Бобров В.В. Стоянка каменного века на оз. Большой Берчикуль

Бобров В.В. Стоянка каменного века на оз. Большой Берчикуль // Проблемы археологии и этнографии. Историческая этнография: традиции и современность. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1983. — Вып. II. — С. 170 — 176.

Происхождение неолита Западной Сибири до настоящего времени является одной из наиболее актуальных проблем сибирской археологии. Решение ее тесно связано с характером перехода от палеолита к неолиту и исследованием памятников этого хронологического периода на данной территории. Несмотря на крайне малочисленную группу памятников эпохи финального палеолита и мезолита в Западной Сибири, О. Н. Бадером была предложена гипотеза о том, что в основе этот процесса должна лежать макролитическая индустрия. Если это положение, выдвинутое О. Н. Бадером, и не подтверждается современным состоянием источников, 1 то идея об автохтонном возникновении мезолитической культуры Зауралья продолжает оставаться актуальной. 2 Мысль о том, что Зауральско-Западносибирская неолитическая общность могла возникнуть в мезолитическое время, допускал В. Н. Чернецов. 3 По мнению В. И. Молодина, ведущим компонентом в формировании этой общности является местный: «местные хозяйственные и культурные основы и традиции… развиваясь и совершенствуясь, переросли из позднепалеолитических, мезолитических в неолитические» 4.

В конце 60-х — начале 70-х годов активное исследование лепного Зауралья, Тоболо-Иртышского междуречья, Среднего Прииртышья и Восточных районов Западной Сибири коренным образом изменило положение. Был выявлен и изучен ряд памятников, содержащих бескерамические комплексы и относящихся к палеолитическому и переходному, от палеолита к неолиту, времени. Вместе с тем необходимо отметить в ряде случаев изолированное их расположение, что объективно отражает неравномерную степень изученности территории Западной Сибири, неравнозначное источниковедческое значение памятников (на многих произведены только сборы подъемного материала), недостаточное количество стратифицированных археологических объектов. Относительно благоприятная ситуация, на наш взгляд, связана с памятниками эпохи мезолита в Тоболо-Иртышском междуречье. 5 Вполне естественно, что отмеченные сложности затрудняют проведение сравнительно-типологического анализа археологических материалов. Тем не менее они не снижают научной значимости открытых памятников в изучении мезолита, а при достаточном увеличении источников — для решения проблемы происхождения неолита в указанном регионе.

В ряде докладов и в монографии «Мезолит и неолит лесного Зауралья» В. Ф. Старков на материалах незначительной группы памятников выделил мезолитическую культуру, в основе которой лежит микролитическая индустрия с характерным типовым набором орудий. 6 На пластинках неправильной огранки и сечений изготавливался широкий набор инструментов — резцы, резчики, острия, вкладыши, ножи, скобели. При этом отсутствовали изделия геометрических форм. Происхождение этой мезолитической культуры, по мнению В. Ф. Старкова, связано с палеолитом Западной Сибири. Границы ее распространения охватывают территорию от Зауралья до Среднего Прииртышья. 7 Восточные пределы пока не определены.

В течение пяти лет, с 1973 по 1977 г., Берчикульским отрядом Южносибирской археологической экспедиции Кемеровского государственного университета проводились исследования на оз. Большой Берчикуль, где выявлены семь памятников с каменным инвентарем. Основные полевые работы были проведены на стоянке Б. Берчикуль 1. Памятник расположен на высоком скалистом северном берегу озера, в четырехстах метрах от деревни одноименного названия. К озеру склон заканчивается крутым обрывом, а на юго-запад он постепенно понижается и переходит в пойму (предполагаемое русло небольшой речушки или рукава, соединявшего озера Б. Берчикуль и М. Берчикуль). К востоку на протяжении двух километров тянется скалистый высокий берег.

Почвенный покров на значительной части памятника разрушен. Раскопки проводились на сохранившейся площади стоянки. Следует подчеркнуть, что в условиях склоновых отложений процесс почвообразования и эрозии почвы равнозначен. Не случайно, находки залегают во всей толще почвенного покрова, который составляет всего 0,25 м. Археологические материалы свидетельствуют, что исследуемая стоянка обживалась в различные хронологические периоды. Однако находки как бы спрессовались в одном слое, и разделение их возможно только типологически. Поэтому стратиграфическая характеристика может быть принята условно: 1 — гумус, мощностью от 0,1 до 0,2 м; 2 — культурный слой, представленный серой супесью, от 0,05 до 0,15 м; 3 — материк — светло-желтая супесь и каменистый цоколь скалы. Тем не менее планографически выделяется периферийный участок с однотипной по сырью и характеру индустрией, своеобразным набором орудий. Общая площадь этого раскопа 192 м2 (всего на стоянке Б. Берчикуль I исследована площадь 1020 м2). Изделия и отходы производства, найденные здесь, сделаны из темных пород кремня. 37 крупных сколов и отщепов из крупнозернистого серого кремня и три фрагмента сосудов, очевидно, эпохи бронзы, нами в расчет не принимались. Находок в раскопе немного, но представление о памятнике и его характере они дают.

Нуклеусы. Всего найдено 10 экз.: два клиновидных (рис. 1,18,29) и восемь призматических (рис. 1,17,30). Все они одноплощадные, монофронтальные. Площадка ровная или скошена к контрфронту, иногда образует выемку. Оформлена она одним сколом и реже имеет следы подправки. Размеры нуклеусов по высоте и ширине колеблются в пределах 25—16 мм.

Скребки. Найдено 8 экз. Все изготовлены на отщепах небольших размеров из черного кремня, за исключением одного скребка на пластине. Три из них круглой формы с высокой спинкой и крутой ретушью (рис. 1,27, 28, 35). Два скребка с округлым рабочим краем, оформлены более пологой ретушью, чем у предыдущих. Своеобразный облик им придает боковой острый выступ (рис. 1, 32, 34). Единичными экземплярами представлены скребок на отщепе удлиненных пропорций с сохранившейся галечной поверхностью (рис. 1,53), на отщепе аморфной формы (рис. 1,3), концевой скребок на пластине. Из раскопа происходят еще два обломка скребков, о форме которых судить трудно.

Рис. 1. Каменный инвентарь стоянки Б. Берчикуль I (раскоп I, 1975 г.). 1—3, 6—14, 16, 22, 23 — ножевидные пластинки; 4, 5, 20, 21, 24, 25 — сечения; 15 — концевой скребок; 17 — ретушированная пластина; 26 — пластинка с боковой выемкой; 17, 18, 29, 30 — нуклеусы; 27, 23, 31-35 — скребки.

Рис. 1. Каменный инвентарь стоянки Б. Берчикуль I (раскоп I, 1975 г.).
1—3, 6—14, 16, 22, 23 — ножевидные пластинки; 4, 5, 20, 21, 24, 25 — сечения; 15 — концевой скребок; 17 — ретушированная пластина; 26 — пластинка с боковой выемкой; 17, 18, 29, 30 — нуклеусы;
27, 23, 31-35 — скребки.

Пластинки — 188 экз. За редким исключением все они неправильной формы и огранки. В этой группе находок представлено незначительное количество целых пластинок и преобладающее — дистальных, праксимальных и мидиальных частей. Последние, вероятно, использовались как вкладыши составных орудий. Размеры пластинок в среднем 20—7 мм. Размеры мидиальных частей — в пределах от 14—4 мм до 10—8 мм, праксимальных — от 4—6 мм до 4—10 мм. Крупных пластин немного. Размеры их достигают в среднем 27—12 мм. Некоторые из пластинок имеют следы вторичной обработки.

Резцы — 10 экз. Три изготовлены ка углу сломанной пластинки (рис. 1,2). Длина резцового скола — 4 мм. Один резец срединного типа и шесть — боковых.

Скобели — 4 экз. Выемкой на краю пластинки оформлена рабочая часть инструмента В двух случаях она без дополнительной подработки (рис 1,22), в остальных выемка подправлена мелкой регулярной ретушью (рис. 1,25). В единичном случае рабочий край представлен не одной выемкой, а двумя рядом расположенными.

Ножи — 3 экз. Представлены пластинки с нерегулярной краевой ретушью со стороны брюшка (рис. 1,19). Известны еще три пластинки с ретушью по одному или двум краям, которые можно отнести к ножам.

Среди дистальных частей пластинок четыре имеют или концевую ретушь, или следы сработанности. Вероятнее всего, они использовались как скребки. У одной пластинки и пластинчатого отщепа край притуплен ретушью. Долотовидных орудий на стоянке найдоно два. Они небольших размеров и изготовлены на сколах.

Статистическая обработка общего числа потенциальных заготовок позволяет судить о пластинчатом характере каменной индустрии, а метрический анализ — о ее микролитическом облике. При сопоставлении материалов со стоянки Б. Берчикуль I и материалов памятников лесного Зауралья и Среднего Прииртышья, которые В. Ф. Старков, а вслед за ним Ю. Б. Сериков относят к мезолитической культуре, обнаруживается разительная однотипность. Их объединяет: 1) микропластинчатая индустрия с характерными чертами — пластинки неправильной формы с искривленными гранями и ребром; 8 2) состав орудий на мелкой ножевидной пластинке — резцы, скобели, ножи, вкладыши; 3) отсутстие керамики. Можно отметить совпадение по метрическим показателям пластин. Различие заключается в отсутствии среди рассматриваемых материалов стоянки Б. Берчикуль I резчиков и орудий, которые представлены в инвентаре на стоянках Исток II, Крутики I, Сухрино I. 9 Единичный резец срединного типа и пластину с притупленным краем среди берчикульских материалов пока вряд ли можно расценивать как специфический признак исследованного памятника.

Сравнительный анализ с материалами памятников Тоболо-Иртышского междуречья провести сложнее. В. Ф. Зайберт и Т. М. Потемкина, основываясь, видимо, на принципе картографии памятников, выделяют на данной территории три микрорайона: лесостепной Притобольский, Виноградовский и Тельмановский. 10 Характер индустрии и орудийный набор стоянки Б. Берчикуль I находят себе аналогии прежде
всего среди материалов памятников Убаган III (отсутствие резцов срединного типа), Виноградовка II, Камышенное I (отсутствие скобелей, резцов срединного типа, пластин с двумя ретушированными краями). В Тельмановском микрорайоне, где исследованы стратифицированные памятники со значительным количеством находок, можно обнаружить некоторую однотипность с берчикульскими материалами, хотя набор орудий здесь разнообразнее. В инвентаре таких стоянок, как Тельмана VIII, IX, Виноградовка XII, присутствуют пластины с концевой выемкой, сверла, острия, проколки, т. е. те типы, которые отсутствуют среди находок берчикульской стоянки. В. Ф. Зайберт и Т. М. Потемкина, основываясь на стратиграфии памятников и сравнительно-типологическом анализе, приходят к выводу предварительного характера о двух хронологических комплексах на рубеже раннего голоцена в Тоболо-Иртышском междуречье: ранний — Убаган III, Камышенное I, Куропаткино I, Виноградовка II и поздний — Виноградовка XII, Тельмана VJI, VIII, IX. 11 Учитывая, что памятники с бескерамическими комплексами в юго-восточных районах Западной Сибири единичны, находок мало и нет хорошо стратифицированных объектов, в настоящее время не представляется возможным идентифицировать описываемый берчикульский комплекс с конкретным хронологическим периодом раннего голоцена. Однако ясно, что стоянку Б. Берчикуль I и сравниваемые с нею памятники на данном этапе изучения и с учетом специфики отдельных районов можно рассматривать как однокультурные.

Происхождение западносибирской мезолитической культуры исследователи связывают с палеолитом. В частности, В. Ф. Старков относит к ним памятники, в индустрии которых содержатся пластины микроформ и орудия из них, — Ачинская стоянка, Томская, Могочино, Черноозерье VI и др. 12 Большинство этих памятников локализуется в восточных и юго-восточных районах Западной Сибири, т. е. в пределах той неширокой территории, где находится поселение Большой Берчикуль. Хотя территориальное единство может иметь в данном случае не только историко-археологическое, но и какое-то иное толкование, следует отметить, что именно здесь сложилась наиболее благоприятная ситуация для выяснения генезиса развития индустрии в переходное от палеолита к неолиту время. А. П. Окладников, отмечая сохранение галечной традиции до неолита в Монголии и на Енисее, указывал на возможность существования на той же территории Южной Сибири, в частности на Алтае, иной линии развития техники обработки камня. 13 Он писал: «.. .здесь в ходе времени все большее значение приобретают отщепы и пластины. Крупные орудия из галек являются исключением, а общая тенденция развития выражается в том, что абсолютное господство принадлежит изготовленным из них мелким орудиям». 14 В этой связи большой интерес представляют опубликованные недавно материалы позднепалеолитического Майминского поселения Горного Алтая, которые подтверждают мысль, высказанную А. П. Окладниковым. 15 Верхний горизонт этого памятника содержал находки, по индустрии и набору орудий близкие берчикульским. В то же время в нем можно выделить более ранний комплекс, сохраняющий позднепалеолитические черты. На этом основании Б. И. Лапшин и Б. X. Кадиков предполагают двухвариантное решение вопроса о переходном периоде от палеолита к неолиту: «1) сохранение макроформ галечной традиции с микроформами; 2) отсутствие макроформ, минимальное использование галечных традиций и разнообразие микроформ индустрии». 16» Таким образом, материалы Майминского поселения позволяют связывать происхождение индустрии эпохи раннего голоцена с палеолитической традицией и представить дальнейшее развитие ее по пути микролитизации, о чем свидетельствует и берчикульский комплекс. Косвенным аргументом в пользу традиционного развития от палеолита к неолиту могут являться клиновидные монофронтальные нуклеусы, широко представленные в памятниках позднего палеолита к востоку от р. Оби, которые продолжали существовать в неолитическое время. 17

Вопрос о соотношении комплекса стоянки Б. Берчикуль I с неолитическими памятниками в юго-восточных районах Западной Сибири остается открытым. В последние годы на данной территории выделены верхнеобская неолитическая культура и кузнецко-алтайская. 18 Пока не ясна не только хронологическая иерархия этих культур, но и динамика их развития. В верхнеобской культуре исследователи выделяют развитый и поздний периоды 19 — завьяловский и кипринский для Новосибирского Приобья, по В. И. Молодину. 20 Однако памятники развитого неолита единичны, что затрудняет возможность представить характер каменной индустрии в целом. Кузнецко-алтайская культура выделена по материалам могильников, петроглифов и писаниц. Одним из этнокультурных ее признаков является отсутствие керамики в погребениях. Каменные орудия и оружие среди сопроводительного инвентаря тождественны серовским в Прибайкалье. Поэтому время существования кузнецко-алтайской культуры можно синхронизировать с серовским этапом развития неолита.

Таким образом, стоянку на озере Б. Берчикуль следует относить к переходному периоду от эпохи палеолита к неолиту; ее материалы составляют единство с памятниками лесного Зауралья, Среднего Прииртышья и Тоболо-Иртышского междуречья; в настоящее время материалы этого памятника определяют восточную границу западносибирской мезолитической общности.

Бобров В.В. Стоянка каменного века на оз. Большой Берчикуль // Проблемы археологии и этнографии. Историческая этнография: традиции и современность. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1983. — Вып. II. — С. 170 — 176.

Notes:

  1. Бадер О. Н. Вопросы генезиса Урало-Сибирского мезолита. — В кн.: VI Уральское археологическое совещание: Тезисы докладов. М., 1977, с. 1.
  2. Там же, с. 2.
  3. Чернецов В. Н. Этнокультурные ареалы в лесной и субарктических зонах Евразии в эпоху неолита. — В кн.: Проблемы археологии Урала и Сибири. М., 1973, с. 13.
  4. Молодин В. И. Эпоха неолита и бронзы лесостепной полосы Обь-Иртышского междуречья: Автореф. канд. дис. Новосибирск, 1975, с. 7.
  5. Зайберт В. Ф., Потемкина Т. М. К вопросу о мезолите лесной части Тоболо-Иртышского междуречья. — СА, 1981, № 3.
  6. Старков В. Ф. 1) О Зауральско-Западносибирской общности в каменном веке. — В кн.: Из истории Сибири; вып. 21. Томск, 1976, с. 61—73; 2) О сложении неолитических культур в лесном Зауралье и Западной Сибири. — В кн.: VI Уральское археологическое совещание: Тезисы докладов, с. 7; 3) Мезолит и неолит лесного Зауралья. М., 1980.
  7. Старков В. Ф. Мезолит и неолит.., с. 21—22.
  8. Старков В. Ф. О Зауральско-Западносибирской общности.., с. 62.
  9. Старков В. Ф. Мезолит и неолит.., с. 28—30; Стоянов В. Е., Крижевская Л. Я, Старков В. Ф. Мезолитическая стоянка Сухрино I на Исети.— В кн.: Археологические исследования на Урале и в Западной Сибири. Свердловск, 1977, с. 72—85.
  10. Зайберт В. Ф., Потемкина Т. М. Указ. соч.
  11. Там же, с. 124.
  12. Старков В. Ф. Мезолит и неолит.., с. 21—22.
  13. Окладников А. П. Неолит Сибири и Дальнего Востока. — В кн.: Каменный век на территории СССР. — МИА, № 166. М., 1970, с. 172, 173.
  14. Там же, с. 173.
  15. Лапшин Б. И., Кадиков Б. X. Позднепалеолитпческая стоянка у села Майма в Горном Алтае. — В кн.: Проблемы западносибирской археологии. Эпоха камня и бронзы. Новосибирск, 1981, с. 9—21.
  16. Там же, с. 21.
  17. Абрамова 3. А. Микронуклеусы в палеолите Енисея. — КСИА, вып. 126, 197), с. 15, табл. I; Окладников А. П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья.— МИА, № 18. М.; Л., 1950, рис. 41; Ларичев В. Е., Рижский М. И. Озерный неолит и ранняя бронза Восточного Забайкалья. — В кн.: Сибирский археологический сборник. Новосибирск, 1966, с. 133; Беляева В. И. Неолитическая стоянка Усть-Хемчик 3 в Западной Туве. — КСИА. вып. 131, 1972, рис. 34,79.
  18. Матющенко В. И. Древняя история населения лесного и лесостепного Приобья. — В кн.: Из истории Сибири, вып. 9. Томск, 1973; Окладников А. П., Молодим В. И. Турочакская писаница. — В кн.: Древние культуры Алтая и Западной Сибири. Новосибирск, 1978, с. 11—21.
  19. Матющенко В. И. Указ. соч., с. 107.
  20. Молодин В. И. Эпоха неолита и бронзы лесостепного Обь-Иртышья. Новосибирск, 1977, с. 11—25.

В этот день:

Нет событий

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика
http://arheologija.ru/bobrov-stoyanka-kamennogo-veka-na-oz-bolshoy-berchikul/