Л.А. Евтюхова — Развалины дворца в «Земле Хягас»

К содержанию 21-го выпуска Кратких сообщений ИИМК

В XII выпуске КС ИИМК АН СССР нами была опубликована статья с предварительным изложением результатов первого года раскопок (1941) древнего китайского дома близ гор. Абакана, Хакасской авт. обл. [1]

Раскопки этого здания продолжались в 1945 г. и были закончены в 1946 г. [2]

В результате трехлетних работ нами вскрыто здание и выяснена его планировка. В упомянутой выше статье нами уже были описаны обстоятельства открытия развалин здания во время прокладки шоссе, к сожалению, разрушившего юго-восточный угол здания. Несмотря на это, по общей планировке его мы можем хорошо представить себе и весь план (рис. 25).

Глинобитные стены здания очень хорошо сохранились в его средней части на высоту до 1.8 м, но наружные стены и прилегающие к ним части перегородок сохранились значительно хуже и в некоторых местах не превышали 0.5 м.

Здание было ориентировано строго по странам света. С севера на юг его длина была 35 м, а с 3 на В — 45 м. Таким образом, его общая площадь имела более 1500 м2.

В средней части здания располагался обширный квадратный зал площадью 132 м2. Вдоль его северной и южной стен к нему примыкали анфилады из 6 комнат с каждой стороны, а с восточной и западной части комнаты располагались в два ряда по 4 комнаты. В общем здание состояло из 20 комнат и одного большого зала. Комнаты были приблизительно одного размера — площадью 28—30 м2. Все они сообщались между собою дверями. Из центрального зала в окружавшие его комнаты прослежено 7 дверей. Благодаря хорошей сохранности стен нам удалось проследить детали конструкций деревянных частей дверей и расположение подпорных столбов в толще стен комнат. Эти столбы нижним концом обычно были вкопаны ниже уровня глинобитного пола и опирались на плиты девонского песчаника. Они ставились во всех четырех углах, а иногда и посредине простенков комнат и, очевидно, служили опорой для стропил крыши.

Рис. 25. Общий план раскопок 1941 — 1946 гг. здания близ гор. Абакана 1 - глинобитные стены; 2 - каналы отопления ниже уровня пола; 3 — участки обожженного пола: 4 — деревянные столбы на песчаниковых плитах; 5 - деревянные столбы: 6 - плиты, лежавшие ниже уровни отопительных каналов (на глубине 1.70 м); 7 - дверные ручки

Рис. 25. Общий план раскопок 1941 — 1946 гг. здания близ гор. Абакана
1 — глинобитные стены; 2 — каналы отопления ниже уровня пола; 3 — участки обожженного пола: 4 — деревянные столбы на песчаниковых плитах; 5 — деревянные столбы: 6 — плиты, лежавшие ниже уровни отопительных каналов (на глубине 1.70 м); 7 — дверные ручки

Под глинобитным полом в некоторых комнатах обнаружены каналы отопительной системы. Они представляют собой узкие (до 50 см ширины) канавки с наклонными стенками, обставленными и плотно заложенными сверху плитами девонского песчаника. В последний год раскопок в юго- западной угловой комнате 3 удалось открыть отопительную печь, из которой горячий воздух поступал в каналы, проходящие под полом комнат Е, Ж, К и П. Другая линия каналов проходит под комнатами Г, М, Л и центральным залом, где для большей площади нагрева она проходит не поперек, а четырехугольником вдоль стен. Печь этой трассы, очевидно, находилась в части дома, разрушенной шоссе. Печь в комнате 3 была устроена ниже уровня пола. Она имела прямоугольную форму длиной 2.80 м и шириной 1.60 м и была сооружена из каменных плит, врытых вертикально одним концом в землю. Сверху печь была покрыта такими же плитами. Для поддержки плит покрытия в середине была вкопана еще одна плита. Устье печи находилось в ее северной части, к нему шел наклонный спуск. Юго-восточным углом печь примыкала к отопительному каналу.

В комнате I отопительный канал второй линии подведен к северной внешней стене здания и выведен под ней наружу. Здесь, очевидно, имелась вытяжная труба. Такая же труба, на первой линии каналов, выходила и под западной внешней стеной комнаты Ж. Интересно отметить, что каналы прокладывались, очевидно, после постройки здания и из комнаты в комнату всегда проходили под порогом дверей для удобства ремонта. В тех комнатах, где отопительных каналов не было или они, может быть, не действовали (в комнате М?), на полу обнаружены следы жаровень в виде округлых пятен обожженной докрасна глины.

Посредине комнат Б и В обнаружены очаги в виде каменных плит со следами воздействия огня. На них, по всей вероятности, приготовлялась пища, так как снаружи дома почти вдоль всей северной части здания в большом количестве были найдены расколотые кости домашних животных, выброшенные после употребления через имевшиеся здесь окна.
На территории раскопок, в пределах здания, найдено большое количество кровельной черепицы в обломках, обвалившейся при разрушении дома. В некоторых местах она лежала слоями значительной толщины; сюда, очевидно, с наклонного ската ссыпались целые участки крыши.

Черепица, как уже указывалось в наших статьях, была двух видов:

а) широкие, слегка вогнутые доски, размером 58 X 40 или 57 X 42 см;
б) между ними — перекрывавшие швы длинные узкие желоба с шейками для плотной пригонки досок друг к другу, размером в среднем 62 X 18 см.

В результате раскопок всего здания, после того как мы получили его план, представляется возможным наметить реконструкцию крыши.

Учитывая планировку здания и образцы древнекитайской архитектуры, можно предположить два варианта покрытия здания. В том случае, если оно было двухъярусным,— наиболее высокой частью являлся центральный зал и комнаты Д, Е, М, Л. В этом месте крыша могла быть или двух- или четырехскатной. Второй, нижний ярус, охватывал все внешние комнаты всех четырех фасадов и был покрыт односкатной крышей (рис. 26).

По второму варианту, если предположить, что здание было трехъярусным,— наиболее высокой частью был зал с двух- или четырехскатной крышей. Для следующих двух ярусов могут быть два проекта покрытия:

1) второй ярус односкатной крыши проходил над комнатами Б, В, Г, И, Д, Е, К, П, (?) Л, М, и в третий, самый нижний ярус входили комнаты И, О, Ж, 3 и соответствующий им ряд комнат восточного фасада; 2) во второй ярус входили комнаты Д, Е и М, Л, а третий, нижний ярус охватывал все внешние комнаты всех четырех фасадов.

По аналогиям с древнекитайскими зданиями, можно предполагать, что окна в нашем здании находились в верхней части стен, ближе к крыше; это подтверждается тем, что при раскопках мы ни в одном пункте в стенах не обнаружили дверных проемов. К архитектурному оформлению здания следует отнести квадратные облицовочные кирпичи с елочным узором (их размер 24 X 24 X 2 см).

Трехлетними раскопками мы полностью исследовали развалины здания. Холм, в котором оно было скрыто до начала исследования, повторял своими очертаниями форму и размеры здания. Шурфовка и осмотр прилегающей местности показали, что культурный слой дальше нашего раскопа не распространяется. Однако еще в 1941 г. в 390 м к западу от нашего здания был обнаружен другой небольшой холм, где при шурфовке было найдено несколько обломков черепицы, аналогичной черепице из главного раскола.

Рис. 26. Первый вариант реконструкции здания

Рис. 26. Первый вариант реконструкции здания

В 1946 г. на этом пункте нами были произведены раскопки, в результате которых выяснилось, что на этом месте залегали остатки двух параллельных глинобитных стен, изученных на протяжении около 25 м, по своей структуре оказавшихся тождественными со стенами развалин главного здания.

В двух местах исследовано расширение этих стен, образующее как бы площадки основания каких-то сооружений вроде башен. Открытые в этом раскопе стены оказались плохой сохранности. На поверхности почвы следы этих стен прослеживаются дальше в направлении к югу еще метров на пятьдесят.

Относительно глинобитных стен во втором пункте раскопок можно предположить, что это остатки, а может быть, и недостроенная и разрушившаяся стена ограды с башнями от въездных ворот, ведших на обширную территорию усадьбы дворца. Такие усадьбы хорошо известны по моделям, относящимся к ханьскому времени. [3]

В заключение краткого описания результатов раскопок исследованного нами здания следует подытожить все соображения по вопросу о его датировке.

Прежде всего для определения времени здания особенно важны узкие желоба кровельной черепицы, оканчивающиеся с одной стороны дисками с штампованными китайскими надписями, которые еще в 1941 г. были прочитаны академиком В. М. Алексеевым, [4] определившим их принадлежность к эпохе династии Хань (206 г. до н. э.— 220 г. н. э.).

Черепица циньского и ханьского времени из поселений, исследованных у гор. Лао-Тье в Южной Маньчжурии, [5] а также модели глиняных домов ханьской эпохи, крытых черепицей, с дисками, свисающими с нижней части крыши [6] из раскопок могил в тех же местах, вполне сопоставляются с находками из наших раскопок. На некоторых моделях видны изображения облицовочных кирпичей, служивших обрамлением дверей. [7]

Найденные нами кирпичи с елочным узором, вероятно, также служили для украшения здания в виде фриза или вертикальных панно.

В собственно Китае ханьского времени также хорошо известна черепица с кругами, покрытыми надписями, [8] и модели глиняных домов, крытые такой черепицей. [9]

Ряд предметов, найденных нами при раскопках, имеет аналогии в ханьских древностях. Прежде всего вспомним бронзовые литые дверные ручки — маскароны в виде личины рогатого горбоносого чудовища в трехрогой тиаре, с бакенбардами и усами и оскаленными зубами. Подвижное кольцо для открывания дверей вставлено в его нос. Таких ручек нами найдено четыре. Три из них у дверей в центральном зале и одна на пороге двери, ведущей из комнаты Д в комнату И. Мы уже писали о том, что при рассмотрении этих предметов бросаются в глаза характерные особенности европеоидного типа лица, чем они сильно напоминают некоторые погребальные маски таштыкской культуры в Минусинской котловине. Вполне очевидно, что здесь воспроизведено изображение лица местного физического типа.

Благодаря этим признакам мы и сочли в свое время возможным считать их произведениями местных мастеров-художников. В ряде ханьских памятников эти изображения служат в качестве гениев-охранителей входа и встречаются как во фресковой росписи над дверями гробницы [10] так и в виде дверных же ручек. [11]

Найденный в нашем здании железный кольчатый нож отличается от местных форм отсутствием рукоятки, но зато чрезвычайно сходен с ножом из раскопок культурного слоя крепости Май-Янь-Чень ханьского времени. [12]

Овальное блюдечко с двумя выступами по бокам, сделанное из зеленого камня, по многочисленным аналогиям с находками у гор Лао-Тье, также хорошо датируется ханьской эпохой. [13]

В печи, открытой в 1946 г., был найден обломок глиняной чаши, по технике также не местного, а китайского изделия.

Все китайские аналогии весьма определенно заставляют датировать наши находки временем, близким началу нашей эры. Об этом же времени говорят и находки в двух пунктах нашего здания обломков типично гуннских сосудов, абсолютно не схожих с местной керамикой. [14]

К серии предметов местного происхождения относятся найденные нами в раскопках бронзовая пряжка с клювовидным выступом, имитирующая парные головки грифов, костяные резаки, а также (уже не единичные теперь) обломки сосудов типично таштыкских форм (времени около начала нашей эры). Важно, что эти обломки были найдены под завалом черепицы у юго-западного угла здания, причем они лежали на строительном мусоре, оставшемся от постройки самого дома. Такая стратиграфия позволяет найденные здесь фрагменты керамики таштыкского времени считать принадлежавшими обитателям здания.

Для датировки развалин близ Абакана большое значение имеет находка на их территории нескольких таштыкских погребений с типичной керамикой и вещами; эти погребения совершены уже после того, как остатки здания превратились в холм. Погребения эти моложе нашего памятника, об этом говорит прежде всего факт разрушения стены между комнатами К и Е, где могила частично разрезала стену. В других могилах, открытых в юго-восточной части (раскопаны В. П. Левашевой во время прокладки шоссе в 1940 г.), замечено, что они были засыпаны землей, содержавшей обломки черепицы в верхних и в нижних горизонтах. Это также указывает на то, что еще в таштыкскую эпоху, длившуюся не менее трех веков нашей эры, руины здания уже покрылись землей.

Относительно возможной принадлежности нашего здания одному из наместников гуннов в «Земле Хягяс», может быть пленному китайскому полководцу Ли-Лину или его преемникам, кроме приводившихся нами в печати сообщений, говорят и другие факты.

Прежде всего на это указывают находки в здании близ гор. Абакана типично гуннской посуды, ни в одном из памятников местной культуры не встреченной (рис. 27). Гуннскую посуду естественно было найти в жилище людей, особенно близких к гуннам.

Что же касается вопроса о том, могли ли строиться в «варварских странах» в ханьское время здания китайской архитектуры, то помимо косвенных указаний китайской хроники, рассказывающей под 89-м годом о постройке в земле гуннов храма в честь деда Ли-Лина, знаменитого полководца Ли-Гуан-Ли, и сведения о том, что в 83—80 гг. китайские мастера закладывали столицу гуннского шаньюя Хуанди, можно указать и на прямое известие.

В 107 г. до н. э. китайский двор выдал дочь князя Гянь замуж за усуньского Гуньмо. Знатная китаянка по прибытии в страну усуней построила для себя дворец Чи-Гу-Чин, т. е. «Город красной долины», в котором задавала пиры усуньским вельможам. Однако в дошедших до нас ее стихах нет ни слова об этом дворце. Наоборот, в своих стихах она говорит;

Дворцом служит мне бедная юрта,
Которой стены обиты войлоком,
Сырое мясо служит мне пищей,
А кислое молоко напитком.

Рис. 27. Обломок гуннского сосуда

Рис. 27. Обломок гуннского сосуда

Даже если принять версию о том, что эти стихи написаны до сооружения дворца, все же они еще раз заставляют нас с недоверием отнестись к подобным жалобам. Самое упоминание китайской хроники о постройке дворцового здания в чужой земле в ту эпоху лишний раз позволяет предполагать возможность сооружения такого же дворца и Ли-Лином на берегах Абакана.

1 Л. А. Евтюхова и В. П. Левашева. Раскопки китайского дома близ Абакана. КС ИИМК АН СССР, М., 1946, вып. XII.
2 В составе экспедиции 1945—1946 гг. работали: Л. А. Евтюхова (нач. экспедиции), проф. С. В. Киселев, археолог Минусинского музея В. П. Левашева, директор Абаканского обл. музея А. Н. Липский, студенты МГУ — В. Н. Корчагина, Л. Р. Кызласов и О. Н. Евтюхова.
3 Б. П. Денике. Китай. Иэд-во Академии архитектуры, М., 1935, рис. 3.
4 Напомним содержание надписи: «Сыну неба (т. е. китайскому императору) 10 000 лет мира, а той которой (императрице) 1000 осеней радости без горя».
5 Mu-Yang-Ch’êng. Han and pre-Han sited at the Foot of Mount Lac- Tieh in South Manchuria. Archaeologia Orientalis, Tokyo-Kyoto, 1931 т. II, табл XXXIV, XXXV.
6 Nan-Shan-Li. Briek-Tombs of the Han Dynasty at the Foot of Ml. Lao-Tieh, near Port Artur South Manchuria. Archaeologia Orientalis, Tokyo-Kyoto 1933, т. III, табл. XX, XXI, XXII, XU, XLIII, XLIV.
7 Там же, те же таблицы.
8 О. Мünstеrbеrg. Chinesische Kunstgeschichte. 1910, т. I, стр. 72, рис. 69—71; Forke. Die Inschriften Ziegel aus der Chin-und Hanzeit. Mitteiluhgen des Seminars für orientalische Sprache, 1899, т. 7, вып. 1, табл. IV.
9 О. Münsterberg. Указ. соч., т. I, рис. 73 и 75: т. II, рис. 231, табл. 376.
10 Гробница № 11 у подножья горы Лао-Тье, близ Порт Артуоа. См. Y’еng- Ch’êng-Tzu. The Han Brik-Tomb with Fresco-paintings near Chien-dur Ch’eng in South Manchuria. Archaeologia Orientalis, Tokyo-Kyoto, 1934, т. IV, табл. XLIV, XLV, рис. 2 и 3.
11 Chine Sculpture, New-York, June, 1944, а также ручки в виде личин на городских воротах, изображенные на каменных рельефах ханьского времени, с рисунка Музея восточных культур в Москве.
12 Му-Yang- Cil ’ êng. Указ. соч., табл. XX.
13 Yeng-Ch’êng-Tzu.\ Указ. соч., табл. XIII, XXXV, стр. 25, рис. 8.
14 Ю. Э. Талько-Гринцевич. Суджинское доисторическое кладбище в Ильмовой пади Троицко-Савского округа, Забайкальской обл., М., 1899, могилы № 4, 8, 18, табл. 17, рис. 3, 4 а и b; табл. 18, рис. 17 и 18; Г. И. Боровко. Археол. обследование среднего течения р. Толы. Сб. «Северная Монголия», Л., 1927, вып. 2, стр. 66—67, табл. III, рис. 1—10.

В этот день:

  • Дни рождения
  • 1935 Родился Евгений Николаевич Черных — российский археолог, историк металла, член-корреспондент РАН.
  • Дни смерти
  • 2008 Умерла Людмила Семёновна Розанова — советский и российский археолог, кандидат исторических наук. Старший научный сотрудник Института археологии РАН, один из ведущих специалистов в области истории древнего кузнечного ремесла.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Яндекс.Метрика