Бирка

К содержанию книги «Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси» | К следующей главе

Бирка, «старейший торговый город Швеции» (Arbman 1939), прошла путь развития, во многом близкий Хедебю. Вик на озере Мелар возник еще в пору расцвета старинного торгово-ремесленного центра вендельского периода на о. Хельгё, поблизости от него, на о. Бьёрко (см. рис. 49в). В северной части острова, над глубоко врезанной бухтой, высится обрывистая скала. На ней находилось городище Boeg, окруженное валом с тремя воротами. К северо-востоку от Борга расположены еще две бухты. Название одной из них, Kugghamn, от фризского kugg — «корабль», видимо, связано с торговой активностью фризов. Вторая, «Крестовая гавань», Korshamn, возможно, напоминает о христианской миссии Анскария в 830 и 852 гг.

От Куггхамна и Корсхамна до Борга, вдоль береговой линии протяженностью 600 м, лежит знаменитая «Черная Земля», Svarta Jovden, или Bystan — «поселение» (площадь в 12 га, занятая культурным слоем). С востока она ограничена земляным валом с шестью воротными проемами (южная часть насыпи не сохранилась), проходящим по гребню моренной возвышенности, полого опускающейся к воде акватории Мелар и довольно круто обрывающейся с напольной стороны к равнинной части острова. За валом — крупнейший курганный могильник Швеции, Hemlanden («отчина, родина»), насчитывающий 1600 курганов и каменных кладок. Близ северной и южной части вала, на границе Хемландена с «Черной Землей», раскопками открыты два грунтовых кладбища, сливающихся с курганным могильником (некоторые курганы в древности были перекрыты насыпью вала, в которую, в свою очередь, были впущены грунтовые захоронения (Arbman 1943, XIX).

Подобный же грунтовый могильник располагался к северу от Борга. Рядом с ним в поздний период существования Бирки на искусственной укрепленной террасе были выстроены жилища, вероятно, для военного гарнизона города: расположенные над гаванью, они позволяли контролировать одно из самых уязвимых мест в системе обороны вика (Arbman 1943, XX).

Кладбища к югу от Борга — еще два курганных могильника, с ладьевидными оградками и обычными насыпями. Несколько небольших кладбищ, расположенных на о. Бьёрко к юго-востоку от основного скопления памятников Бирки, связаны с более поздними поселениями XI-XV вв. и представляют собою грунтовые могильники с ингумациями, иногда в каменных оградках низких могильных насыпей, напоминающих новгородские «жальники».

Борг, несомненно, был изначально значимой и доминирующей частью «топографического ансамбля» Бирки. Скала служит естественным навигационным ориентиром, и воздвигнутый в 1824 г. «Крест Ансгара» в новое время закрепил сакрализацию этой базовой «функции топохрона». Усеянная валунам и поверхность скалы вряд ли когда-либо использовалась для застройки; однако некоторые из огромных гранитных блоков, расположенные на видных местах, могли служить естественными «алтарями», трибунами и т. п. (вплоть до «камня для возведения конунга»), а последовательно опускающиеся к востоку широкие ступени скалы Борга — местами для собраний большого количества людей, составлявших platicum, тинг Бирки, на котором решались основные вопросы деятельности городской общины и всего населения острова. Ладьевидные кладки, сосредоточенные к югу от Борга и ориентированные «штевнями» на скалу, подкрепляют это ее сакрально-магическое значение. Ранние погребения (в том числе курганы с сожжениями в ладье) сосредоточены на этом «кладбище к югу от Борга», которое было, очевидно, первоначальным языческим могильником Бирки; небольшой участок с ранними погребениями, синхронными этому кладбищу, занимает среднюю часть Хемландена (Ambrosiani 1992: 19).

Севернее Борга, на широком уступе, выдвинутом к гавани, разместилось второе раннее кладбище с ингумациями в гробах или в камерах (типа D,, Ь2), датированными IX в. или «ранней ступенью Бирки», РСБ (ABS, Alt ere Birka-Stufe) по относительной хронологии, предложенной Гретой Арвидссон (Arwidsson 1984: 275). «Христианский» обряд могил этого кладбища указывает на возможный источник конфликта, разрешением которого, вполне вероятно, и стало появление вала Борга с тремя воротными проемами, оградившего «языческие святыни» Борга, как и появившаяся затем застройка террасы «гарнизона» (по Арбману).

Основной ареной деятельности в Бирке, однако, естественно стал «Бюстан» — территория поселения, протянувшегося от мысов гаваней Корсхамн и Куггхамн вдоль плавной береговой линии «основной гавани». Судя по данным фосфатного анализа, площадь поселения IX в. была несколько больше территории в 12 га, огороженной в X в. валом, и достигала 16 га (Ambrosiani 1977: 27). Обильный материал из культурного слоя, на площади 1400 кв. м исследованного в 1990-е гг. (Ambrosiani 1992:89), свидетельствует об оживленной ремесленной деятельности: сотни фрагментов гребней, полуфабрикаты и отходы документируют косторезное ремесло. Обработка стекла, заготовка бус — стеклянных, сердоликовых, из горного хрусталя и янтаря — связаны с производством, основанным как на местном, так и на привозном сырье. Развиты были обработка камня (сосуды из жировика, точильные бруски), литье бронзы, обработка благородных металлов, ткачество, кожевенное дело. Технический уровень характеризуют приемы филиграни по золоту и серебру или простейшие способы дамасцировки — в кузнечном ремесле (Ambrosiani, Arrhenius, Danielsson, Kyhlberg 1973: 13-19; Arrhenius 1968,1970, 1977). Обработка железа, поступавшего из металлургических центров в горных округах на северо-западе Средней Швеции, так же, как и массовое производство на рынок других видов ремесленных изделий, свидетельствуют о тесных взаимосвязях Бирки с округой в пределах ближайшей акватории и архипелагов озера Мелар (Ambrosiani 1974: 631).

Рис. 54. Бирка, внутренний вид форта с городом (в поясе «Черной Земли»)

Рис. 54. Бирка, внутренний вид форта с городом (в поясе «Черной Земли»)

По существу те же выводы обосновывает и анализ массового материала могил Бирки. Исследованные в основном в 1871-1877 гг. и вплоть до 1895 г. Яльмаром Стольпе (1841—1905), они были опубликованы в двухтомной монографии X. Арбмана (1943), положившей начало многотомной серии публикаций материалов Бирки, с 1980 г. возобновленной под редакцией Греты Арвидссон (Birka II-V ff., 1980, 1984, 1986, 1989) и представляющей собою коллективный труд большой группы шведских исследователей. С 1990 года выполняется также коллективный проект изучения поселения Бирки, руководимый Бьорном Амброзиани (Ambrosiani 1992: 83-90,128-134). Инвентарь погребений документирует торговые связи Бирки: наборные пояса восточного (степного, круга «салтово-маяцкой культуры» Хазарского каганата, и древнерусского) происхождения, арабские монеты, появляющиеся с «первого периода обращения дирхема» (786-833), а также «постсасанидские» украшения, поясные накладки, подвески и проч., каролингские монеты и стеклянные кубки с Запада, подобные же артефакты (накладки с «акантовым орнаментом», украшения, бронзовые сосуды) англо-ирландского производства характеризуют Бирку как транзитную гавань в системе связей Востока и Запада Европы, где арабское серебро было важнейшим из средств и стимулов товарно- денежного обращения (Ambrosiani 1977:25).

Рис. 55. Монеты, имевшие хождение среди купцов Балтийского региона в период расцвета скандинавской транзитной торговли

Рис. 55. Монеты, имевшие хождение среди купцов Балтийского региона в период расцвета скандинавской транзитной торговли

Материалы эти изучаются в течение полувека систематично, по категориям. Хольгер Арбман специально исследовал все «импорта», относящиеся к связям Бирки с каролингской державой (Arbman 1937), Агнес Гейер в томе «Віrка. III» опубликовала фундаментальное исследование текстиля из могил, систематично изучила материалы, относящиеся к видам и отделке одежды, наборам украшений, выделив, в частности, находки восточной и византийской парчи с золотым шитьем, а также местные (вплоть до саамских, с оловянными нитями) подражания этой текстильной технике (Gejer 1938). Дагмар Селлинг исследовала керамику Бирки, где наряду с архаичными местными формами представлены «импортная» западноевропейская и большое количество гончарной западнославянской посуды, а также лепная керамика славянских форм, в том числе близких керамике «смоленских длинных курганов», староладожским керамическим формам и другим восточноевропейским аналогам (Selling 1955). Систематическим анализом могильных находок (Birka II: 1,2,3) охвачены все категории оружия (Arwidsson, Thalin, Bergman, Wegraeus) поясной гарнитуры (Jansson), снаряжения всадника и коня (Nylen, Forsaker), весы и гирьки «купеческих наборов» (Arwidsson, Kyhlberg), все виды металлических украшений (Duczko, Callmer, Thunmark-Nylen, Arrhenius, Graham-Campbell, Jansson, Arwidsson, Graslund), бытового обихода и убранства (Arwidsson, Lindeberg, Ulfhielm), разновидности погребального обряда (Graslund 1980). Исчерпывающий по охвату материала, этот анализ сам по себе стал монументальным научным предприятием, где силы шведских археологов и их зарубежных коллег, видимо, вполне адекватны тому «международному сообществу», которое в древности обеспечило становление, подъем и расцвет Бирки эпохи викингов. В индексе литературы (Birka И7) нашлось место и для работ российских, польских и других восточноевропейских ученых (Avdusin, Bulkin, Davidan Dedjuchina, Dubov, Ginters, Filipowiak, Kir- picnikov, Kulakov, Lebedev, Leciejewicz, Malm, Mugurevic, Ryndina, Volkaite-Kuliskauskene, Zak,Zoll-Adamikova)— исследований, построенных в ряде случаев как непосредственно на материалах Бирки, так и на восточно-европейских аналогах или первоисточниках этих материалов.

Рис. 56. Дом эпохи викингов: вверху — вид снаружи; внизу — вид изнутри (реконструкция Б. Альмгрена)

Рис. 56. Дом эпохи викингов: вверху — вид снаружи; внизу — вид изнутри (реконструкция Б. Альмгрена)

Застройка города большими домами, выявленная раскопками последних лет, создает картину, аналогичную Хайтабу. Наряду с изученным слоем поселения, на рубеже 1960-70-х гг. были исследованы конструкции причала (из срубов, заполненных камнем и опущенных в воду) и подводный частокол, защищавший гавань Бирки; уровень воды в эпоху викингов здесь был на 5 м ниже современного, и в качестве основной городской гавани служила береговая линия, образующая западный фронт «Черной Земли» (Ambrosiani, 1985: 66-68; 1992: 71-82). Вал Бюстана, сохранившийся лишь частично (в северной своей половине), с шестью воротными проемами, видимо заключенными в деревянные башни, с бревенчатым «боевым ходом» по гребню (Роэсдаль 2001: 113), в значительной части своей прошел по более ранним курганам, включая их насыпи в состав земляной фортификации или уничтожая значительную часть хемландского могильника (как и сокращая при этом площадь поселения). Сравнительно доступный и невысокий с внешней стороны, обращенной в «курганное поле», вал монументально поднимается над территорией поселения, демонстрируя, очевидно, не столько его защиту, сколько контроль над ним. Сквозная линия фортификации словно стабилизирует разнообразные функции и проявления активности вика и, видимо, связана с консолидацией городской общины, вероятное всего, на исходе существования Бирки, в значительной мере подчинившейся королевской власти, которая и была способна осуществить столь масштабные городские преобразования в этом главном «порте королевства», portus regni шведов эпохи викингов.

Труднее судить о других функциях Бирки. Здесь, безусловно, находились не только дома и склады купцов, пристани и корабельные сараи, мастерские ремесленников и жилища обслуживающего все эти отрасли деятельности люда. Судя по близости королевской усадьбы Адельсё (на соседнем острове, в виду города), Бирка играла важную административную роль в «домене» свейских конунгов (Stenberger 1977:463). Конунг бывал здесь, что подчеркивает ее административно-политические функции. Не случайно Бирка была избрана и центром новых идеологических функций, здесь началась первая проповедь христианства в Швеции.

Для восстановления структуры вика на озере Мелар как политико-административного и культового центра надежных данных пока нет. Не ясен характер укрепленного Борга (хотя здесь открыты ранние погребения по обряду сожжения, с богатым инвентарем) (Arbman 1943:127-131). Обособленный, возможно дружинный, квартал известен с X в. Столь же неясна структура церковной организации. Правда, в северной части Хемландена зафиксирован каменный фундамент постройки размером 30 х 15 м; подобная же кладка 30 х 12 м есть в южной части Хемландена (обе — на территории, защищенной валом X в.). Первую из них еще в XX в. народная молва называла «Кугкап» — «Церковь» (Arbman 1943, XXI). Именно вокруг этих неисследованных построек располагаются два грунтовых могильника с массовыми ингумациями: возможно, это — христианские кладбища возле церквей, основанных Анскарием (Лебедев 19776:155).

Подробности миссии Анскария (Ансгара) в Бирке известны благодаря его жизнеописанию, составленному Римбертом около 875-888 гг. (Vita Anskarii, 10-27). Бенедиктинские монахи Ансгар и Витмар были посланы на Север императором Людовиком Благочестивым и архиепископом Реймсским Эбо, который был назначен папским легатом в северных странах после крещения датского конунга Харальда Ворона (в Майнце в 826 г.). Миссионеры (по дороге ограбленные викингами) прибыли в Бирку в 829 или 830 г. Они были приветливо встречены конунгом Бьёрном и «префектом вика» Хертейгром, построившим сразу после прибытия бенедиктинцев первую в Швеции церковь. Проповедь христианства, разрешенная королевским советом, на первых порах шла успешно. Примерно десять лет в Бирке действовали епископ Гаутберт и священник Нитхард, подчинявшиеся архиепископу Реймсскому. Ансгар стал архиепископом Гамбургским.

«Языческая реакция» наступила в середине IX в. и связана, видимо, с возросшим размахом экспансии викингов на ее втором этапе (834-863 гг.). В 845 г. викинги разграбили Гамбург. Одновременно вспыхнуло языческое восстание в Бирке (Ljungberg 1965:311). 

Нитхард был убит, Гаутберт — изгнан. Лишь около 852 г. Ансгар снова посетил Бирку и смог добиться поддержки нового конунга, Олава, а также тинга Бирки, которые разрешили построить церкви и содержать при них священников. «Языческая партия», однако, сохранила сильные позиции. Епископы Эримберт, Ансфрид и Римберт (тезка биографа) не смогли добиться больших успехов. Последние известия об активности христианской церкви в Бирке относятся к 936 г., когда здесь умер прибывший с новой миссией архиепископ Гамбургско-Бременский Унно. Судя по динамике развития языческих погребальных обрядов, по появлению богатых камерных могил с захоронениями знатных воинов в сопровождении наложницы и верхового коня (под курганом), «языческая реакция» в Бирке X в. одержала верх (Лебедев 19776: 153-157).

Рис. 57. Город Бирка в X в. Реконструкция Б. Альмгрена.

Рис. 57. Город Бирка в X в. Реконструкция Б. Альмгрена.

«Житие Ансгара» донесло до нас сведения не только об идеологической борьбе в вике IX в., но и о его социально-политической структуре. Европейские священники воспринимали Бирку как главный порт шведского королевства, рогtus regni, vicrn. Верховной властью над городом располагал гех, король, конунг свеев. В Бирке упоминается конунг Бьёрн (Bern) (Vita Anskarii, 10), правивший в 830 г.; затем — изгнанный свеями конунг Анунд (Anondus) (Vita Anskarii, 16); правивший ранее описываемых событий конунг Эйрик (Ericus) (Vita Anskarii, 23) и в 850-х гг. — конунг Олав (Oleph) (Vita Anskarii, 22). Конунги, судя по этим известиям, бывали в Бирке наездами и пользовались ограниченной властью. Городом управлял praefectus vici (Vita Anskarii, XI), опиравшийся на неких «могущественных», «знатных», «первых», «верных» (конунгу) — potentes, principes, primores, fidelibus (Vita Anskari і, 10, 16, 24). Они составляли совет при короле, congregatio, consilium. Особо важные вопросы или конфликтные ситуации совет выносил наplaticim, народное собрание (так было в 852 г.). Наряду сprimores, выносившими на обсуждение вопрос о разрешении христианской проповеди, народное собрание составляли populi, среди которых Римберт особо выделил multi negotiatores (Vita Anskarii, 16,24).

Primores, negotiatores, populi — «знать», «купцы», «народ»; попытки выявить отражение общественной структуры в археологическом материале предпринимались неоднократно. Для характеристики Бирки как целого важна прежде всего неоднородность кладбищ, составляющих ее некрополь (Ле¬бедев 19776: 141-158; Jansson 1985: 138— 151) (см. рис. 35).

Рис. 58. Реконструкция улицы и домов в Хедебю (но Б. Альмгрену)

Рис. 58. Реконструкция улицы и домов в Хедебю (но Б. Альмгрену)

Рис. 59. Реконструкция дверных замков.

Рис. 59. Реконструкция дверных замков.

Хронологическое членение могил Бирки, основанное на анализе сочетаемости различных типов вещей в составе погребального инвентаря, осуществила Г. Арвидссон. Выделены две хронологические группы: «старшая ступень Бирки» (ABS) характеризуется набором взаимосвязанных в комплексах вещей, сочетающихся с мечами типов ЯП НЛ, ЕЮ в мужских погребениях и скорлупообразными (овальными, черепаховидными) фибулами типов ЯП 27,37 (с разновидностями), ЯП 15; «младшая ступень Бирки» (JBS) — комплексы с мечами типов ЯП НЛ, М, V, X,Y и фибулами ЯП 51 (с разновидностями), ЯП 52,42 (Arwidsson 1984:275-276, Tab. 36:1, 2,3). Границы абсолютной датировки ступеней определены в исследовании И. Янссона: начало старшей ступени, по датам комплексов наиболее ранних могил, относится ко времени «до 800 года» (по монетным датировкам — с 740-х гг.), хронологическая граница между ABS/JBS в абсолютных датах локализуется во временном интервале 890-900 гг., завершение младшей ступени относится ко времени в интервале 965-990, вероятнее всего до 980 г. (Jansson 1985: 176-186).

Топография датированных могил (Jansson 1985:139-149) позволяет выделить, как наиболее ранние, немногочисленные сожжения в Борге, кладбише с «ладьевидными кладками» к югу от Борга, и кладбище севернее Борга с ранним доминированием ингумаций (в гробах и камерах). Погребения «старшей ступени» представлены и в южной части курганного поля Хемланден (где они перекрыты насыпью вала), и, видимо, в отдельных участках средней части того же курганного поля (Ambrosiani 1992: 18-20). По-видимому, здесь первоначально кладбище формировалось из изолированных «гнезд» погребений (семейных групп), позднее образовавших общее курганное поле.

Наиболее ранние погребения Бирки (например, № 349) относятся к VIII в. Связь первоначальных кладбищ с Боргом подкрепляет заключение о его изначально сакральном характере культово-политического центра, организовывавшего жизнедеятельность пришлых и местных групп населения. Наиболее представительное ядро городского кладбища составило, однако, курганное поле Хемланден, где сосредоточено большинство погребений типа А, урновых сожжений.

Среди обычных для Средней Швеции невысоких полусферических курганов с сожжениями можно обнаружить и высокие, стройных пропорций, насыпи (до 3 м и более), близкие по структуре и облику сельским курганам «одальбондов» — старейшин и вождей и весьма сходные с «могилами превысокими» — сопками Новгородской земли IX-X вв.; восточноевропейские параллели (прежде всего, в Гнездовском курганном могильнике) можно обнаружить и для представленных в Хемландене Бирки округлых курганов с плоской вершиной и ровиком по основанию, типичных для шведской эпохи викингов и появляющихся в ранних «варяжских кладбищах» Древней Руси (Плакун под Ладогой, Новоселки под Смоленском, Лесная группа Гнездовского могильника и др.). Наряду с курганами, возле некоторых насыпей были установлены грубые гранитные стелы—bautastenar, имеются треугольные и квадратные кладки (не обязательно погребального, но несомненно ритуального назначения), «поклонные камни» с крупными «чашечными» углублениями. В сочетании с появляющимися в северной части курганного поля и вала Бюстана ингумациями (в гробах и в камерах «развитых типов» Е и F), относящимися к «младшей ступени Бирки» (в южной части Хемландена подобные погребения появляются несколько раньше), Хемланден дает весь спектр вариантов обряда и стоявших за ними социальных групп населения Бирки. Этот «общинный могильник» функционировал на протяжении всего времени существования Бирки и связан с IX в., видимо, с основной частью ее населения, в которой прежде всего можно видеть populi Римберта. Некоторые богатые сожжения типа С (с гирьками, монетами, остатками ларцов, стеклянными бокалами) (Steuer 1969: 105,186), возможно, отразили статус и жизненный уклад какой-то части negotiatores.

Рис. 60. Погребение воина из Бирки (реконструкция но Б. Алыигрену

Рис. 60. Погребение воина из Бирки (реконструкция но Б. Алыигрену

Кладбище севернее Борга, относящееся главным образом к «старшей ступени» ABS, по составу вариантов обряда резко отлично от курганного поля Хемланден. Здесь раскопано около 200 бескурганных ингумаций в гробах или в деревянных камерах простейшей конструкции (тип D). Севернее Борга сосредоточены и самые ранние камерные могилы Бирки. Среди них немало женских погребений с христианскими атрибутами, инвентарь мужских — сравнительно скромный, хотя, как правило, включает оружие, пиршественную утварь, украшения. В обряде камерных могил здесь в наибольшей степени прослеживается христианское влияние. Могильник севернее Борга можно рассматривать как первое христианское кладбище Бирки, возникшее, может быть, сразу после проповеди Ансгара. Если вспомнить, что миссионеров поддержал praefeclus vici, вслед за ним — и другие primores, а в Бирке к тому времени уже жили знатные христиане (из Фризии), то камерные могилы севернее Борга можно отождествить именно с общественным слоем, скрывающимся под термином principes. Аналогичную интерпретацию камерных могил в Хедебю, шведский обряд которых, как и господствующее положение стоящей за ним социальной группы, сейчас не вызывают сомнений, предложил в свое время Янкун (Jankuhn 1958:477). Ингумации в гробах на кладбище севернее Борга Бирки могли быть могилами крещеных populi, а с большей вероятностью — иноземных negotiatores.

Рис. 61. Женское камерное погребение из Бирки (реконструкция по Б. Альмгрену)

Рис. 61. Женское камерное погребение из Бирки (реконструкция по Б. Альмгрену)

Кладбища южнее Борга действовали и в IX, и в X в. (число могил ABS и JBS вполне сопоставимо—см. Jansson 1985:139), основ¬ным обрядом здесь (наиболее высокие кур¬ганы, сложный ритуал, богатый инвентарь) выступает обычай сожжения в ладье (тип В), специфический для эпохи викингов, возмож¬но связанный непосредственно с дружина¬ми викингов как особой формой социальной организации. Обособленный характер «клад¬бищ викингов» в Бирке не противоречит та¬кому отождествлению (Лебедев 1974:85).

Рис. 62. Стеклянные фишки дли игры Девять изготовлены из темно-зеленого стекла и семнадцать — из светлого сине-зеленого стекла, с центральной фигурой «короля» с темно-синим рисунком на лице, «короной» и декоративной резьбой по «туловищу». Найдены в Бирке, возможно, восточного происхождения. Диаметр 2,5-2,7 см. IX в. Государственный исторический музей, Стокгольм

Рис. 62. Стеклянные фишки дли игры
Девять изготовлены из темно-зеленого стекла и семнадцать — из светлого сине-зеленого стекла, с центральной фигурой «короля» с темно-синим рисунком на лице, «короной» и декоративной резьбой по «туловищу». Найдены в Бирке, возможно, восточного происхождения. Диаметр 2,5-2,7 см. IX в. Государственный исторический музей, Стокгольм

В X в. все описанные кладбища продолжают функционировать, но наиболее многочисленные и богатые могилы сосредоточиваются на двух новых местах, в Хемландене, близ южной и северной оконечности вала Бюстана, возможно — близ основанных миссионерами церквей. Возникнув как христианские кладбища, с большим количеством ингумаций в гробах, они затем приобретают очень сложную структуру: здесь представлены практически все варианты обряда, известные в Бирке, а ведущее положение занимают богатые камеры типа F — погребения воина с наложницей и конем. Полтора десятка таких погребений образуют высшую ступень военно-дружинной иерархии primores, в X в. — языческих дружинников языческих конунгов, fidelibus («верных» конунгу), сосредоточивших в своих руках большую политическую, военную, административную власть, контролирующих торговлю и, судя по ритуалу нового типа, активно ищущих новых идеологических ценностей. «Языческая реакция», в виде которой шли эти поиски, инициаторов новых отношений во всех сферах деятельности, предполагаемых «русов Бирки», вполне закономерна; подобным же образом отвергал христианство воинственный киевский князь Святослав: «дружина моя сему смеятися начнуть» (ПВЛ, 955 г.). В пору активной и успешной экспансии, направленной главным образом против христианских стран, вожди и силы, направлявшие эту экспансию, до конца X в. (а в Швеции и в XI в.) пытались мобилизовать, обновить, реформировать старые языческие верования.

Рис. 63. Бронзовая фибула из Бирки. Длина 9,2 см

Рис. 63. Бронзовая фибула из Бирки. Длина 9,2 см

Социальная топография могильника Бирки неадекватна описанию общественной структуры у Римберта; однако она позволяет археологически атрибутировать ведущую военно-дружинную организацию, видимо подчиненную (непосредственно или через своих предводителей — «префектов вика») конунгу, составлявшую не более 10% от общей численности населения Бирки (раскопано около сотни камерных погребений) и поставившую под свой контроль важнейшие функции города, прежде всего — торговую (в камерах сосредоточены наиболее многочисленные и богатые импорты). Время расцвета этой общественной структуры, рубеж ІХ-Х — первая половинах вв., не противоречит атрибуции ведущего общественного слоя, в широком понимании, как «русов» (ар-рус арабских источников, rhos Бертинских анналов) в переходном состоянии трансформации изначальных военно-морских ополчений rup — в дружинно-торговую корпорацию, достаточно тесно, может быть теснее, чем кто бы то ни было, связанную с князем (конунгом), но и достаточно самостоятельную по отношению к нему; самостоятельность эта основывалась на ведущем положении «группы людей камерных могил» в Бирке как торговом центре, а следовательно, в первую очередь на масштабах и эффективности ее «восточной торговли», важнейшего компонента северной торговли эпохи викингов.

Рис. 64. Берестяное ведро, найденное в Бирке Ведро покрыто тонким бронзовым листом и украшено выгравированными птицами, деревьями и завитками. Привезено из Нортумбрии или Шотландии. VIII в. или начало IX в. Высота 18,3 см. Государственный исторический музей, Стокгольм

Рис. 64. Берестяное ведро, найденное в Бирке
Ведро покрыто тонким бронзовым листом и украшено выгравированными птицами, деревьями и завитками. Привезено из Нортумбрии или Шотландии. VIII в. или начало IX в. Высота 18,3 см. Государственный исторический музей, Стокгольм

Могильник Бирки дал основной материал для характеристики поселения на Мелар как торгового центра. В 1175 погребениях, раскопанных с 1874 по 1934 г., сосредоточена крупнейшая коллекция древностей эпохи викингов, отразившая связи с Востоком (арабское и сасанидское серебро, стекло, глазурованная керамика — «люстр», ткани) и Западом (серебро, стекло, керамика, оружие, ювелирные изделия, резная кость, ткани) (Arbman 1937: 145-167; 1955: 140-143; Arrhenius 1973: 130-132; Gejer 1938; Selling 1955; Kivikoski 1937: 229-250; Raudonikas 1930: 132-140). Судя по исходным ареачам восточноевропейских импортов, также представленных в Бирке, ее связи с исламским миром осуществлялись по Волжскому пути и прекратились не позже 970-х гг. (Maimer 1966: 221). Для западных связей большое значение имели отношения с Хедебю, Дорестадом и другими североморскими центрами.

Хронология и динамика этих связей сейчас уточнена по соотношению материалов могильника и поселения: начало торговой активности, судя по серии англосаксонских монет (697-749 гг.) на несколько десятилетий предшествует «первой волне арабского серебра» с 780 по 833 г. Сопоставление с дендродатами Старой Ладоги (753 г.) позволяет современным исследователям отнести «археологическое начало» эпохи викингов не к 793 г. (нападения на Линдисфарн), а к 750-м гг., рубежу между эпохой викингов и вендельским периодом (Jansson 1985: 178). Первые арабские дирхемы в «Черной Земле» Бюстана Бирки открывают монетную серию (749-833 гг.), массово представленную в могилах Бирки; единичные монеты в верхних горизонтах культурного слоя документируют и монетные серии следующих «волн серебра» в могилах начала X и первой половины X в. (ок. 912г, 914-940-е гг.); «младшие монеты» в культурном слое и погребениях Бирки — не позднее середины 950-х гг. (Jansson 1985: 179, Fig. 130).

Эти данные корреспондируют с распределением арабского и раннего западноевропейского серебра в кладах Швеции: «пики» в начале 700-х гг. и ок. 750 г. документируют начало связей с Западом («фризский период» балтийской торговли), с 780-х гг. поступает арабский дирхем — основная «валюта Севера» с тремя «максимумами» ок. 810-х, 850-х, 910-х гг.; резкий спад поступления арабского серебра начинается после 940-х гг. и завершается в 960-х. Клады серебра и золота в Черной Земле, найденные в 1872, 1873 и 1874 гг., дополняют эту картину (Zachrisson 1992: 52-63).

Клад 1872 года состоял из 89 целых и 360 фрагментированных дирхемов. 15 витых серебряных браслетов и включал также витую серебряную шейную гривну, ряд других украшений, общим весом 2кг 160, 98 г.; младшие монеты клада, Хаманида Мансура бен-Нух (961-977 гг.) чеканены в 965 (967?) году; старшая из монет, Умай ядов, выпуще¬на в 718 г. В кладе имеются также фрагменты сасанидских монет и византийская Константина VII и Романа (948-959 гг.).

Клад 1873 года состоял из 24 целых и 83 фрагментированных дирхемов, византийской монеты Константина X и Романа II, фрагментов браслетов и других вещей, общим весом 277,2 г; младшая из восточных монет выпущена в Бухаре в 957/58 г. (старшая — 893 г.).

Клад золота, известный как клад Грёнсё (Gronso), был найден в 1874 г. в южной части острова Бьёрко; он состоял из двух массивных гладких браслетов, перехваченных куском витой золотой проволоки (на один из браслетов надето золотое завязанное кольцо). Общий вес сокровища — 528,57 г. Это — самый крупный клад золота в Швеции эпохи викингов (Stenberger 1964: 772).

Датировки кладов, как и отдельных монетных находок, свидетельствуют, что Бирка прекратила функционировать ко времени появления «Данегельда» и ввода в обращение монет Этельреда II (968-1016). Время ее становления и расцвета, до середины X в., определяется в первую очередь движением арабского серебра и сложением трансбалтийской системы торговых путей и центров IX — первой половины X в. Упадок Бирки вполне определенно можно связывать с походами киевского князя Святослава и его дружин в 964-967 гг. на Волжскую Булгарию и Хазарию, с разгромом Булгара, Итиля на Волге и захватом Саркела на Дону (Лебедев 1985: 256-257). Вслед за этими и дальнейшими походами Святослава происходит глубокая переориентация торговых потоков, с Волжского пути — на Днепровско-Волховский,а одновременно — быстрое вытеснение деградировавшего дирхема — более легким, но высококачественным германским денарием из серебра Раммельсбергских рудников (с 964 г.). Возможно, «рекогносцировочная поездка» испанского коммерсанта Ибн-Якуба через города Средней Европы на Балтику, в Хай-табу, была определенным образом связана с подготовкой такого рода масштабной переориентации международных торговых центров и товарно-денежных потоков середины — второй половины X в.

Роль Бирки в этой системе торговых городов была, видимо, значительной: с нею связывают зарождение городского права, норм средневековой юрисдикции, известных позднее как Bjarkóarett. Высказывалось предположение, что «право Бирки» объединяло несколько центров, носивших одно и то же название — Birka на Мелар, Bjorkó на Аландах, Berkeron — на месте будущего Бергена, остров Bjarkoy в Северной Норвегии, Bjerke — за Выборгским заливом Финского залива (в проливе Бьеркезунд) и др. (Wadstein 1925).

Реконструкция системы торговых центров эпохи викингов на Севере во многом — дело будущего. Не все они выявлены лишь в 1970-х годах началось изучение «вика» на Готланде — открытого поселения в бухте Повикен (Paviken), существовавшего с начала VIII до начала XI в., то есть несколько дольше Бирки (что соответствует уже сложившимся представлениям о соотношении Бирки и Готланда в балтийской торговле) (Lundstrom 1974: 32-94). В материалах Повикена немало общего и с Биркой, и с другими северными виками VIII-X вв. Датируется его деятельность интервалом 700—1000 гг. Поселение в устье протоки Идон, соединяющей озеро Викмюр с замкнутой и безопасной бухтой Повикен, на подходе к ней, со стороны моря защищал прибрежный «полукруглый вал» Vastergarns vallen; позднее здесь была воздвигнута каменная оборонительная башня (kastal), входившая в систему из десятка подобных каменных укреплений, обеспечивавших безопасность каждого из округов Готланда в эпоху Средневековья (Ambrosiani 1993:67).

Мост из Бирки через Готланд—«на Восток», прежде всего в Восточную Европу Древней Руси, со всей очевидностью определял основные моменты и факторы становления, жизнедеятельности, расцвета и упадка этого шведского «города викингов». Ни один другой центр Скандинавии не дает такой концентрации «восточных», и втом числе восточноевропейских, импортов и аналогий. В свою очередь, именно в Бирке и ее ближней округе сосредоточено наибольшее количество погребальных памятников (в том числе специфичных для этого центра, как «камерные могилы»), обнаруживающих параллели в древнерусских «дружинных могильниках» с безусловным варяжским компонентом; более того, есть основания полагать, что воздействие этого центра проявилось не только в обряде дружинных кладбищ основных, узловых торговых пунктов на Восточном пути — Волжско-Балтийском и Волховско-Днепровском Пути из Варяг в Греки. Одиночные монументальные насыпи, как и поздние каменные оградки («жальники»), да и грунтовые ингумации со специфически «североевропейским убором» обнаруживаются в широком ареале расселения «словен новгородских» Х-ХІ вв. Эти связи еще предстоит исследовать, но существование их несомненно. Так же несомненна и глубокая зависимость Бирки от событий и процессов, развертывавшихся на противоположном берегу Балтийского моря и дальних пространствах Русской равнины, берегах Волги и Оки, Днепра и Волхова. Представление о масштабах «северной торговли» и месте в ее развитии — скандинавских центров будет неполным без краткого обзора ситуации вдоль противоположного скандинавскому, южного и юго-восточного побережья Балтийского моря.

К содержанию книги «Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси» | К следующей главе

В этот день:

  • Дни рождения
  • 1842 Родился Адольф Бёттихер — немецкий архитектор, искусствовед, археолог, специалист по охране памятников истории, руководитель раскопок Олимпии в 1875—1877 гг.
  • 1926 Родилась Нина Борисовна Немцева – археолог, известный среднеазиатский исследователь-медиевист, кандидат исторических наук.
  • 1932 Родился Виталий Епифанович Ларичев — советский и российский археолог-востоковед, антрополог, доктор исторических наук, специалист по археологии чжурчжэней, автор работ по палеоастрономии.

Метки

Свежие записи

Рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика