил с ним дружественный союз, после чего вышел к побережью Персидского залива и возвратился в Сирию.

В государство Эвтидема помимо Бактрии входили некоторые оседлые области Средней Азии, прежде всего оазисы Согдианы, но точных данных о северных границах Греко-Бактрийского царства у нас нет. Эвтидем, по-видимому, предпринимал походы на север и северо-восток, вплоть до Кашгара в Восточном Туркестане, однако его власть вряд ли распространялась дальше Ферганской долины; впрочем, недоказанным остается и вхождение Ферганы в сферу влияния Греко-Бактрии 8. Не исключено, что в состав владений Эвтидема входили Герат и некоторые другие оазисы Восточного Ирана, но и для этих районов прямых свидетельств нет.

Политическая история Греко-Бактрийского царства после Эвтидема (он умер около 200 г. до н. э.) полна неясностей. На монетах этого периода представлено очень много имен правителей; установление их родословных и последовательности правлений — задача поистине головоломная, требующая огромной изобретательности. Мы сталкиваемся, несомненно, с несколькими правящими династиями. Монеты свидетельствуют также о территориальном росте Греко-Бактрии — включении в ее состав областей к югу от Гиндукуша. Завоевание Индии началось при Деметрии I и Антимахе I, преемниках Эвтидема. Около 171 г. до н. э. некий Эвкратид, начальник греческого гарнизона, восстает против Деметрия II и провозглашает себя и свой род владетелями Бактрии 9. К югу от Гиндукуша, в Гандхаре, к власти приходят другие греческие правители, принадлежащие, очевидно, к роду Эвтидема. Антимах I был первым царем, выпускавшим монеты квадратной формы — подражание местным индийским чеканам. На монетах Деметрия II впервые появляются, наряду с греческими, легенды письмом кхароштхи, что также указывает на связи с Индией 10.

Однако настоящим завоевателем Индии был Менандр, о котором сохранилось, пожалуй, больше сведений, чем о любом другом греко-бактрийском царе. Его монеты наиболее многочисленны, а ареал их распространения очень широк. Страбон (XI, 516) говорит, что «греки Бактрии, в особенности Менандр, подчинили себе больше племен, чем Александр». Много внимания уделяет Менандру и буддийская историческая традиция. «Милиндапаньха», один из классических памятников буддийской литературы, содержит запись его беседы с мудрецом Нагасеной. Менандр завоевал Гандхару, включая Таксилу, после чего распространил свою власть и на другие территории, вплоть до Свата (где обнаружена связанная с Менандром надпись) и далее на юг, до ‘Пенджаба,—- около 130 г. до н. э. он предпринял даже рейд на Паталипутру 11. Границы греческих владений в Индии никогда не проходили восточнее реки Рави; в Северо-Западной Индии и особенно в областях Гиндукуша династии мелких индо-греческих правителей сохранялись довольно долго.

Я отмечал уже, что остается недоказанным существование у греков Бактрии института «вице-королей»; зато имеются сведения о сатрапах или стратегах, управлявших сатрапиями, и более мелких административных округах, подчинявшихся меридархам 12. Как и в государстве Селевкидов, стратеги, очевидно, использовали любое проявление слабости царской власти для того, чтобы поднять мятеж и добиться независимости. Процесс дробления Бактрийского государства начался по крайней мере уже вскоре после смерти Эвкратида (если не раньше) и привел к образованию нескольких «греко-бактрийских» царств на территории Афганистана и Северо-Западной Индии. Менандра, принявшего, очевидно, буддизм, а также многих других греческих правителей следует, скорее, именовать индо-греками, а не греко-бактрийцами 13.

Распад державы после Менандра делает невозможным сколько-нибудь надежную реконструкцию политической истории рассматриваемых областей. Еще много раньше, около 160 г. до н. э., Эвкратид вынужден был уступить Митридату I, могущественному правителю Парфии, две западные области — Тапурию и Траксиану 14. Но сокрушительный удар грекам Бактрии нанесли кочевники, пришедшие из Центральной Азии,— юечжи китайских источников. Широкое движение кочевых племен, последовавшее за столкновением гуннов и юечжей в Восточном Туркестане, захватило и саков. Во II—I вв. до н. э. сакские племена проникли на территорию Дрангианы, Арахосии, Бактрии и Гандхары. Этот смутный период отмечен усилением политической раздробленности, границы владений часто меняются, так что только нумизматический материал служит ориентиром для историка.

Как известно, при больших передвижениях кочевников в миграции вовлекаются соседние племенные союзы или даже целые народы, однако в настоящее время считается общепризнанным, что юечжи не тождественны сакам. Попытки согласовать данные китайских источников о передвижениях саков с очень краткими сообщениями античных авторов о завоевании Бактрии, а также с нумизматическими материалами наталкиваются на значительные трудности. Современное состояние разработки этих проблем хорошо охарактеризовано А. Нарайном; его подход к данным источников позволяет, как мне кажется, разрешить многие противоречия и избежать некоторых ошибок, свойственных прежним исследованиям. Основные выводы Нарайна сводятся к следующему 15.

Согласно китайским источникам, первое передвижение юечжей произошло около 160 г. до н. э., когда они достигли области бассейна р. Или и оз. Иссык-куль и вытеснили отсюда саков. Часть сакских племен двинулась на юг и дошла до Кашгара, Гильгита, а затем и до Свата и Северо-Западной Индии. Мнение о том, что этот путь в силу своих природных условий непроходим для больших масс кочевников, в настоящее время отвергнуто. Саки, появившиеся на территории Северо-Западной Индии и раздробившие греческие царства, пришли, скорее всего, этим путем, а не более длинным путем, ведущим с запада 16. Китайские хроники указывают, что царь сэ, то есть вождь сакского племенного союза, ушел за «Висячий переход»; следовательно, путь саков на юг шел через Сарыкол и далее через Южное Припамирье, хотя точная трасса их движения остается неизвестной 17. Со времени начала миграции и до основания сакского царства в Удьяне (Сват) прошло почти целое столетие — первым сакским царем в Северо-Западной Индии, о котором нам известно по монетам, был Мауэс, правивший, по всей вероятности, в первой половине I в. до н. э. Другие сакские племена перемещались на запад, заняв в конце концов области Герата и Сеистана. Отныне саки (мы пользуемся этим общим названием кочевников; античные авторы говорят о скифах) становятся серьезной угрозой для Парфянской державы, и два аршакидских царя — Фраат II и Артабан II (около 138—123 гг. до н. э.) — гибнут в сражениях с кочевниками. Но вернемся к юечжам и к судьбам Греко-Бактрии.

Согласно китайским источникам, юечжи, занявшие долину реки Или, вновь подверглись нападению — на этот раз со стороны усуней, после чего они двинулись на юг и покорили страну Дахя. Именно в этой стране их застал китайский посол Чжан Цянь; он пытался заручиться поддержкой юечжей в борьбе Китая против гуннов, но потерпел неудачу. Донесение Чжан Цяня, относящееся примерно к 129 г. до н. э., в течение долгого времени служило для китайских хронистов основным источником сведений о западных странах.

Саки, как мы видели, разделились на две группы, одна из которых ушла на юг (и восток), а другая — на запад. Часть сакских племен проникла на территорию Северо-Западной Индии, тогда как основная масса осталась в Припамирье, Кашгаре и в Хотане. Тексты на хотано-сакском языке и на сакском диалекте Тумшука и Муртука являются памятниками правящей верхушки саков, живших в Восточном Туркестане; современные памирские языки — йидга, мунджанский, шугнанский, рушанский и особенно ваханский — обнаруживают некоторые черты, роднящие их с сакскими диалектами 18. Весьма вероятно, что иранский язык древней Бактрии был родствен сакскому или по меньшей мере испытал сильное влияние сакских диалектов в период, когда их носители вторглись в Индию одновременно с севера и с запада. Можно полагать, что сакские диалекты занимали господствующее положение на всей территории «Внешнего Ирана» и что отношения юечжей и саков были до некоторой степени похожи на отношения монголов и тюрков в Золотой Орде.

Страна Дахя китайских источников обычно отождествляется с Бактрией, хотя предложенные реконструкции древнекитайского звучания этого названия и значения иероглифов до сих пор вызывают споры 19. Из этого отождествления следует, что юечжи заняли Бактрию, сначала северную ее часть, а затем и
области, лежащие к югу от Окса; эти события можно датировать приблизительно периодом 120—100 гг. до н. э. До юечжей здесь проходили сакские племена, часть которых заняла район Герата, Сеистан, Арахосию и Северную Индию; их история связана с Парфией. Юечжи, осевшие на территории Бактрии, делились на пять основных племен. Одно из них — кушаны — сумело подчинить остальные племена и выдвинуло из своей среды правящую династию 20. Сведения об этом мы находим также только в китайских хрониках — юечжи, жившие прежде в Ганьсу, и после переселения к границам Бактрии продолжали интересовать китайцев, а потому не удивительно, что китайские источники сообщают о юечжах больше подробностей, чем о других народах западных стран.

Идентификация географических и этнических названий, приводимых в китайской передаче, сопряжена нередко с большими трудностями, так как одни и те же наименования могут с течением времени прилагаться к разным местностям или народам, либо несколько названий обозначают одно и то же. Однако сообщения китайских хроник о судьбе юечжей можно считать достаточно надежными. В «Хоу-Хань-шу», официальной «Истории Младшей династии Хань», рассказывается, что юечжи или гуй-шуан (кушаны), как называют их теперь другие народы, вторглись в Аньси, то есть в Парфию (*an-siak = arsak), и покорили Гаофу — область, которую отождествляют с долиной Кабула; последнее отождествление основывается не столько на историко-фонетической реконструкции, сколько на данных позднейших источников 21. Далее, в «Хоу-Хань-шу» указывается, что Гаофу ранее, до описываемых событий, не принадлежала кушанам, так что составитель «Истории Старшей династии Хань» («Цянь-Хань-шу») ошибся, назвав Гаофу среди пяти юечжийских племен. Область Гаофу, согласно «Хоу-Хань-шу», находилась под властью Аньси, и только позднее, когда юечжи нанесли поражение Аньси, эта область впервые была завоевана ими. Приведенные сообщения, как справедливо отметил А. Нарайн, показывают, что Греко-Бактрийское царство фактически перестало существовать: территории, лежащие к северу от Гиндукуша, перешли под власть кушан, парфяне захватили области, прилегающие к Гиндукушу с юга, а прежними индийскими владениями распоряжались саки. Крушение Греко-Бактрии обозначилось, конечно, не сразу. Греческие правители областей к северу от Гиндукуша сначала находились, очевидно, на положении данников или вассалов юечжей — так было в период, когда юечжи заняли правобережную Бактрию, но еще не переправились через Амударью. В Индии, как об этом свидетельствуют монеты, ситуация была особенно сложной, поскольку наряду с саками продолжали существовать и династии греческих владетелей. Последовательность правлений в Северо-Западной Индии для этого периода устанавливается прежде всего благодаря находкам монет в Таксиле. Хронологическая шкала, разработанная в результате многолетних раскопок в Таксиле, позволяет довольно точно датировать монеты, обнаруженные в различных слоях 22.

Первым сакским правителем Таксилы был Мауэс, пришедший сюда, очевидно, из Удьяны. Ему наследовали два греко-индийских правителя — Аполлодот и Гиппострат, после которых мы снова видим сака — Аза 23. Даты правлений определяются лишь предположительно. Мауэс завоевал Таксилу, по всей вероятности около 80 г. до н. э., а через несколько десятилетий власть греков в Северной Индии окончательно рухнула. Вряд ли можно предполагать, что индо-греческим правителям удавалось и позднее удерживать в своих руках разрозненные владения к востоку от реки Джелам — на эти территории уже давно посягали западные саки и парфяне — пахлавы индийской традиции. Последовательность правлений и границы владений последних греческих правителей в областях Гиндукуша (Паро- памисады античных авторов) также не вполне ясны. Принято считать, что около 100 г. до н. э. здесь правил Гермей 24, которому в известной мере удалось — в последний раз — восстановить былое могущество греко-бактрийских царей. Заслуживает внимания широкий ареал распространения и многообразие типов монет Гермея; по мнению Дж. Маршалла, разделяемому и другими исследователями, многие из монет являются позднейшими подражаниями чекану Гермея 25. По этим же причинам имя Гермея мы встречаем и на монетах, выпускавшихся кушанским правителем Кудзулой Кадфизом: на аверсе упомянут «царь Гермей», на реверсе — «ябгу кушан Кудзула Кадфиз».

Эти лица, вопреки распространенному мнению, не были современниками,— их разделяет значительный промежуток времени. Следует пересмотреть и некоторые представления о чеканах сако-парфянских правителей.

Среди монет владетелей, сменивших греков в областях к югу от Гиндукуша, мы находим чеканы, на которых представлено два имени, например Вонон и Спалахор; Вонон и Спалагадам; Спалирис и Спалагадам, сын Спалахора; Спалирис и Аз; Аз и Азилис; Азилис и Аз 26. Во всех таких случаях первое имя, обозначенное на аверсе, написано по-гречески; второе, на реверсе, имеет северо-западную пракритскую форму и начертано письмом кхароштхи, подобно монетам, на которых Гермей выступает рядом с Кудзулой Кадфизом. Принято считать, что имена на аверсе и реверсе отражают последовательность правлений (на реверсе — имя преемника), однако такое заключение не кажется достаточно обоснованным. Эти монеты требуют дальнейшего изучения; нуждаются в пересмотре и представления о генеалогиях и порядке правлений. Недостаточно исследованы также многочисленные монеты греко-бактрийского царя Гелиокла и, особенно, подражания чеканам Гелиокла, выпускавшиеся негреческими правителями на территориях к северу от Окса 27; многое предстоит сделать и для классификации монетных эмиссий пахлава-сакских правителей, владения которых лежали к югу от Гиндукуша 28. Нумизматические материа¬лы свидетельствуют о стойкости традиций греческих чеканов на востоке, а также о длительном влиянии греческого искусства и культуры в Северо-Западной Индии, Афганистане и Средней Азии.

Сакские цари Северо-Западной Индии разделили, по всей вероятности, судьбу греков — на смену Мауэсу, Азу и Азилису пришли новые правители. Наиболее знаменитым из них был Гондофар — основатель индо-парфянской (пахлава) династии.

Гондофар хорошо известен христианской традиции, что нашло отражение, в частности, в апокрифе «Деяния святого Фомы». Имя Гондофара, выступающее в источниках в нескольких вариантах, засвидетельствовано и в другом памятнике раннехристианской литературы и было отождествлено с Каспаром, одним из трех библейских царей 29. Эти данные позволяют относить основание индо-парфянской династии к началу нашей эры, а правление Гондофара примерно к середине I в. н. э. Хронология индо-парфян связана с широким кругом сложных проблем истории Индии, а также с различными системами летосчисления — эрами, отраженными в надписях. Подробное рассмотрение этих проблем не входит в нашу задачу. Отметим лишь, что иранское влияние в областях Северо-Западной Индии было весьма ощутимым и что любое вторжение или переселение племен из Центральной и Средней Азии приводило к оседанию новых групп иранцев на равнинах Индийского субконтинента.

На территории Северо-Западной Индии в этот «позднеэллинистический» период встретились три этноса, три культурные традиции — греческая, индийская и иранская. Процесс взаимодействия трех мощных культур осложнялся различиями в религиозных верованиях. Наиболее отчетливо этот процесс можно проследить в искусстве Северо-Западной Индии, прежде всего в так называемом гандхарском искусстве, его раннем и позднем стилях.

Notes:

  1. А. Магiсq, La grande inscription de Kaniska et l’Etheo-tokharien, l’ancienne langue de la Bactriane,— JA, t. CCXLVI, 1958, стр. 345—446; W. B. Henning, The Bactrian Inscription,— BSOAS, vol. XXIII, 1960, стр. 47—55. Неубедительна попытка истолкования большой надписи из Сурх Котала как гимна богу Митре, близкого по языку к Авесте, в кн.; Н. Humbасh, Die Kaniska-Inschrift von Surkh-Kotal: ein Zeugnis des jflngeren Mithraismus aus Iran, Wiesbaden, 1960.
  2. R. Curie 1, D. Schlumberger, Tresors monetaires de l’Afghanistan,— MDAFA, t. XIV, Paris, 1953, стр. 1—6.
  3. Плиний (VI, 49) говорит, что скифы именуют Яксарт «рекой Silis*. Это название недавно было предложено толковать как сходное по значению с новоперс. ser-ab «обильная водой», см.: S. G. Kljashtornij, Yaxartes — Sir-Darya,— CAJ, vol. VI, 1961, стр. 24. С. Г. Кляшторный сопоставляет Silis с новоперс. ser «сытый, полный» и согдийск. Syr, не обращая внимания на то, что согдийское слово имеет значения «хороший; очень» и что новоперс. ser происходит из *sagr- (среднеперсидская форма sgry).
  4. Основные работы: W. W. Tarn, The Greeks in Bactria and India, Cambridge, 1938 (2 ed.— 1951); F. Altheim. Weltgeschichte Asiens im griechi- schen Zeitalter, Bd I—II, Halle, 1947—1948; A. K. Narain, The Indo-Greeks, Oxford, 1957; A. M. Simonetta, A new essay on the Indo-Greeks, the Sakas, and Pahlavas,—«East and West», vol. IX, 1958, стр. 154—173.
  5. Когда автор «Перипла Эритрейского моря» говорит о бактрийцах как об очень воинственном народе, он имеет в виду греков Бактрии (§ 47, см. издание: С. Мй11ег, Geographi Graeci Minores, 1, Paris, 1855, стр. 293). Отсутствие каких-либо свидетельств о системе «вице-королей» или о политической теории, предполагающей существование такой системы, не означает, конечно, что в Греко-Бактрии не было вассальных правителей, которые имели право выпускать собственную монету. Напротив, некоторые нумизматические материалы указывают на вассальные или союзнические отношения между правителями. Следует отметить, что греческое соответствие для титула «царь царей» не встречается на монетах Греко-Бактрии (этот титул неизвестен и для Селевкидов). Большое число различных монетных чеканов может объясняться как длительностью правления греков в Бактрии, так и наличием нескольких династий.
  6. Географическое распределение находок греко-бактрийских монет может привести в некоторых случаях к неверным выводам. Так, эти монеты найдены в районах Ардебиля и Керманщаха, что объясняется торговыми связями, но отнюдь не распространением власти греко-бактрийцев на Западный Иран. В целом проблема классификации чеканов греческих правителей Бактрии остается нерешенной. Некоторые исследователи делят чеканы на греко-бактрийские (монеты аттического весового стандарта) и индо-бактрийские (индийский, более легкий стандарт). Другие классификации исходят из типов монетных легенд (в том числе из алфавитов, которыми они выполнены,—только греческие надписи, или греческие в сочетании с кхароштхи), из стилистических признаков, из изображений божеств на реверсах или, наконец, из типов монограмм.
  7. См.: J. W о I s k i, L’effondrement de la domination des Seleucides en Iran au Hie siecle av. J. C.— «Bulletin international de l’Academie Polonaise des sciences et des lettres», Classe de philologie, d’histoire et de philosophie, Suppl. 5, Cracovie, 1947 (особенно стр. 15—17). И. Вольский (стр. 40) приходит к выводу, что Диодот провозгласил себя независимым в 239 г. до и. э., тогда как А. Нарайн (The Indo-Greeks, стр. 14) относит восстание Диодота к 256 г. до н. э.
  8. А. К. N а г a i п, The Indo-Greeks, стр. 25, 170 (ссылка на Страбона, XI, 516).
  9. Там же, стр. 53 (изложение сообщений Юстина и Страбона).
  10. Там же, стр. 48.
  11. Там же, стр. 80—86.
  12. W. W. Tarn, The Greeks in Bactria and India, Cambridge, 1951, стр. 242.
  13. A. К. Narain, The Indo-Greeks, стр. 98.
  14. О локализации этих двух небольших сатрапий см.: W. W. Тагn, Seleucid-Parthian studies,— «Proceedings of the British Academy», 1930, vol. XVI, стр. 20—24. Форма Tapuria является исправлением Turiva, фигурирующей в тексте Страбона (XI, 517), эта конъектура кажется достаточно обоснованной. Вопрос о местоположении Траксианы (Traxiana) остается открытым. Тапуриго не следует сближать с позднейшим Табаристаном — это, скорее, название округа в бассейне реки Мургаб или в районе Мешхеда.
  15. А. К. Narain, The Indo-Greeks, стр. 128—164, где приведены переводы соответствующих источников.
  16. Нарайн (The Indo-Greeks, стр. 137) подробно рассматривает этот вопрос.
  17. Ср.: А. М. Мандельштам, Материалы к историко-географическому обзору Памира и припамирских областей. С древнейших времен до X в. н. э. Сталинабад, 1957 (ТИИАЭ АН ТаджССР, т. LIII), стр. 79 и др.
  18. Лучшие работы в этой области принадлежат Г. В. Бэйли, см. особенно: Н. W. Bailey, Languages of the Saka,— «Handbuch der Orientalistik», hrsg. von B. Spuler, 1. Abt., Bd IV: Iranistik, 1. Abschn.: Linguistik, Leiden — Koln, 1958, стр. 132 и сл.; H. W. Bailey, Khotanese Texts, IV, Cambridge, 1961, стр. 17.
  19. В. В. Тарн (The Greeks in Bactria and India, стр. 296—297) рассматривает эту проблему и приходит к выводу, что Дахя в китайской традиции служило названием какой-то мифической западной страны, позднее перенесенным на Бактрию.
  20. См. ниже, а также: А. К. Narain, The Indo-Greeks, стр. 131, где приведен перевод соответствующего отрывка из хроники Младшей династии Хань.
  21. См.: Е. Chavannes, Les pays d’Occident d’apres le Heou Han chou, pt 2,— «T’oung Pao», t. VIII, 1907, стр. 191 и сл.
  22. J. Marshall, Taxila, vol. II, Cambridge, 1951, стр. 764, 768.
  23. G. К. Jenkins, Indo-Scythic Mints,— JNSI, vol. XVII, 1955, стр. 16. Мы не можем здесь рассматривать неоднократные завоевания Таксилы Азом, надписи Мауэса //Моа// Мога, а также проблему «сакской эры». Ср.:
    А. К- Nагain, The Indo-Greeks, стр. 142.
  24. A. D. Н. Вivаг, The Bactrian treasure from Qunduz,— JNSI, vol. XVII, 1955, стр. 43; G. К. Jenkins, Indo-Scythic Mints, стр. 21.
  25. J. Marshall, Taxila, vol. II, стр. 764; его же, Greeks and Sakas in India,—JRAS, 1947, стр. 25. 235
  26. См. полезный обзор в работе: G. К. Jепkiпs, А. К. Nагain, The Cointypes of the Saka-Pahlava Kings of India, Benares, 1957 (Numismatic So¬ciety of India. Notes and Monographs, 4).
  27. В. М. Массон, Древнебактрийские монеты, чеканенные по типу тетрадрахм Гелиокла, — «Эпиграфика Востока», XI, 1956, стр. 63 и сл., особенно стр. 73—75, где автор предполагает, что подражания монетам Гелиокла принадлежат к раннеюечжийскому чекану и связаны с загадочными монетами Герая, одного из первых кушанских правителей. См. также: В. М. Массон, К вопросу о чекане юечжийской Бактрии, — «Известия Отделения общественных наук АН ТаджССР», вып. 14, Сталинабад, 1957, стр. 109—114, где автор предлагает датировать правление Гелиокла 140—130 гг. до н. э. и называет Гелиокла последним греческим царем собственно Бактрии.
  28. J. Marshall, Greeks and Sakas in India, стр. 19. Правитель, о котором идет здесь речь, должен соответствовать Гелиоклу I в классификации А. Нарайна (The Indo-Greeks, стр. 109). Этот правитель был гораздо более значительной фигурой, чем это представляется Нарайну.
  29. См. данные, собранные в кн.: S. Ко now, Corpus Inscriptionum In- dicarum, vol. II, pt I: Kharoshthi Inscriptions, Calcutta, 1929, стр. XLIV n сл., а также хороший обзор в работе: L. de La Vallee-Poussin, L’Inde aux temps des Mauryas, Paris, 1930, стр. 276.

В этот день:

Нет событий

Метки

Свежие записи

Рубрики

Updated: 09.05.2016 — 20:47

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика
http://arheologija.ru/greko-baktriytsyi/