Географические представления скандинавов о Восточной Европе

К содержанию книги «Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси» | К следующей главе

И Русь оставляет Гарольд за собой,
Плывет он размыкивать горе
Туда, где арабы с норманнами бой
Ведут на земле и на море,

А. К. Толстой. Песнь о Гаральде и Ярославне

Древнесеверная литература (включая рунические надписи и висы скальдов) сохранила заметный и неоднородный пласт восточноевропейской топонимии (Мельникова 1976а: 141-156; 19776: 197-209: Джаксон 1976: 164-170; 19786: 43-52; 1991: 109-138). Можно выделить три основные зоны, географические представления о которых различались по своей структуре, что проявилось как в количестве, так и в качестве топо- и этнонимов, сохраненных древнесеверной традицией (рис. 129). Все три покрывались собирательным понятием Austr, Austrlond, Austrvegr — «Восток», «Восточные Земли», «Восточный путь»; исходным, очевидно, было понятие «Восточное море» — austmarr, Eystarsalt, Austan haf, как в германо-скандинавской традиции именовалась Балтика; за Балтийским морем лежала «восточная половина» света, austrhalfa.

Структурные ее градации предполагает вариативность макротопонима, чаще и раньше всего использованного в предельно обобщенной форме Austr (25 из 35 рунических надписей, сообщающих о поездках на Восток или в Восточные земли), но последовательно выстраивающего некоторую иерархию: Austrlond, Austrriki, Austrvegr (Восточные Земли, Восточная Держава, Восточный Путь). Причем наиболее древним в этом синонимическом ряду выступает наименование «Austrvegir» (форма мн. ч.), уже засвидетельствованное на исходе IX в. в «Перечне Инглингов» Тьодольва из Хвиты (ок. 880 г.), что свидетельствует об освоении к этому времени норманнами «восточных путей», ставших частью не только реального, географического, но и эпического пространства (Джаксон 1991: 120-121). Притом, на протяжении этого «восточного пути» масштаб измерения, дробность градаций и содержание измеряемого им пространства неоднократно менялись (Джаксон 1978а: 9).

Первая зона, ближайшая к скандинавским странам, включала юго-восточную и восточную Прибалтику и Финляндию; северная оконечность Скандинавского полуострова, Финмаркен, заселенный саамами, незаметно соединял эту зону с местами обитания норманнов; с другой стороны, земли «финнов» (саамов, квенов, тавастов, карел) за ледяным морем Gandvik (Ледовитый океан. Баренцево и Белое моря) разворачивались nordr lii Bjarmaland — «на север в Бьярмаланд», в таинственное лесное пространство, обозначенное по имени народа бьярмов, локализуемое обычно на Русском Севере (Джаксон 1979: 133-136). Южную границу «прибалтийской зоны» образовывал «Веонодланд», земли балтийских славян — вендов, хорошо знакомых датчанам и в эпоху викингов, связанных с ними торговыми, династическими, военно-политическими отношениями (Herrmann 1983:53-147).

Рис. 129. Восточная Европа по географическим представлениям скандинавов эпохи викингов (топо-, гидро- и этнонимы см. в тексте)

Рис. 129. Восточная Европа по географическим представлениям скандинавов эпохи викингов (топо-, гидро- и этнонимы см. в тексте)

Пространство этой зоны заполнено, во-первых, наибольшим количеством этнонимов, известных и по другим источникам: карелы, курши, ливы, эсты, земгалы. В некоторых случаях скандинавы знали названия отдельных племенных областей (Вирландэст. Вирумаа, Самланд — Самбия?, Эрмланд — Вармия?); наконец, ряд имен отражает группировки, позднее неизвестные или исчезнувшие: таковы загадочные refalir «ревельцы» (?) и kylfingar — «колбяги» русских источников, давшие имя восточной окраине прибалтийской зоны, Kylfingerland, выступающей иногда как синоним или эквивалент более широкого понятия «Гарды», Gardar (Мельникова 1976а: 154; Мельникова 1986: 131).

Вторая группа названий прибалтийской зоны — морские ориентиры на Балтике: сюда относится известное в рунической письменности название Финского залива Hólmshaf («Хольмский залив», от Хольмгард — Новгород), скандинавское название острова Сааремаа — Eysysla (где Еу = saari, «остров», a sysla = таа, «округ, корабельный или сотенный округ», отсюда искаженное немецкое Esel), составляющий с побережной областью Adalsysla (эст. Ляэнемаа) «все Сюслы» скальдических вис; Runó (о. Рухну) в Рижском заливе и расположенный невдалеке мыс Domesnes (Джаксон 1991: 119; Мельникова 19776: 204). Сюда же примыкает пласт скандинавской или финно-скандинавской микротопонимики Аландских островов и южного побережья Финляндии. Эта система названий очерчивает зону давних прибалтийско-финских и скандинавских контактов, восходящих, судя по археологическим материалам, к середине I тыс. н. э. (Kivikoski 1973; Deemant 1975; Deemant 1981).

Вторая зона, примыкающая к «прибалтийской» с юго-востока, охватывает территорию Древней Руси и насыщена главным образом названиями городов и рек (последние известны в основном из средневековых исландских географических сочинений). Ближайшие к «прибалтийской зоне» топонимы (Мельникова 19776:201) образованы по распространенной скандинавской модели «Х-borg»: Aldeigjuborg — Ладога и загадочный Alaborg где-то на севере Новгородской земли (возможно, городище у с. Городище на р. Сясь в Южном Приладожье) (Мачинский, Панкратова 1996:47-57). Скандинавы, судя по материалам Старой Ладоги, появляются здесь уже в середине VIII в., то есть в пределах вендельского периода (Корзухина 1971:123-130). По частоте упоминаний в текстах, повествующих о событиях эпохи викингов, Ладога (Aldeigjuborg) значительно превосходит все остальные восточноевропейские центры вместе взятые.

Наиболее значимые топонимы второй, «древнерусской зоны» образованы по особой модели «Х-gardr», возникшей, как доказала Е. А. Мельникова, в условиях русско-скандинавских контактов и продуктивной только для территории Восточной Европы (ни в Скандинавии, ни в Западной Европе названия городов, построенные по этой модели, неизвестны, а корень gard- используется для обозначения поселений другого типа) (Мельникова 19776:199-209). К этим топонимам относится Hólmgardr — Новгород, Koenugardr — Киев; сюда же примыкает Miklagardr — Константинополь (букв. «Великий Город»), лежащий в третьей, «понтийско-византийской зоне», но непосредственно связанный с Новгородом и Киевом «Путем из Варяг в Греки» и в силу этого, видимо, подчиненный данной словообразовательной модели (Рожнецкий 1911: 62; Мельникова 19776: 206).

Е. А. Мельникова выделяет Hólmgardr в качестве древнейшего известного скандинавам названия на территории Древней Руси и вычленяет его раннюю форму Gardar, первоначально обозначавшую собственно Новгород (или поселения IX — начала X в. на месте будущего города), а позднее осмысленное как название страны: «Гарды» (книжное XIII-XIV вв. «Гардарики») (Мельникова 19776: 202-205; Рыдзевская 1978: 143- 158). Т. Н. Джаксон семантику -gardr в скандинавской топонимии Восточной Европы связывает с контаминацией значений северного поселенческого термина со славянским -градъ, что вполне продуктивно раскрывает быстрое «расширительное» значение термина (Джаксон 1986: 85-96).

Для образования названий других древнерусских центров кроме Новгорода и Киева модель «Х-gardr» не применялась, но связь с нею в скандинавской традиции проявилась, видимо, в обозначении «главных городов» Руси — hófud gardar в исландском сочинении XIV в. Хаука Эрлендссона (Мельникова 1976а: 148). Кроме Ладоги, Новгорода и Киева, скандинавам были известны Полоцк (Palteskja) и Смоленск (Smaleskija) на Двинско-Днепровском пути, Ростов (Rostofa), Суздаль (Surdalar) и Муром (Moramar) в Волго-Окском междуречье и какие-то другие центры. Как и эти названия городов, непосредственно из восточноевропейской традиции были заимствованы важнейшие гидронимы, обозначавшие основные магистрали системы речных путей: Нева (Nyia), Западная Двина (Dima), Северная Двина (Vina), Волхов (или Волга? — Olkoga), Днепр (Nepr, форма, близкая былинному Нъпръ, Нъпра). Степень осведомленности скандинавов о городах и реках Восточной Европы довольно высока: «Материалы местной традиции о Руси и смежных с ней землях более обширны, чем почерпнутые из западноевропейской хорографии сведения о Западной и Южной Европе» (Мельникова 1976а: 156). Свидетельством непосредственного и длительного знакомства норманнов с магистралями и центрами древнерусской зоны» является упоминание в рунических надписях некоторых местных названий и микротопонимов, относящихся к различным участкам Днепровского пути: Vitaholmr (Витичев?) и Ustahólmr (Устье?) в Среднем Поднепровье, днепровские пороги Aiforr, Rófsteinn, Ulfshali, сопоставимые с Данными Константина Багрянородного (Мельникова 19776: 198-209).

Третья зона, «понтийско-византийская», связана со второй, «древнерусской», именно этой цепочкой точечных названий по Днепру, замыкающейся на Миклагард-Константинополь. а оттуда — на Центр христианского мира, Jorsalar — Иерусалим. Остальные названия этой зоны — неопределенно собирательные. За ними стоят крупные этнополитические образования: Ромейская империя — «Греки, Греция» (Grikland, Grikkjar), Италия — «Страна Лангобардов» (Langbardaland), не вполне ясная «Земля Влахов» (? Blokumenn — ср. слав. «влахи»), мусульманский мир (Serkland), языческая Булгария (Vulgaria, Valgaria) и «Долины печенегов» на юге (Pezinavellir) (Джаксон 1991:119). По семантической неопределенности сюда примыкает этноним Bjarmar — «бьярмы», сопредельный, местами даже совпадающий, с периферией Древней Руси: бьярмы названы русскими данниками, в «Саге об Эймунде» они составляют войско Бурислава, Бориса Ростовского (Мельникова 1976а: 152; Рыдзевская 1978: 95-96). В целом, однако, «Бьярмы» — за пределами политической карты Древней Руси, а их простирающаяся до северного океана страна составляет, по существу, продолжение той же зоны «географической неопределенности», где размещаются «Греки», «Влахи», «Сарацины», «Булгары». «Печенеги». Эта зона словно гигантским кольцом охватывает «Гарды», Русь.

В «древнерусской» зоне норманны хорошо знали важнейшие географические и политические ориентиры. В то же время структура этого географического пространства — качественно иная, нежели ближайшей к скандинавам и давно знакомой «прибалтийской» зоны, заполненной разнообразными, не связанными между собой этническими группировками балтов и финнов. Показательно, что для древнерусской территории скандинавская традиция не знает ни одного этнонима (хотя ряд прибалтийских племенных названий совпадает с данными «Повести временных лет»), «Гарды» воспринимались не как конгломерат племен, а как монолитное политическое образование, подчиненное власти одного князя, конунга (в восприятии варягов, правда, более связанного с Хольмгардом-Новгородом, чем с Киевом). Перечень важнейших русских центров в скандинавской литературе, в общем соответствующий летописным характеристикам основных древнерусских «стольных градов», демонстрирует длительную и подробную осведомленность норманнов о политической ситуации на Руси. В то же время показательны и расхождения между той пространственно-политической структурой которая выступает в скандинавских памятниках, и этногеографией Восточной Европы, какой она представлена в древнерусской письменной традиции.

К содержанию книги «Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси» | К следующей главе

В этот день:

  • Дни рождения
  • 1928 Родился Эдуард Михайлович Загорульский — белорусский историк и археолог, крупнейший специалист по памятникам средневековья, доктор исторических наук, профессор.
  • 1948 Родился Сергей Степанович Миняев — специалист по археологии хунну.
  • Дни смерти
  • 1968 Умерла Дороти Гаррод — британский археолог, ставшая первой женщиной, возглавившей кафедру в Оксбридже, во многом благодаря её новаторской научной работе в изучении периода палеолита.
  • Открытия
  • 1994 Во Франции была открыта пещера Шове – уникальный памятник с наскальными доисторическими рисунками. Возраст старейших рисунков оценивается приблизительно в 37 тысяч лет и многие из них стали древнейшими изображениями животных и разных природных явлений, таких как извержение вулкана.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика