Бобров В.В., Умеренкова О.В. Результаты полевых исследований поселения Танай-4 в 2000 г.

Бобров В.В., Умеренкова О.В. Результаты полевых исследований поселения Танай-4 в 2000 г. // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск: ИАиЭ СО РАН, 2000. Том VI. С. 241-244.

В течение последних десяти лет Кузбасская археологическая экспедиция проводит раскопки поселения на берегу озера Танай в Тогучинском районе Новосибирской области. Необходимость данных исследований обусловлена изучением культуры андроноидного типа в пределах Кузнецкой котловины и тем, что этот памятник представляет собой стационарный поселок. В верхнеобском бассейне к данному типу относятся еловская и корчажкинская культуры (Матюшенко, 1974; Кирюшин, 1986; Кирюшин, Шамшин, 1987). В исследовании этих культур остается не решенным ряд проблем, в частности, культурная специфика, взаимоотношение, северные границы, пределы ареала на востоке и др. Раскопки поселения на территории танайского археологического микрорайона позволяют решать эти проблемы.

В публикациях аргументировано доказана принадлежность его сооружений к корчажкинской культуре (Бобров, Умеренкова. 1999). Следует отметить, что это пока единственное поселение этой культуры, содержащее жилища и практически, полностью исследованное.

В 2000 г. было исследовано около 500 кв. м площади поселения на южном его участке, где заканчивался ряд жилищ и сооружений иного назначения. После разборки культурного слоя на уровне материка были выявлены небольшие ямы, скорее всего, хозяйственного назначения, и от столбовых конструкций. Они связаны с незначительным углублением (до 0,13 м). Планиграфия столбовых ямок позволила предполагать на этом месте существование наземного сооружения (№10). С северо-западной и северо-восточной сторон границы сооружения прослеживались достаточно четко, остальные обозначены условно. Вероятно, конструкция имела подквадратную форму, углами ориентированную по странам света. Выраженного входа зафиксировано не было. Предметный комплекс, найденный в ходе исследования на полу сооружения и в хозяйственных ямах. Позволяет отнести его к корчажкинской культуре. На площади раскопа были зафиксированы следы горения. С южной стороны котлована обнаружен прокал размерами приблизительно 5,5×4,5 м, мощностью до 0,25 м. В юго-восточной части сооружения был зафиксирован прокал размерами около 3,2×2,1 м, мощностью до 0,16 м. Ряд столбовых ямок вдоль южной стенки содержал в заполнении остатки обгорелого дерева и костей.

Рис. 1. Материалы с поселения Танай-4а.

Рис. 1. Материалы с поселения Танай-4а.

Находки в сооружении № 10 представлены развалами сосудов, фрагментами керамики, обломками костей животных, каменными и костяными изделиями, относящихся, преимущественно к одной андроноидной культуре. В культурном слое материалы относятся к разным культурно-хронологическими эпохам. Период неолита-энеолита характеризовался мелкими фрагментами керамики большемысской культуры. Незначительный керамический комплекс относится к крохалевской культуре. Основная часть коллекции, полученной в процессе раскопок, связана с корчажкинской культурой. В общей сложности было найдено 7 развалов сосудов, около 1800 фрагментов посуды: обломки придонной части, днища или тулова, венчики. Сосуды разные по форме и размерам. Один из сосудов был обнаружен на дне в яме (рис. 1-7), остальные — на уровне древней поверхности. Еще один развал большого сосуда (0,44 м в диаметре) был найден практически по центру сооружения и распространялся на площади 1-1,5 м (рис. 1-3). Примечательно, что в большинстве случаев под развалами сосудов и рядом с ними были зафиксированы в большом количестве кости животных, в том числе и жженные.

Находки орудий немногочисленны. При разборке культурного слоя были найдены 5 заготовок костяных орудий, один обломок наконечника стрелы. Каменный инвентарь представлен грузилом, 3 крупнозернистыми и одним мелкозернистым абразивами, скребками. Было найдено три песта и несколько заготовок каменных орудий. В большом количестве встречены остатки бронзолитейного производства. В ямах конструкции и в заполнении были обнаружены фрагменты шлака с медными окислами (47 фр.), небольшие куски, предположительно, руды, обломки литейных форм (б экз.), фрагменты тиглей (2).

Во время исследования сооружения производственного характера (раскопки 1999 г.) к западу от него были зафиксированы остатки дерева, длинной 2.3 м. Чтобы проследить их связь с сооружением №7, была сделана прирезка 2 х 36 м. На этом участке были обнаружены кости животных, фрагменты керамики, 2 развала сосуда корчажкинской культуры. После выборки культурного слоя на уровне материка выявлены небольшие по размерам ямы, скорее всего, хозяйственного назначения и ямы от столбов. Особый интерес представляла собой яма размерами 3×1,65 м. При выборке ее были обнаружены остатки хорошо сохранившейся деревянной конструкции, вероятно, провалившего перекрытия. Находки незначительны и были представлены несколькими обломками костей животных и двумя мелкими фрагментами керамики. С западной стороны ямы была обнаружена столбовая ямка.

Сооружение № 10, как и в сооружение №7, вероятно связанно с производством металла и металлообработкой. В нем и на прилегающей к нему площади были обнаружены аналогичные следы производственной деятельности ямы, заполненные прокаленными камнями, древесным углем, ямы хозяйственного назначения, внутри которых зафиксированы небольшие очаги, прокаты в виде полос. С юго-западной стороны сооружения №10 прокал проходил полосой до 3,8 м, шириной 0,35-0,4 м. В заполнении проката находился древесный уголь. С северо-западной стороны сооружения были зафиксированы следы прокала, проходившие двумя параллельными полосами, ориентированные по направлению север-юг, шириной около 0,1 м и длиной 2,8 м. Расстояние между полосами около 0,3 м с северной стороны и 0,4 м с южной. Подобные конструкции исследовались нами и были описаны в прошлом году (Бобров, Умеренкова, 1999, с. 263-268). При выборке были обнаружены следы сильного горения. По дну, на глубине 0,12 м были зафиксированы в большом количестве перекаленные камни. Глубина ровикообразной ямы составила 0,3 м. С северной и южной сторон полосы ограничивались ямами — с севера — диаметром 0,4 м, с юга — 0.6 м. Ямы также содержали следы сильного горения и были заполнены перекаленными камнями. У западной стенки, выбранной ровикообразной ямы, был обнаружен очаг округлой формы, диаметром около 1 м, мощностью 0,1 м. Рядом с ямами с восточной стороны располагались столбовые ямки. Интерес представляют найденные при выборке небольшого углубления в западной части раскопа альчики барана (30 экз.). Выступы на сочленениях альчиков стерты, на некоторых — заполированы (рис.1-4). Подобные находки были сделаны на поселениях Бурла-3, Кайгородка, Переезд и подвергнуты изучению под бинокулярным микроскопом (Кунгуров, Удодов, 1997). Они также широко представлены в других поселенческих комплексах ирменской культуры, и целом эпохи поздней бронзы. Результаты трасологических исследований позволили сделать вывод о том, что изделия служили в качестве инструментов для доводки поверхностей отлитых бронзовых изделий — ими затирали и выравнивали неровности, возникавшие в процессе отливки. Существует еще одно предположение, относительно использования астрагалов барана. В большом количестве они были обнаружены при выборке жилищ на Атасуском поселении. Авторы считают, что их использовали в качестве игральных бабок для детей (Маргулан, Акишев и др., 1960, с.219). Примечателен тот факт, что на данном поселении астрагалы были найдены при выборке большого прокала, в заполнении которого были найдены много фрагментов медного шлака, медных слитков, обломки каменных и глиняных тиглей и льячек, а также рудодробильные орудия, что на наш взгляд, свидетельствует все-таки об использовании их в технологии обработки бронзовых изделий.

Таким образом, раскопки на поселении Танай 4 позволили выявить еще одно наземное сооружение корчажкинской культуры каркасно-столбового типа с пирамидальной кровлей, что пополняет данные о малоизвестном объекте материальной культуры корчажкинского населения и создает представление о планиграфии поселка. Немаловажное значение имеют наблюдения о производственной функции обнаруженного сооружения. Важен также тот факт, что производственные комплексы сконцентрированы на южной периферии поселка. Несомненно, их принадлежность к металлопроизводству требует дальнейшего анализа, в том числе естественнонаучными методами.

Примечания

Бобров В.В., Умеренкова О.В. Новые источники постандроновского времени из Кузнецкой котловины (по результатам раскопок поселения Та- най-4 в 1999 г.) // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. — Новосибирск, 1999. — С.263-268.
Матющенко В.И. Древняя история населения лесного и лесостепного Приобья (неолит и бронзовый век). — Томск, 1974. — Вып. 12
Кирюшин Ю.Ф. Энеолит, ранняя и развитая бронза Верхнего и Среднего Приобья: Автореф. Дис. … докт. Ист. Наук. — Новосибирск, 1986.
Кирюшин Ю.Ф., Шамшин А.Б. Корчажкинская культура лесостепного алтайского Приобья // Археологические исследования на Алтае. — Барнаул, 1987. — С.137-158.
Кунгуров. К., Удодов B.C. Орудия металлообработки эпохи бронзы // Социально-экономические структуры древних обществ Западной Сибири, — Барнаул. 1997. — С.76.
Маргулан А.Х., Акишев К.А., Кадырбаев М.К., Оразбасв А.М. Древняя культура Центрального Казахстана. — Алма-Ата, 1966, — С.219.

В этот день:

Нет событий

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика