Допетровская эпоха. Народные представления о древностях. Отношение к археологическим находкам в древней Руси

К содержанию книги А.А. Формозова «Очерки по истории русской археологии» | К следующей главе

Археология — молодая наука. Как особая дисциплина со своими задачами и методами исследования, она выделилась только в новое время.

Но, как и у ряда других наук, у археологии есть своя предыстория, уходящая в глубокую древность.

Территория нашей родины густо насыщена археологическими памятниками. Даже сейчас, после тысячелетней распашки, после бесчисленных строительных работ заметно изменивших весь ландшафт страны, во многих местах археологические памятники бросаются в глаза каждому. Таковы степные курганы, городища лесной и степной полосы. Естественно, что и в древности, задолго до того, как курганами и городищами заинтересовались ученые, эти заметные остатки прошлого привлекали внимание народа. Прежде всего городища и курганы были ориентирами, хорошо известными всему окрестному населению.

Именно как ориентиры упоминаются археологические памятники в некоторых ранних письменных источниках. Так, в грамоте, определявшей границы угодий Киево-Печерского монастыря, приписываемой Андрею Боголюбскому, названы два городища и четыре кургана — Перепет, Перепетовка, Великая могила и курган на Невеселовском поле [1]. Эти курганы были найдены и раскопаны в середине XIX в. Оказалось, что они насыпаны над скифскими погребениями [2]. В эпоху средневековья эти курганы были, следовательно, уже настоящими археологическими памятниками.

Пять раз, под 1093, 1095, 1149, 1151 и 1169 годами упоминает начальная летопись о длинных валах, расположенных к югу от Киева [3]. Время сооружения этих валов до сих пор не выяснено, но во всяком случае, как следует из тех же летописных упоминаний, в эпоху Киевской Руси валы уже не имели стратегического значения. Летопись говорит о них лишь для того, чтобы показать, где происходили события — «межи валома», «по валови». Возможно, что валы также относятся к скифскому времени. В пользу этого свидетельствует включение в линию валов некоторых скифских городищ.

Очень много археологических памятников перечислено в «Книге Большому Чертежу» 1627 г. Здесь как ориентиры названы «Думчий курган» у Донца, «Болотова могила» на Мечи, Змиево и длинный ряд других городищ, «человек камен» на речке Терновке, две «девки камены» на реке Самаре и т. д. [4] Помимо городищ и курганов, ориентирами служили, таким образом, и типичные для причерноморских степей надмогильные изваяния — «каменные бабы».

Четвертый вид археологических памятников называет одна из грамот XVII в. Здесь как граница ясачных угодий указан «Писаный камень на р. Вишере» [5] — наскальные изображения эпохи бронзы и раннего железа, впоследствии изученные археологами [6].

Люди древней Руси не только замечали археологические памятники, но и пытались узнать, каково их происхождение, хотели найти им объяснение. Наиболее просто решался вопрос о курганах и городищах. Обычай сооружать курганы над погребениями во многих районах Руси удержался до очень позднего времени. Столь же хорошо были знакомы людям древней Руси укрепления на мысах берегов рек и на отдельных холмах. Поэтому всем было ясно, что курганы, о которых никто не может сказать, когда они были насыпаны, или городища, где на памяти стариков уже никто не жил, — это древние могилы и поселения. Оставалось только решить, кто же похоронен в этих курганах, кто построил городища. Сложнее было объяснить происхождение таких памятников, как наскальные изображения или кости мамонта. Поражали также особенно большие курганы или огромные по протяжению валы под Киевом — следы древней жизни, превосходившие по своим размерам сооружения средневековой Руси. Появление таких загадочных памятников объясняли вмешательством великанов или нечистой силы. Так возникло множество легенд о происхождении городищ, курганов и других археологических памятников.

В народе эти легенды дожили до XIX и XX вв. и попали в записи фольклористов. Нередко мы можем проследить корни таких легенд до глубокой древности. Широко распространены рассказы о великанах — «волотах». На Украине волотам приписывали, в частности, кости мамонта, находимые в оврагах и при рытье колодцев [7]. Насколько древни эти представления, показывает грамота 1684 г., где говорится о находке костей волота в Воронежском крае [8]. Отсюда же названия «Волотова могила», «Волотово городище», встречающиеся в «Книге Большому Чертежу», западнорусское наименование курганов — «волотовки», известное по грамотам XVI—XVII вв. [9]

Каменный лабиринт («Вавилон») близ Кандалакши (по Н. Н. Гуриной)

Каменный лабиринт («Вавилон») близ Кандалакши (по Н. Н. Гуриной)

В XIX в. были записаны разные варианты легенды о происхождении упомянутых летописью «Змиевых валов» на Украине. В легендах рассказывалось, что валы — это отвал борозды, проведенной плугом, в который запряг грозившего Киеву страшного дракона-Змия киевский богатырь Кирило Кожемяка [10]. В летописи мы тоже находим рассказ о молодом кожевнике («кожемяка»), обладавшем чудовищной силой. Показывая свою силу князю, он голой рукой вырвал клок мяса у разъяренного быка, а в решающей схватке победил страшного печенежина и этим спас Киев от набега кочевников [11]. Видимо, это разные варианты одной легенды, в которой создание огромных по протяженности валов под Киевом приписывалось укротившему чудовище богатырю.

Наконец, от конца XVI в. до нас дошла специальная запись легенды о происхождении характернейших для русского Севера археологических памятников — каменных выкладок в виде лабиринта, относящихся, как
недавно выяснено, к началу I тысячелетия до н. э. [12] (см. рис. на стр. 14). В 1592 г. два видных русских дипломата Григорий Борисович Васильчиков и князь Семен Григорьевич Звенигородский были досланы в Колу для переговоров с послами Христиана IV о русско-датской границе в Лапландии. Выясняя, где шла древняя межа русских и норвежских владений, наши послы записали легенду о карельском богатыре Валите или Варенте, служившем Новгороду Великому и победившем «норвежских немцев»: «А в Варенге, на побоище немецком, где Варенской летней погост, (Валит,— А. Ф.) на славу свою принесши с берегу своими руками, положил камень, в вышину от земли есть и ныне больше косые сажени, а около него подале выкладено каменьем как бы городовой оклад в 12 стен, а назван был у него тот оклад Вавилоном. А в Коле, где ныне острог, обложено было у него каменьем в 12 стен тем же обычаем, и тот камень, что в Варенге, и посейчас словет Валитов камень, а что было в Коле развалено, как острог делали» [13]. Может быть, имя Валит — только вариант слова «волот», как думал академик А. Н. Веселовский [14], но может быть, эта легенда сложена о реально существовавшем лице. По новгородским летописям XIV в. мы знаем о двух воеводах по имени Валит [15].

Итак, бытующие еще и сейчас легенды о том, что на городищах жили богатыри, что богатырь похоронен в том или ином кургане [16], существовали еще в древней Руси. Люди древней Руси думали, что поражавшие их своими размерами древние укрепления и курганы — дело рук великанов и богатырей.

Очень часто в деревнях можно услышать легенды о кладах, зарытых разбойниками на городище или в курганах [l7]. Это тоже древние легенды. В XVII в. во многих местах Средней России возникла эпидемия кладоискательства. «Сыскные дела» — акты, составленные властями, посланнымн проверить слухи о находке клада, содержат сведения о десятках грабительских раскопок в курганах и на городищах Курской, Воронежской, Мценской округи. В этих актах часто приводится легенда о разбойнике Кудеяре и говорится, что кладоискатели хотели сыскать «Кудеярову поклажу» [18].

Третий вид легенд об археологических памятниках связывает их с определенными историческими лицами или событиями. Если в XVI в. сооружение северных лабиринтов приписывали Валиту, то в XIX в. в народе считали, что лабиринты сложены Петром I или Пугачевым [19]. Жители Малоярославца не сомневаются, что славянское городище XIV в. в черте города осталось от войны 1812 года. С разными событиями в истории России связано происхождение названий курганов — «шведские могилы» на Украине, «французские могилки» и т. д. Это явление свойственно не только русским. Казахи все древние погребальные сооружения в степи называют «Калмак-мола» — калмыцкие могилы, относя их к «годам великого бедствия» — началу XVIII в., времени войны с калмыками.

Но если большинство таких легенд просто переносит на древние памятники более свежие исторические воспоминания, то отдельные легенды, возможно, сохраняют зерно исторической правды. В «Повести временных лет» под 945 г. говорится о кургане над могилой Игоря: «Есть могила его у Искоростеня града в деревах и до сего дне» [20]. Через 750 лет, в 1710 г. жители Коростеня показывали В. Н. Татищеву курган, считавшийся могилой Игоря [21].

Легендарному князю Черному приписывало население Чернигова большой курган на окраине города. И раскопки показали, что это, бесспорно, не рядовое, а княжеское погребение [22].

Крест XIV—XV вв., выбитый поверх неолитических наскальных изображений в урочище Бесовнос в Карелии (по В. И. Равдоникасу)

Крест XIV—XV вв., выбитый поверх неолитических наскальных изображений в урочище Бесовнос в Карелии (по В. И. Равдоникасу)

Наконец, некоторые памятники прошлого вызывали в народе суеверный страх и считались связанными с нечистой силой. В районе неолитических наскальцых изображений Карелии до недавнего времени сохранялась
легенда о бесе и бесихе [23], восходящая, несомненно, к глубокой древности. «Этот бес и нарисован на скалах «Бесова носа»», — говорили местные жители. Раньше это убеждение было, конечно, еще прочнее. Недаром, в XIV или XV в. монахи Муромского монастыря выбили поверх изображения «беса» крест и монограмму Христа [24] (см. рис. на стр. 17).

Итак, люди древней Руси проявляли немалое любопытство к курганам, городищам, наскальным изображениям и другим археологическим памятникам и пытались их осмыслить. В этом осмыслении много наивного, но в нем есть и крупицы истины. Так, и городища, и курганы народ считал следами далекого прошлого. В городищах древнерусские люди всегда видели укрепления. Когда в начале XIX в. З. Ходаковский начал научное исследование городищ, он считал их местами культа. Народная молва оказалась, как мы теперь знаем, более верной, чем мнение одного из основоположников археологии в России.

Если упоминания археологических памятников мы находим еще в документах эпохи Киевской Руси, то в XVI—XVII вв. интерес к этим памятникам стал более явным и активным. В связи с этим об остатках древностей стало известно гораздо больше, чем раньше. Прежде всего делались попытки извлечь из них какую-либо практическую пользу. Как мы уже говорили, от XVII в. до нас дошло множество сведений о грабительских раскопках на курганах и городищах.

Эти грабительские раскопки испортили немало археологических памятников, но как бы нам не были неприятны кладоискатели былых веков, надо отметить, что их раскопки дали самые первые, примитивные представления о том, что содержится в городищах и курганах. Когда землянский воевода обследовал в 1664 г., что за раскопки ведет поп Киприан на Кудеяровом городке на р. Ведуге, он дал одно из самых ранних описаний городища: «В прошлом де, в давних годах, был не то вор и разбойник Кудояр с товарищи, со многими людьми, и воровски де он большую казну собрав, стоял городком в степи… В степи промеже двух гор лог насыпан землею, а длина той насыпи 85 сажен, поперек 12, а инде и 10 сажен, а сыпана в тот лог земля слоями — глина красная и серая и чернозем под глиною» [25]. Воевода, как нетрудно сообразить, наблюдал разрез вала городища.

Находки вещей из драгоценных металлов в курганах и городищах Средней России столь редки, что в этом районе кладоискательство не получило большого размаха. Зато в Сибири, где в могилы эпохи раннего железа и тюркского времени золотые предметы клали достаточно часто, кладоискательство уже с XVII в. распространяется чрезвычайно широко [26]. В XVII—XVIII вв. целые артели «бугровщиков», объединявшие до 300 человек, все летние месяцы раскапывали курганы. Кое-где кладоискательство стало даже профессией. При таких масштабах работ сибирские бугровщики имели возможность сделать больше археологических наблюдений, чем их курские и воронежские коллеги. По словам Г. Миллера, бугровщики начала XVIII в. уже знали, в каких типах могильных сооружений золото встречается, а в каких нет [27]. Именно поэтому погребальные памятники первобытной эпохи сохранились в Сибири гораздо лучше, чем курганы и могильники эпохи железа. Кладоискатели знали, в каких районах больше богатых курганов, в каких курганах находятся лиственничные срубы, а в каких—каменные сооружения, где в могилах лежат драгоценные вещи, и т. д. У бугровщиков была своя классификация типов могильных сооружений. Они различали «чудские» и «калмыцкие» могилы, «сланцы» и «курганы» [28].

Таким образом, народная наблюдательность позволила заметить ряд деталей чисто археологического характера. Это в какой-то мере подготовило исследовательский подход к памятникам в XVIII в. Все ученые XVIII и начала XIX в., писавшие о сибирских курганах, ссылаются на сведения, полученные от бугровщиков.

Если поисками кладов в курганах занимались на свой страх и риск отдельные люди, то в государственном масштабе городища и курганы начали раскапываться с другой целью — из культурного слоя городищ и из курганной земли добывали селитру. В связи с этим в 1630 г. приказу Казанского дворца был дан государев указ отыскать в Тобольском, Томском и других сибирских уездах места «старых городищ и селищ» [29]. Земля из курганов, как показывают источники XVII в., также широко использовалась для этих целей [30].

Практический интерес вызывал и еще один вид археологических памятников — остатки горных разработок эпохи бронзы и раннего железа на медных, оловянных и золотых месторождениях Урала и Сибири. По словам ученых XVIII в., едва ли не все русские металлургические заводы ставились на месторождениях, отысканных по следам «чудских копей» [31]. Первые известия о таком интересе к «чудским копям» относятся еще к XVII в. Так, в отчете сына боярского Григория Лоншакова и казачьего десятника Филиппа Яковлева о поисках руд в верховьях реки Аргуни говорится: «И те старые копи, где у них закладено хрящем и каменьем, все вычистили и выломали… и объявилось старой копи круглая яма в горе, в камени, в вышину полторы сажени, в ширину в сажень печатную… Да у той старой копи, выше и ниже но Тузячке речке, плавилен с двадцать. А какие де люди прежь сего в том месте руду брали и плавили и про то мы Григорей и Филип с товарищи доведатца не могли» [32].

Итак, по крайней мере шесть видов археологических памятников — курганы, городища, наскальные изображения, каменные бабы, лабиринты и древние горные разработки — были известны в древней Руси. Незамеченными оставались стоянки, селища — памятники, не
имеющие признаков на поверхности.

Но два вида находок на стоянках привлекали внимание. Это — каменные наконечники стрел неолитической эпохи и кости мамонта. Как и по
всему Старому Свету, кремневые наконечники назывались на Руси «громовыми стрелами». Согласно повериям, записанным во многих местах
в XIX в. «громовые стрелы» в народе считали результатом удара молнии
в землю и пользовались ими как целебным средством, амулетами, оберегами. Эти представления существовали уже в древней Руси. О «гро-
мовых стрелах» упоминают письменные источники — «Кормчая книга», «Домострой», «Луцидариус» [33]. В культурном слое XIV в. в Новгороде
Великом найден амулет—наконечник неолитического копья в медной
оправе с изображением процветшего креста (см. рис. на стр. 21). Находки «громовых стрел» зафиксированы в двух вятических погребениях и во Владимирских курганах [34]. Интерес к костям мамонта носил другой характер. С. Н. Замятнин опубликовал грамоту 1684 г., вызванную сообщением о находке гигантских костей в Воронежском крае.

Неолитический наконечник копья из культурного слоя Новгорода Великого, использованный как амулет в XIV в. (по М.В. Седовой).

Неолитический наконечник копья из культурного слоя Новгорода Великого, использованный как амулет в XIV в. (по М.В. Седовой).

Находчик думал, что это ноги «волота». В царском указе курскому воеводе предписывалось «ноги откопать, а откопав, кости измерить, какова которая кость мерою в длину и в толщину и написать на роспись и на чертеже начертить» [35]. С. Н. Замятнин называет эту грамоту первой русской инструкцией для раскопок. Может быть, это и слишком, но интерес ее бесспорен. Перед нами свидетельство бескорыстного любопытства к памятникам далекого прошлого. Это уже не интерес к кладу, к сокровищу, а зачатки научной любознательности.

Наконец, самые интересные сведения об археологических памятниках, дошедшие до нас от древней Руси, связаны с теми же северными лабиринтами. В конце XVI — начале XVII в. в долгом споре с Данией русская дипломатия отстаивала права России на «Лопскую землю». И вот в 1603 г. русские посланники И. С. Ржевский и С. В. Годунов впервые в истории России привлекли археологические памятники на службу политике. В грамоте, поданной датским послам С. В. Годуновым, говорилось: «И Лопская земля вся изстари к нашей отчине, к Новгородцкой земле, а взял ее войною нашие отчины Новгородцкого пригорода корелской державец именем Валит, тож и Варент, а руское имя его Василей, которого и ныне есть в тех местех на Мурманском море в его имя городище Валитово и иные признаки, как вам о том подлинно объявлено» [36]. Здесь имеется в виду приведенный выше рассказ о лабиринтах. Так, еще 350 лет назад, русская дипломатия осознала политическое значение археологии.

Таким образом, к XVIII в. русское общество пришло с определенным интересом к остаткам старины. Были известны самые разные памятники древности. Делались попытки так или иначе осмыслить их и использовать в
практических целях. Было известно, что найти древности можно путем раскопок в земле. Такие раскопки уже производились, и не только с кладоискательскими целями. В 1420 г. во Пскове в период мора посадники и горожане, желая прекратить мор, хотели найти древнейшую в городе церковь Власия. Для этого был куплен «двор Артемьев», снесены постройки, после чего, проведя раскопки, горожане «обретоша престол» [37]. Мы видим, что интерес к древностям на Руси был многогранен.

Но от всего этого до подлинной науки было еще далеко. Происхождение многих археологических находок не было понято. Это касается не только кремневых орудий и костей мамонта, но даже, как ни странно, предметов, обычных для самой древней Руси. Так, в Ипатьевской летописи рассказывается, что когда в Ладоге бывает «туча велика и находять дети наши глазкы стекляный и малый и великыи, провертаны, а другые подле Волхова беруть, еже выполоскываеть вода, от них же взях боле ста» [38]. Совершенно ясно, что речь идет о стеклянных бусах, вымывавшихся дождем из культурного слоя Ладоги. Но летописец, как видно из следующего затем текста, думал, что «глазкы стекляныи» выпадают, как град, из «тучи великой».

Происхождение других археологических памятников было понято правильно, но научная ценность их совершенно не осознавалась. В 1626 г. под Путивлем в кургане были найдены золотые и серебряные вещи, видимо, I тысячелетия н. э. Находчик переплавил их и передал золото и серебро «на церковное строение» [39]. Голландский путешественник Николай Витсен рассказывает о двух находках в Сибири. В 1688 г. в обрыве реки при устье Иртыша боярин Федор Головин нашел разрушенную могилу с серебрянными ветлами. Среди них был сосуд с изображениями. «Боярин велел его вызолотить по причине редкости работы и места, где он его нашел». Еще печальнее была судьба находок под Тобольском: «Господин Салтыков из такого найденного в могилах серебра велел сделать себе саблю на память об этом замечательном обстоятельстве» [40]. Таково отношение людей XVII в. к находкам древностей — ими интересуются, но научная ценность и необходимость сохранять эти вещи неприкосновенными еще не поняты. «Русские не любят древностей», — обобщает свои наблюдения Витсен [41].

Правда, в XVII в. уже существует Оружейная палата, где сохраняются более века многие памятники прошлого. А. В. Арциховский называет поэтому Оружейную палату первым русским музеем и отводит ей видное место в истории русской археологии [42]. Но здесь мы, безусловно, имеем дело с явлением совершенно иного порядка. Сохраняется золотая и серебряная посуда, ценное оружие, одежды, принадлежавшие известным деятелям Московского царства. Бесспорно, этими вещами дорожат, оберегают их, но это совсем не то, что предметы, извлеченные из земли. Это вещи конкретных людей, известных хотя бы по рассказам, сохраняемые потомками. До сбережения памятников древности, найденных в земле, оставленных неведомыми народами, отсюда еще очень далеко; не говорим уже о специальном собирании таких памятников.

Первые сведения о коллекциях древних вещей из курганов относятся только к началу XVIII в. В дневнике путешествия по Сибири в 20-х годах XVIII в. Д. Г. Мессершмидт отметил несколько таких частных коллекций [43]. Возможно, что некоторые из них появились независимо от указов Петра о собирании древностей, еще в конце XVII в. Но даже это не меняет картину в целом.

XVII век еще спокойно смотрел на разграбление тысяч курганов и уничтожение городищ для добычи селитры. Проблему регистрации и охраны археологических памятников поднял только XVIII век.

1 Описание Киево-Печерской лавры с присовокуплением разных грамот. Киев, 1826, прибавление, стр. 4.
2 Древности, изданные временной комиссией для разбора древних актов. Киев, 1846. R раскопках кургана Перепет принимал участие Т. Г. Шевченко. См. I. О. Iванцов. Шевченко i археологiя. Сб. «Памяти Т. Г. Шевченка». Изд. Академии наук УССР. Киев, 1939, стр. 570—572.
3 ПСРЛ, т. I, стр. 94, 97. 139: т. II. стр. 96 и др.
4 Книга Большому Чертежу. М.—Л., 1950, стр. 62, 64. 65, 70, 71, 74. 78 ит. д.
5 В. Берх. Путешествие в города Чердынь и Соликамск для изыскания исторических древностей. СПб., 1821. стр. 142.
6 В. Ф. Генинг. Наскалъпые изображения Писаного камня па р. Вишере. CA, XXI, 1954, стр. 259—278.
7 А. Н. Веселовский. Русские и вильтины в саге о Тидрике Бернском (Веронском). «Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук»,т. XI, кн. 3. СПб.,1906, стр. 15—18.
8 С. Н. 3амятнин. Первая русская инструкция для раскопок. CA, XIII, 1950, стр. 288.
9 А. Н. Веселовский. Указ. соч., стр. 15—18.
10 В.Антонович. Змиевы валы в пределах Киевской земли. «Киевская старина», 1884, № 3. Киев, стр. 361, 362.
11 ПСРЛ, т. IX, стр. 65, 66.
12 H. Н. Турина. Каменные лабиринты Беломорья. СА, X, 1948; ее же. О датировке каменных лабиринтов Белого и Баренцова морей. МИА, № 39, 1953.
13 H. М. Карамзин. История Государства Российского, т. XI. СПб., 1824, примечания, стр. 20.
14 А. Н. Веселовский. Указ. соч., стр. 15—18.
15 А. И. Попов. Валит. «Советское финноугроведение», т. V. Петрозаводск, 1949, стр. 132—138.
16 См., например, И. Ларионов. Легенды озера Чудского, преданья Псковской старины. Псков, 1956, стр. 35.
17 Многочисленные записи преданий о кладах в курганах см.. В. И. Гошкевич. Клады и древности Херсонской губернии. Херсон, 1903, стр. 6—66; Чудские памятники и предания о панах. «Памятная книжка Олонецкой губернии на 1867 г.», отдел III, стр. 113—130.
18 Н. Я. Новомбергский. Клады и кладопскательство в Московской Руси XVII столетия. ЖМНП, 1917, № 2.
19 H. Н. Турин а. Каменные лабиринты…, стр. 130.
20 ПСРЛ, т. 1. стр. 23.
21 В. Н. Татищев. История Российская с самых древнейших времен. М., 1773, стр. 389.
22 Б. А. Рыбаков. Древности Чернигова. МИА, № 11. 1949, стр. 52.
23 Чудские памятники и предания о панах, стр. 108.
24 В. И. Равдоникас. Наскальные изображения Онежского озера. М.— Л., 1936, стр. 31.
25 Й. Я. Новомбергский. Указ. соч., стр. 173, 174.
26 П. П. Пекарский. Известие времен царя Алексея Михайловича о золотых и серебряных вещах и посуде, попадавшихся в татарских могилах в Сибири. «Известия Археологического общества», т. V. СПб., 1865, стр. 38.
27 В. В. Радлов. Сибирские древности. МАР, № 15, 1894, стр. 113.
28 Г. И. Спасский. Древности Сибири. «Сибирский вестник» ч. 2. СПб., 1818.
29 Н. Н. Оглоблин. «Сыскные дела» о кладах в XVII веке. «Чтения в Историческом обществе Нестора Летописца», кн. VII. Киев, 1893, стр. 119.
39 А. А. Спицын. Майданы. ЗОРСА, т. VIII, вып. 1. СПб., 1906, стр. 1—4.
31 См., например, «Дневные записки путешествия доктора и Академии наук адъюнкта Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства в 1768 и 1769 гг.», ч. II. СПб., 1772, стр. 97, 98.
32 Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией, т. X. М., 1867, стр. 328, 329.
33 Н. Ф. Высоцкий. Очерки нашей народной медицины. «Записки Московского Археологического института», т. XI, 1911, стр. 148; А. С. Уваров. Археология России. Каменный период, т. I. М., 1881, стр. 9—16.
34 М. В. Седова. Амулет из древнего Новгорода. СА, 1957, № 4, стр. 166, 167.
35 С. Н. Замятнин. Первая русская инструкция для раскопок, стр. 288.
36 Русские акты Копенгагенского Государственного архива, извлеченные Ю. Н. Щербачевым. «Русская Историческая Библиотека», т. XVI. СПб., 1897, стр. 383. В грамоте, поданной С. В. Годуновым, как видно из ее контекста, вторично говорится об «археологических» обоснованиях русских прав на Кольский полуостров. В первый раз об этом говорилось, очевидно, в грамоте, поданной И. С. Ржевским, из которой заимствована приведенная выше цитата о Валите. Единственное упоминание этой грамоты с публикацией отрывка из нее мы находим, у Карамзина (Указ. соч., стр. 43 44), не знавшего зато о второй грамоте.
40 Цитирую по В. В. Радлову. Сибирские древности. МАР, № 3, 1888, стр. 4. .
41 В. В. Радлов. Сибирские древности. МАР, №15, стр. 129. 43 А. В. Арциховский. Археология. В кн. «Очерки по истории исторической науки в СССР», ч. I. М., 1955, стр. 523, 524.
43 В. В. Радлов. Сибирские древности. МАР, № 3, 1888, стр. 10. 11.

К содержанию книги А.А. Формозова «Очерки по истории русской археологии» | К следующей главе

В этот день:

  • Дни рождения
  • 1928 Родился Эдуард Михайлович Загорульский — белорусский историк и археолог, крупнейший специалист по памятникам средневековья, доктор исторических наук, профессор.
  • 1948 Родился Сергей Степанович Миняев — специалист по археологии хунну.
  • Дни смерти
  • 1968 Умерла Дороти Гаррод — британский археолог, ставшая первой женщиной, возглавившей кафедру в Оксбридже, во многом благодаря её новаторской научной работе в изучении периода палеолита.
  • Открытия
  • 1994 Во Франции была открыта пещера Шове – уникальный памятник с наскальными доисторическими рисунками. Возраст старейших рисунков оценивается приблизительно в 37 тысяч лет и многие из них стали древнейшими изображениями животных и разных природных явлений, таких как извержение вулкана.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Яндекс.Метрика